— Ешьте, брат. В нашем доме гость — как член семьи.

После еды Халид перешёл к делу. Они остались в маджлисе одни, дверь закрыли.

— Я знаю, зачем вы здесь. Лорд Бомонт через надёжных людей передал информацию. Мы готовы обсудить концессию на добычу нефти. Моя семья имеет влияние в тех районах, где могут быть запасы. Компания, которую представляет лорд, — она зарегистрирована на подставное лицо, как я понимаю?

Абдур Рахим кивнул.

— Всё именно так. Я уполномочен вести переговоры от его имени.

Халид откинулся на подушки и продолжил:

— Мы готовы предоставить концессию. Но условия должны быть справедливыми. Мы хотим сто сорок тысяч фунтов золотом как первоначальный платёж.

Абдур Рахим сохранил спокойное выражение лица.

— Уважаемый Халид, это очень большая сумма. Мы ценим ваше предложение, но готовы предложить пятьдесят тысяч фунтов золотом, ежегодную ренту в пятнадцать тысяч фунтов и роялти в размере четырёх шиллингов за тонну добытой нефти.

Халид поднял брови, но улыбнулся.

— Пятьдесят тысяч — это мало для такого риска. Земля наша, права тоже. Сто двадцать тысяч было бы ближе к истине.

— Шестьдесят тысяч, — ответил Абдур Рахим. — И рента пятнадцать тысяч в год. Роялти остаются.

Торг продолжался. Халид приводил доводы о стоимости разведки, о возможных трудностях с местными властями и о ценности территории. Абдур Рахим ссылался на рыночные условия, на риски для инвесторов и на примеры других соглашений в регионе. Они обсуждали каждую цифру, иногда возвращаясь к предыдущим предложениям.

— Сто тысяч, — сказал Халид после долгого обмена.

— Семьдесят пять, — парировал Абдур Рахим. — С рентой пятнадцать тысяч и роялти четыре шиллинга.

Они продолжали. Слуги время от времени приносили свежий чай и фрукты, но не вмешивались. Разговор шёл размеренно, с уважением к позициям друг друга. Абдур Рахим подчёркивал долгосрочные выгоды для обеих сторон, Халид — интересы своей семьи и региона.

Наконец, после нескольких раундов, они достигли согласия.

— Восемьдесят пять тысяч фунтов золотом, — произнёс Халид. — Плюс ежегодная рента в пятнадцать тысяч и роялти четыре шиллинга за тонну. Это приемлемо.

Абдур Рахим кивнул с удовлетворением.

— Да, мы согласны. Это хорошая основа для сотрудничества.

Оба почувствовали облегчение. Халид хлопнул в ладоши, и слуги принесли больше угощений — сладости, кофе и фрукты. Они отметили сделку.

— За успешное начало, — сказал Халид, поднимая чашку. — Пусть это принесёт пользу всем.

Абдур Рахим ответил тем же. Они говорили о следующих шагах: подготовке документов, сроках и контактах. Халид рассказал о местных обычаях и о том, как лучше организовать дальнейшие встречи. В комнате постепенно становилось уютнее по мере того, как солнце опускалось ниже. Свет из окон падал на ковры мягкими пятнами.

Хозяин дома показал гостю часть дома. Они прошли по коридорам, где полы были покрыты плиткой с узорами, а стены — панелями из резного дерева. На втором этаже находились жилые комнаты, тоже богато обставленные: спальни с большими кроватями под балдахинами, комнаты для отдыха с видом на сад. В одной из них стояли сундуки с семейными реликвиями — старинными книгами, оружием в декоративных ножнах и тканями. Всё говорило о достатке и традициях купеческого рода, ведущего дела уже несколько поколений.

Вернувшись в маджлис, они продолжили беседу. Халид делился историями о торговле в Хиджазе, о караванах и морских путях. Абдур Рахим рассказывал о Лондоне, о парках и о том, как там относятся к делам с Востоком. Время шло незаметно. Слуги подали ужин: супы, запечённую рыбу, рис с орехами и овощи. Разговор перешёл на общие темы — о вере, о семье и о будущем.

— Вы хорошо выполнили свою часть работы, — отметил Халид. — Лорд Бомонт может быть доволен.

