— Как раньше уже не будет, — мрачно подметила Ева, вспоминая бывшую подругу и Ярослава. И ещё кое-что из прошлого. — Скорее всего, варианта всего два: ты дружишь с кем-то одним или перестаёшь общаться с ними двумя.

Алиса тяжело вздохнула.

— Наверное, ты права. Я уже думала, что мне стоит перестать с ними общаться… Но…

— Не хочешь терять их дружбу?

— И доступный секс.

Ева усмехнулась. Возможно, она даже завидовала Алисе. Та не влюблена ни в кого из одногруппников, и ей не будет так больно, если она всё решит оборвать отношения с двумя.

Хотя Эвелина вообще-то совсем не влюблена в Яра.

Они оплатили счёт и вышли на улицу. Погуляли ещё немного и разъехались по домам. Оказавшись в своей комнате в полном одиночестве, сегодня ей не хотелось плакать. Ева думала о том, что неунывающая одногруппница точно справится с любовным треугольником (если это можно было так назвать). И если у Алисы выйдет, то у Эвелины точно.

У Эвелины точно не выйдет.

Ярослав пришёл в понедельник к первой паре. И не обронил в сторону Евы ни одного взгляда. С одной стороны, это к лучшему. Но с другой… смотреть на него без бушующего на сердце шторма сожаления было невозможно. Каждую секунду, когда её взгляд мельком касался его — она начинала терять сознание.

И усердно держалась как можно дальше.

Алиса же, как будто ничего не происходило между ней, Егором и Никитой, беспечно о чём-то щебетала с ними неподалёку. Ева повторяла текст. И дрожала в ожидании фехтования. Она нашла интересный бой в одной из книг Себастьяна Де Кастелла, но подходить к Ярославу… точно нет.

Поменять партнёра уже нельзя. Хотя почему нет?

— Ребят, — Ева вклинилась в кружочек с Алисой. — простите, что отвлекаю… Алис, может, поменяешься местами с Ярославом на фехтовании? Будем с тобой вместе…

— Я уже с ней стою, — напомнил Никита.

— Да, я знаю, просто…

— Какие-то проблемы с Горным? — Егор усмехнулся.

— Ладно, как хотите, — Ева, расстроенная, отошла, не глянув ни на кого.

— У старосты проблемы с пёсиком? — очень вовремя к ней подошёл Шолохов. Настроение у него было излишне приподнято. В субботу, кстати, он тоже вёл себя радостно, но Еве было совсем не до этого. Как и сейчас. Она махнула на него рукой.

— Макс, мне не до твоих шуток, — она ведь ещё не придумала план мести. Зачем ещё ей с ним контактировать?

— Ну что ты сразу такая холодная, моя королева? У меня для тебя есть интересный разговор, — промурчал одногруппник, опираясь о стену плечом прямо перед Евой.

Она хмыкнула.

— Я не хочу с тобой разговаривать.

— А если я скажу, что это касается королевского пса? — он снова улыбнулся.

Эвелина не собиралась ничего с ним обсуждать. Тем более, когда с ней говорили в таком тоне. Она мельком глянула на Яра. Тот стоял в другом конце группы и писал на сценарных листах пометки.

— Мне плевать, что ты там себе выдумал. Отвали, — бросила Ева, поворачиваясь к Максу спиной.

— О, нет, Эвелинушка, ты не поняла, — отворачиваться от врага было плохой идеей. Макс практически прошептал это. И в самое ухо Звёздной. — Разговор серьёзный.

— Даже слышать не хочу, — Эвелина отошла от него.

— Тогда услышат все, — Макс улыбнулся. Злорадно, самодовольно, победоносно. Что же он себе напридумал? Он сочувственно заговорил: — В пятницу на фехтовании тебе было плохо. Ярослав услужливо проводил тебя до женского туалета…

— И что с того? — Ева выгнула бровь, чтобы скрыть нервный тик. Ей совсем не нравилась эта тема. Но предполагать он может, что хочет.

— Ты уверена, что мне стоит озвучить дальше?

— Делай, что хочешь, — она уткнулась в свой сценарий, показывая, что не собиралась с ним ничего обсуждать.

Еве не нужны проблемы с этим человеком. Влезать в конфликт и показывать чувства она тем более не планировала.

Макс хмыкнул, отошёл чуть поодаль. Спустя пару минут Еве пришло уведомление. Она нахмурилась. Подняла глаза на Шолохова. Тот с хищной улыбкой покрутил телефоном в руках. Эвелина достала свой.

