Яр хмыкнул про себя: «Ну конечно, бросила и страдает? Смехота». Ему не было интересно знать, что у неё в голове. Ему было просто хуёво. И Яр держался от неё как можно дальше.

Ушёл в себя, сосредотачиваясь в текстах спектаклей. Весь день разбирал характер своего нового героя. Ярослав должен показать себя. Федотов ведь не будет унижать Яра, если всё будет хорошо? Как минимум, кто-то заметит, что к нему будут придираться просто так… Или нет… Во всяком случае, лучше стараться, чем не стараться.

Фехтование. Эти полтора часа заставили Ярослава убедиться в том, что никаких чувств со стороны старосты и не было. Он всё выдумал. Как обычно. Не стал вникать, рассматривать красивое лицо вблизи, ловить невербальные знаки и копаться в ней. И так всё понятно.

Он был так зол, что не мог скрывать это. И не собирался. За всю тренировку она ни разу не сделала вид, будто хочет продолжать с ним работать в паре. Конечно, не хочет. Ярослав выполнил для старосты свою функцию.

— Если тебе неприятно контактировать со мной, я могу поменяться с кем-то, — он думал, что этими словами сделает ей одолжение. Ледышка слишком горда, чтобы сдавать назад. А Ярославу слишком больно смотреть на безразличие.

Она лишь помотала головой и испарилась из аудитории. Яр нахмурился. Что бы это могло значить? Он настолько мерзкий, что с ним даже разговаривать не хочется? Как тогда она выдержала целую неделю?

Он выбросил из головы мысли о старосте, выходя после пар из универа. Он как раз успевал к собеседованию. Зашёл в любимый ресторан-бар за десять минут до назначенного времени. Подошёл к стойке администрации и поздоровался с девушками.

— Проводить вас к свободному столику? — вежливо спросила одна из них.

— Нет, я пришёл на собеседование, — Яр нервно улыбнулся.

Он никогда не был на собеседованиях. Никогда не устраивался на работу. Никогда не работал. Хотя очень давно хотел. Боялся, было лень, было некогда? Не ясно. Ясно то, что сейчас он был готов. Ему просто необходимо заниматься чем-то кроме учёбы, где перед глазами маячит она.

Яр злился на себя. За то, что выбрал творческое направление. Выбрал актёрское, где нет никакой жизни вне ВУЗа, где надо всего себя отдавать учёбе. А выходные просто для того, чтобы отоспаться. За то, что бросил его от усталости и слабости. За то, что позволил ей войти. И в квартиру, и в сердце.

Выбросить бы эти чувства…

Волну мыслей прервала девушка за стойкой, пригласив Яра пройти за ней. Собеседование было похоже на то, что он представлял. Женщина, принимавшая его, оценила строгим взглядом и стала расспрашивать о желаемом графике и опыте работы. О навыках.

Ярослав отвечал честно: нигде не работал, тарелки удержит, учится в театральном, готов работать в любое время и в любой день. Даже во время учёбы. Но хотелось бы не слишком плотно, с упором на выходные дни. Договорились на три смены в неделю. Дни — как поставят. Ярослав согласился и спросил про оплату. Получил ответ:

— Сто пятьдесят рублей в час. Сколько отработаешь, столько и получишь. Выплачиваем десятого и двадцать пятого. Наличные чаевые каждый забирает свои в конце смены, а онлайн-сервис переводит на карту раз в неделю.

Ярослав кивнул. Ему назначили стажировку на ночь со среды на четверг, с семи вечера до шести утра.

Затем занялись оформлением.

— На этой неделе двадцать третье, — сказала директор, улыбнувшись. — Будет завал по гостям. Выйдешь два дня подряд, в ночь на субботу и воскресенье. Твои руки нам очень пригодятся.

— Хорошо, без проблем. — Сказал чётко, а сам подумал, какую бы отмазку придумать для мамы, чтобы не приехать на выходные и не рассказать про работу. Узнай она про ночные смены — голову открутит.

Спустя полчаса он уже знал, что девушки за стойкой обзываются «хостес», и попрощался с ними на выходе. Имена их он забыл сразу же, как только вышел.

На следующий день стало только хуже. Она всё так же убегала, едва их глаза встречались, а он всё так же злился.

Евгений Геннадиевич выжал из него всё живое, что осталось. После очередного унижения хотелось только забыться. Он сел на скамейку. Час спустя на сцену вышла она. Яр чиркал свои пометки, меняя на новые комментарии Федотова или дополняя.

