Февраль в Нью-Йорке выдался особенно суровым. Снег, смешанный с дождём, покрывал тротуары грязной кашей, а ветер с Гудзона пробирал до костей даже сквозь плотное шерстяное пальто.

Рябинин, как всегда, проснулся рано. В своей скромной квартире на Upper West Side он разжёг газовую плиту, приготовил крепкий кофе и яичницу с остатками вчерашнего хлеба. На столе лежала свежая «New York Times» — заголовки кричали о напряжении в Европе, о кризисе в Германии и о том, как Рузвельт осторожно подталкивает страну к большей вовлечённости в мировые дела. Виктор пробежал глазами статьи, сделал несколько мысленных заметок и спрятал газету в портфель.

В офисе «Atlantic Risk Advisors» жизнь шла своим чередом. Мистер Леви всё чаще вызывал его на совещания — опыт сотрудника по европейским рынкам в такое время ценился всё выше. Виктор готовил отчёты о возможностях инвестиций в германскую химическую промышленность, о рисках в Польше и о том, как британские тарифы могут повлиять на американский экспорт. Он говорил взвешенно, с лёгким акцентом человека, который много видел, но не любил хвастаться. Коллеги уважали его за это.

Выходные теперь проходили иначе. Почти каждую субботу или воскресенье Рябинин встречался с Ричардом Лэнгфордом. Их знакомство после заседания Economic Club быстро переросло в регулярные беседы. Лэнгфорд оказался идеальным контактным лицом: образованный, прагматичный, близкий к кругам Баруха. Они гуляли по Центральному парку, несмотря на холод, или сидели в небольших кафе, обсуждая экономику, инвестиции и то, как Новый курс Рузвельта меняет Америку.

Однажды в субботу, в середине февраля, они встретились у входа в парк возле Columbus Circle. Лэнгфорд пришёл в тёмном пальто и шарфе, с тростью в руке — больше для солидности, чем по необходимости.

— Эндрю, рад вас видеть. Погода, конечно, не для прогулок, но движение — это жизнь, верно? — улыбнулся он.

Они пошли по аллее, где снег лежал тонким слоем на ветвях деревьев. Разговор начался, как всегда, с общих тем: цены на сталь, влияние европейских событий на Уолл-стрит, прогнозы по нефти. Виктор умело направлял беседу, вставляя точные наблюдения из «своего европейского опыта». Лэнгфорд слушал внимательно, иногда кивал и задавал уточняющие вопросы. С каждой встречей доверие Лэнгфорда росло.

В следующую субботу они снова встретились. На этот раз Лэнгфорд предложил пообедать в небольшом ресторане неподалёку от его офиса. Ресторан «The Oak Room» в отеле The Plaza был местом солидным, но не вызывающе роскошным — именно то, что подходило для деловых разговоров людей их уровня. Здесь были дубовые панели на стенах, мягкий свет ламп под зелёными абажурами, тяжёлые скатерти и серебряные приборы. Приятный запах жареного мяса, свежих булочек и хорошего кофе витал в воздухе. За окнами падал редкий снег, делая город похожим на рождественскую открытку.

Они заняли столик у окна на втором этаже. Официант в белой рубашке и чёрном жилете принёс меню в кожаных обложках. Лэнгфорд заказал классический стейк средней прожарки с печёным картофелем и спаржей, устрицы и бокал красного вина из Калифорнии. Виктор выбрал ростбиф с овощами, грибным соусом и стакан минеральной воды — он предпочитал сохранять ясность ума.

— Знаете, Эндрю, — начал Лэнгфорд, когда принесли первые закуски — устрицы на льду и хлебную корзинку, — я много думал над нашим последним разговором о чехословацких заводах. Вы были правы: там сейчас нестабильно, но потенциал огромный, если правильно туда войти.

Они подробно обсудили возможные контракты на поставку машинного оборудования. Виктор приводил цифры из своих «отчётов», ссылался на личные знакомства в Европе. Официант принёс основные блюда: стейк Лэнгфорда шипел на тарелке, источал аромат розмарина и чеснока, ростбиф Корвина лежал сочными ломтями с хрустящей корочкой. Они ели неторопливо, наслаждаясь едой и разговором.