Максим Шолохов: «Только надень наушники, моя дорогая».

Следующим сообщением было голосовое.

Ева послушно достала из шоппера кейс. Надела. Включила запись.

«Они даже дверь за собой не закрыли», — послышался шёпот Максима в микрофон. А спустя пару мгновений она услышала собственные стоны. Выключила запись. С ужасом уставилась в переписку.

Неужели они… так громко трахались⁈ Понятное дело, что никто не зашёл внутрь! И кто ещё это знает⁈

Она сняла наушники. Напечатала ответ: «И что ты хочешь?»

Максим Шолохов: «Отойдём на пару слов?»

Эвелина, глубоко вдыхая и пытаясь убедить ноги идти прямо, последовала за Максимом. Они спустились в университетскую столовую. Сели за столик в самом углу. Ева опустошённо огляделась, безрезультатно пытаясь унять дрожь в теле.

— Итак, — Максим положил руки на стол и осветил Звёздную практически дружелюбной улыбкой, — красавица-староста занималась сексом на паре вместе с одногруппником. Да ещё каким — едва ли не отчисленным ничтожеством. Признайся, ты зализала его долги, чтобы он трахнул тебя?

Пока он говорил, Эвелина медленно дышала и заставляла себя успокоиться. С ней часто происходили неприятные случаи. Да, её никогда не шантажировали. Да, она не хочет, чтобы кто-то узнал о том, что она проебала пару во всех смыслах этого выражения. Но она не позволит унижать себя. Вдох-выдох, безразличный взгляд. Мотор.

— Что ты хочешь? — холодно спросила она.

— Всего лишь… тебя, — взгляд серо-зелёных глаз опасно сверкнул.

Ева увидела в нём отражение Димы. Такого же роста, похожего телосложения, причёска, взгляд… Возможно, она притягивает за уши, но сейчас он был очень похож на её бывшего. И, как и Дима, Макс стал вызывать в ней чувство тревоги. Нет. Практически животный страх.

— Много хочешь, — сказала она, сложив руки на груди. Ни за что не покажет, что боится.

— Совсем нет. — Макс подпёр рукой подбородок. Мило улыбнулся: — Твой пёсик получил гораздо больше, верно?

— Не понимаю, о чём ты, — отмахнулась Ева.

Бесит. Он хохотнул. Будто пролаял… По коже прошлись мурашки ужаса.

— Конечно не понимаешь, принцесса. У тебя три дня. Не согласишься — пеняй на себя. О ваших играх узнает весь университет.

— За секс в туалете не отчислят, — подметила Ева.

— Детка, ты боишься совсем не этого, — мягко возразил Максим, бессовестно пожирая Еву глазами. Так, будто она уже согласилась. Так, словно готова прыгнуть ему в постель.

Истинный Тартюф.

— Я боюсь только за твою жизнь, — сказала Ева.

— Что-что?

— Не думаю, что Ярославу понравится твой поступок.

Дура. Спрячешься за ним? После того, как кинула его? Конечно, эта проблема коснётся их обоих, но… она сама должна решить это. Если бы Максим хотел иметь дело с Яром, он бы начал с него.

— Мы можем избежать этого… — Максим снова натянул слащавую улыбку.

Здесь что-то личное между Евой и Шолоховым. Только вот что? Что она ему сделала? Или ему не нужны причины, чтобы портить жизнь?

— Я подумаю, — бросила Ева и первая вышла из-за стола.

Фехтование прошло плохо. Точнее, отвратительно. Смотреть на него издалека больно. А общаться вблизи — невыносимо.

Он был хмурым. Молчаливым. Безынициативным. Внимательно слушал, схватывал на лету и бил чётко. Лучше, чем обычно. Хоть он и не смотрел ей в глаза и практически не говорил ничего, кроме: «Давай заново» или «Понял», Эвелина чувствовала на себе глубинное давление океана. Как будто она опустилась так низко, куда не проникал солнечный свет. И в этой боли от воды и темноте ей приходилось существовать. И надеяться, что её не разорвёт на куски в следующую секунду.

— Если тебе неприятно контактировать со мной, я могу поменяться с кем-то, — сказал он после пары.

Она, пряча красные глаза, помотала головой и убежала.

Глава 15

Ярослав послушался Илью. И пожалел об этом, едва увидел знакомый профиль с идеально-ровной спиной и резкими, кукольными движениями рук. Сегодня это было виднее, чем обычно.