«Восхвалять Тартюфа как божество», — написал Яр, не представляя как он будет это делать, зная, кто именно играет Тартюфа.

Его ткнули в плечо. Яр оторвался от мыслей и повернулся к Алисе.

— Ярулькин, у меня к тебе разговор, — серьёзно прошептала Лазарева пододвигаясь ближе. — Посмотри на сцену, пожалуйста.

Ярослав послушно перевёл взгляд. Играет. Такая почти-живая. Красивая. И совершенно… так же желанная.

Он поморщился и отвернулся.

— И что? — раздражённо спросил у Алисы.

— Ты ничего не замечаешь?

Ярослав пожал плечами. Она издевается над ним, что ли? Что он должен заметить? Новый маникюр? Кофту? Резинку на волосах?

— Ничего не поменялось.

— Вот именно! — Алиса потрясла ладонями, выделяя каждое слово. Выглядела она при этом очень возмущённо. — А Федотова слышал?

Яр мотнул головой. Снова обратился к сцене. Решил послушать. Спустя несколько минут игры Эвелины Евгений Геннадиевич заключил:

— Да. Да и да. Сегодня очень хорошо. Индивидуальные уроки идут вам на пользу, Ева.

Лампочка загорелась. Он повернулся к Алисе и увидел идентично-негодующее лицо.

— Я тебя понял, — прошептал он, откладывая лист. — Он просто водит её за нос.

— Ослабляет бдительность, — добавила Алиса, придвигаясь к нему и потянулась к его уху. — Поэтому прошлое занятие он вёл себя как следует. Хочет запудрить ей мозги и…

— У нас всё ещё нет доказательств, но его поведение меня всё больше настораживает, — согласился Яр и снова посмотрел на Еву.

Она уверенно играла так же, как и на той неделе.

— Что будем делать? — спросила она.

— Я лично ничего не буду делать, — Ярослав вдруг вспомнил, что ужасно злится на Эвелину и не хочет больше связываться с ней.

— Почему? — напала Алиса.

— Потому что… — Яр отвёл от неё взгляд, мазнув зрачками по девушке, которая всё ещё изображала Эльмиру. Выплюнул: — Мне всё равно.

— Так плохо мне ещё никогда не врали, Ярулик, — Лазарева даже не расстроилась. Как будто наоборот повеселела. А Яр начал закипать. Особенно от того, что снова держал наней взгляд и, сука, восхищался. — Тебе не плевать.

— Ладно, мне не плевать, но… — он вздохнул. — Она не даст мне ей помочь.

— Да что же у вас случилось? — раздосадованно спросила она громче, чем следовало бы.

— Если ты ещё не в курсе, то я тебе не помощник.

— Рыцарь прямо-таки.

Яр закатил глаза. Да, он понимал, что Ева убьёт его, если он кому-то расскажет. Хотя… Может, это и к лучшему?.. Он мотнул головой: «Нет. Не рассказывать Алисе — её решение. И будет плохо, если она это от меня узнает».

Алиса попросила Ярослава не идти на следующего Тартюфа. Он согласился. Не понимал, может ли это помочь, но доверился веснушчатой одногруппнице. Тем более, что цель у них одна — спасти Еву, даже если она этого не хочет.

Федотов запросто может завязать с ней хорошие отношения на занятиях и постепенно начать лапать её. Она и не заметит, как окажется изнасилованной. Но Ярославу было страшно даже представить такое. Смотря на неё сейчас, он почему-то снова видел раненную душу, а не жестокую женщину. И эта душа сейчас светилась изнутри от получаемой похвалы.

Ярослав нахмурился. Будет трудно доказать ей намерения Евгения Геннадиевича, если они действительно есть.

У подъезда Яра ожидал сюрприз. Настя, курящая под его окнами.

— Мне твой дым постоянно в квартиру тянет, нельзя курить у себя? — с ходу налетел на неё Ярослав.

Он вспыхивал сегодня от каждой ерунды. А запах табака вообще не переносил.

Хотел пройти мимо, чтобы поскорее оказаться дома и закрыть окно, но её насмешливый голос вдруг заставил его замереть.

— Вот так ты приветствуешь бывших друзей? — съязвила соседка.

Яр медленно развернулся к ней лицом. Хотя стоило бы уйти.