Абдур Рахим поблагодарил. Он чувствовал, что день прошёл успешно. Дом Халида аль-Мансура стал для него первым надёжным пристанищем в этой новой части миссии.

Вечер они провели за обсуждением деталей. Халид предложил остаться в доме на несколько дней, пока не будут готовы дальнейшие документы. Абдур Рахим принял приглашение. Они вышли в сад, где воздух был свежее, а фонтан тихо журчал, создавая уютную атмосферу. Пальмы покачивались от лёгкого ветра с моря. Город за стенами затихал, готовясь ко сну.

Так завершился первый день в Джидде. Сделка была заключена, и новые возможности уже открывались перед Абдур Рахимом.

Март 1939 года. Нанкин.

Утро в резиденции временного совета выдалось ясным. Чэнь Гофу прибыл в кабинет рано, ещё до восьми часов. На столе уже лежали подготовленные сводки из провинций и отчёты о поступлении американских поставок. Он сел за документы и начал просматривать их по порядку, отмечая ключевые цифры в блокноте. Контроль над Маньчжурией укреплялся, дороги на северо-востоке восстанавливались согласно плану, а в центральных районах шло формирование новых административных структур.

В девять тридцать адъютант доложил о прибытии сотрудника службы безопасности. Гофу кивнул, разрешая войти. В кабинет шагнул мужчина средних лет в строгом тёмном костюме — Ван Цзюнь, один из тех, кто занимался наблюдением за ключевыми фигурами вне столицы. Он держал в руках тонкую папку и остановился у стола, ожидая приглашения сесть.

— Товарищ Чэнь, — начал Ван Цзюнь ровным голосом. — У меня свежие данные по Сун Цзывэню. Мы получили подтверждение из нескольких источников.

Гофу отложил бумаги и посмотрел на собеседника.

— Докладывайте.

Ван Цзюнь открыл папку и начал перечислять факты.

— Сун Цзывэнь находится в Гонконге уже несколько месяцев. За последние недели он провёл закрытые встречи с представителями американского консульства. Дважды — с сотрудниками, близкими к посольству в Шанхае. Также зафиксированы контакты с британскими чиновниками через посредников. Кроме того, появились сведения о переписке с фигурами, связанными с коммунистами в отдалённых районах. Переговоры касаются возможной поддержки, обмена информацией и обсуждения текущей ситуации в правительстве.

Гофу слушал внимательно, не перебивая. Он взял карандаш и сделал несколько коротких пометок.

— Какие именно темы поднимаются в этих разговорах?

— В беседах с американцами Сун подчёркивает свою роль в прошлом и намекает на необходимость более широкого представительства в Нанкине. С британцами речь идёт о торговых возможностях и личных связях. С коммунистами — общие фразы о единстве против внешних угроз, хотя детали пока неясны. Всё происходит через посредников, без прямых документов, но мои источники надёжны.

Гофу откинулся в кресле и кивнул.

— Хорошо. Вы проделали важную работу. Продолжайте наблюдение, но без лишних действий, чтобы никого не спугнуть. Мне нужны регулярные обновления. Благодарю за оперативность.

Ван Цзюнь закрыл папку и вышел из кабинета. Гофу остался один. Он встал, прошёлся по комнате, затем вернулся к столу и вызвал адъютанта.

— Подготовьте встречу с братом сегодня днём. Передайте, что дело срочное, но не требующее немедленного вмешательства.

К одиннадцати часам Гофу закончил с текущими бумагами и перешёл к планам по реорганизации таможни. Новости о Суне не стали неожиданностью, но требовали обсуждения. Семья Сун когда-то занимала заметное место, однако после событий прошлого года многое изменилось. Теперь важно было не допустить ненужных осложнений.

В полдень прибыл Чэнь Лифу. Братья встретились в небольшом зале для совещаний, где уже стоял чай и простая еда. Они сели напротив друг друга. Лифу выглядел сосредоточенным после утренних встреч с министрами.

— Что произошло? — спросил Лифу, наливая чай себе и брату.

Гофу рассказал о докладе Ван Цзюня. Он передал основные детали: контакты Суна с американцами, британцами и коммунистами, темы разговоров, отсутствие прямых доказательств для открытых обвинений.

Лифу выслушал, не меняя выражения лица. Он отпил чай и поставил чашку.