Лэнгфорд отрезал кусочек мяса, прожевал и продолжил: — Я вчера разговаривал с одним из руководителей нашего круга. Очень влиятельный человек — Джейкоб Розенталь. Он давно работает с господином Барухом по вопросам промышленного планирования и международной торговли. Я рассказал ему о вас — о вашем опыте в Европе, о трезвых оценках. Он очень заинтересовался. Сказал, что хочет лично встретиться с вами. Поверьте, мой друг, такие люди, как он, не тратят время зря.

Виктор внутренне улыбнулся — всё шло именно так, как планировалось в центре. Но на лице Корвина отразилось лишь вежливое удивление и лёгкая заинтересованность.

— Джейкоб Розенталь? Слышал это имя в деловых кругах. Человек с репутацией.

— Именно. Он сейчас занимается координацией некоторых проектов, связанных с европейским восстановлением. Если вы ему понравитесь — а я уверен, что понравитесь, — это откроет для вас новые двери.

— Когда он хотел бы встретиться? — спросил Виктор, аккуратно промокнув губы салфеткой.

— Когда сможете. Чем раньше, тем лучше. Он человек занятой, но для такого разговора время найдёт. Тем более что он сам проявил заинтересованность.

— Я могу подойти завтра в обед. У меня как раз окно после утреннего совещания.

Лэнгфорд кивнул, явно довольный. — Отлично. Я сегодня же ему сообщу. — Он достал из внутреннего кармана визитную карточку и ручку, быстро написал номер телефона. — Вот. Позвоните ему завтра утром, он будет ждать.

Они закончили обед десертом — яблочным пирогом с ванильным мороженым для Лэнгфорда и кофе для Корвина. Разговор перешёл на более лёгкие темы: бейсбол, предстоящий сезон, новые фильмы в кинотеатрах. Распрощались тепло, пожав руки.

На следующий день, в понедельник, Эндрю Корвин, сидя за своим столом в офисе, набрал номер. Голос на том конце был твёрдым, уверенным, с лёгким нью-йоркским акцентом.

— Мистер Розенталь? Это Эндрю Корвин. Ричард Лэнгфорд дал мне ваш номер и сказал, что вы хотели поговорить.

— А, мистер Корвин! Рад слышать. Да, Ричард очень тепло о вас отзывался. С радостью встречусь. Давайте в два тридцать у нас в здании. Знаете адрес?

— Конечно.

Здание, где располагалась организация, связанная с Барухом и его окружением, находилось в деловом центре, недалеко от Уолл-стрит — солидный офисный дом из серого камня с массивными дверями и лифтами в медной отделке. Виктор пришёл точно вовремя, в тёмном костюме, с портфелем в руке. Охранник в вестибюле проверил его имя по списку и пропустил.

В приёмной его встретил сам Джейкоб Розенталь — мужчина лет пятидесяти пяти, среднего роста, с аккуратной седеющей бородкой, в дорогом костюме из английской шерсти. У него был острый и проницательный взгляд.

— Мистер Корвин, проходите. — Он крепко пожал руку. — Ричард не преувеличивал, когда говорил, что у вас умный вид. Приятно познакомиться.

Они прошли в кабинет — просторный, с видом на небоскрёбы, дубовым столом и полками книг по экономике. Сначала разговор шёл об общих вопросах: европейская ситуация, риски для американского капитала, роль частного бизнеса в международных делах. Виктор отвечал уверенно, демонстрируя глубокие знания, но без излишней самоуверенности. Розенталь слушал, иногда задавая острые вопросы.

Через полчаса, когда кофе был выпит, Розенталь откинулся в кресле.

— Эндрю, я человек прямой. Нам нужны люди с вашим опытом. Не просто аналитики — а люди, которые понимают Европу изнутри, могут оценивать риски и возможности на месте. Не прочь ли вы поработать у нас? Условия будут значительно лучше, чем в вашей нынешней фирме. Больше влияния, больше ресурсов.

Виктор сделал паузу, изображая приятное удивление и внутреннюю борьбу. Сердце билось ровно — всё шло по плану.

— Мистер Розенталь, я… очень польщён. Честно говоря, очень бы хотелось. Работа в «Atlantic Risk Advisors» была хорошей школой, но возможность работать на таком уровне — это мечта любого специалиста по Европе.

Розенталь улыбнулся.

— Ну что же. В следующий понедельник жду вас здесь. Приходите к девяти. Оформлением займутся мои люди. Добро пожаловать в команду, Эндрю.