Они начали с еды. Разговор шёл неторопливо. Дон спросил о делах, о поставках тканей, о том, как идут переговоры с северными партнёрами. Бертольд отвечал коротко, упоминая задержки и осторожность покупателей. Дон слушал, кивал, наливал вино. Через полчаса он отодвинул тарелку и перешёл к делу.

— Есть одна небольшая партия. Оливковое масло, хорошее, из внутренних районов. Нужно отправить на север, в сторону границы со Швейцарией. Бумаги должны быть чистыми, а поставщик должен быть северянином. Человек отсюда, который выглядит как местный, здесь не подойдёт. Нужен кто-то, кто не вызывает вопросов у таможни на севере, понимаешь? Поэтому я и обратился к тебе. Комиссия небольшая. Риск минимальный. Товар гражданский, никаких рисков.

Бертольд поставил бокал, подождал несколько секунд.

— Я бы хотел видеть товар перед отгрузкой. И понимать маршрут. Если всё чисто — то я готов рассмотреть это предложение.

Дон слегка улыбнулся.

— Разумно. Завтра утром можешь подъехать на склад у восточной части порта. Пьетро покажет. Посмотришь бочки, бумаги. Если всё устроит — оформляем. Отправка через три дня.

Бертольд согласился. Они ещё немного поговорили о ценах и сроках, потом Дон поднялся. Бертольд вышел на улицу, поймал такси и вернулся домой. В квартире он записал в блокнот основные детали шифром и убрал записи в тайник.

На следующий день он приехал на склад. Пьетро встретил его у ворот, провёл внутрь. Бочки стояли в ряд, аккуратно пронумерованные. Бертольд осмотрел несколько, проверил пломбы, полистал бумаги. Всё выглядело обычным. Он кивнул. Пьетро коротко объяснил порядок отгрузки: товар погрузят на судно, идущее сначала в Геную, потом дальше на север. Бертольд должен был присутствовать при погрузке, подтвердить своей подписью приёмку и передать документы капитану. На этом его роль заканчивалась.

В день отправки Бертольд пришёл к складу к десяти утра. Рабочие уже готовили бочки к погрузке. Пьетро стоял рядом, наблюдая. Бертольд не задавал лишних вопросов. Он проверил номера, расписался в накладной, проследил, как бочки поднимают на борт небольшого грузового судна. Всё прошло без задержек. К полудню судно отошло от причала. Пьетро кивнул ему на прощание и ушёл. Бертольд ещё несколько минут оставался на набережной, потом направился домой.

Вечером, сидя за столом в своей квартире, он обдумал произошедшее. Дон Сальваторе контролировал значительную часть портовых дел. У него были свои фирмы, свои люди, свои каналы. Зачем ему понадобился человек со стороны для обычной партии масла? Ответ напрашивался сам собой. Ему нужен был новый, ещё нигде не замеченный человек — кто-то, кто не выглядел местным, чьи документы и внешность могли прикрыть более важные отправки. Сегодняшняя партия была пробной. Дон присматривался: как себя ведёт новый посредник, задаёт ли ненужные вопросы, пытается ли узнать больше, чем требуется. Бертольд вёл себя спокойно. Не проявлял любопытства. Не задерживался. Не расспрашивал о других грузах. Теперь предстояло ждать следующего шага. Он понимал, что следующие партии могут оказаться совсем иного свойства. И что Дон будет продолжать наблюдать за тем, насколько надёжен этот северянин.

Бертольд убрал блокнот, потушил лампу и лёг. Он думал о том, что Дон Грасси скоро будет в его руках. Главное — нигде не ошибиться.

Апрель 1939 года. Аддис-Абеба.

Генерал-майор Витторио ди Санголетто стоял у письменного стола в кабинете бывшего императорского дворца и перебирал последние бумаги, связанные с очередной отправкой. На столе лежали два небольших деревянных ящика с обычными товарами — тканями и мелкой утварью — и один кожаный чемодан с двойным дном. Внутри, среди слоёв плотной материи, размещались мешочки с камнями и аккуратно упакованные пачки банкнот. Общая стоимость всего составляла примерно миллион лир. Часть средств генерал собрал из прежних запасов, часть — из новых подношений, которые продолжали поступать от местных вождей в виде подарков и взносов.

Арам прибыл утром. Он выглядел собранным, как всегда. Генерал коротко объяснил задачу: доставить груз тем же маршрутом через Джибути, Аден и Порт-Саид, затем в Каир. Там найти другого менялу, у которого ещё не был, чтобы не привлекать внимания. Реализовать камни и часть банкнот, а вырученные средства перевести на швейцарский счёт. Остаток наличных оставить у надёжного посредника до дальнейших указаний. Арам выслушал, задал несколько уточняющих вопросов о сроках и возможных задержках, после чего кивнул. Они проверили упаковку ещё раз. Камни были распределены по тайникам в одежде и в двойном дне чемодана. Банкноты лежали плоскими пачками между слоями ткани. Арам уже знал, кто из таможенников не будет тщательно проверять груз, если ему неплохо заплатить.

Генерал передал сирийцу обновлённый листок с контактами и запасными вариантами на случай непредвиденных остановок.

— Выезжай сегодня после полудня, — сказал Витторио. — Сообщи о прибытии в Каир обычным способом. Жду известий в течение двух недель.

Арам взял чемодан, пожал руку и вышел. За ящиками скоро должны были прийти его люди.

Генерал проводил его взглядом до двери, затем вернулся к столу. Он сделал несколько пометок в блокноте: дата отправки, примерный срок возвращения, ориентировочная сумма, которая должна поступить на счёт. После этого занялся текущими бумагами — отчётами о снабжении гарнизонов и перепиской с Римом.

Первые дни прошли в привычном ритме. Витторио принимал офицеров, проверял списки поставок, обсуждал вопросы автономии с представителями местных групп. Разговоры с Ибрагимом Аба Гада продолжались: стороны согласовывали границы будущих зон влияния и порядок передачи отдельных полномочий. Генерал старался действовать постепенно, без резких шагов, чтобы не вызвать лишних вопросов в Риме. По вечерам он просматривал карты маршрутов и составлял планы следующих отправок. Швейцарский счёт уже содержал значительную сумму, но в хранилищах дворца и в надёжных местах оставалось ещё достаточно ценностей, которые следовало обратить в ликвидные средства.

Прошла неделя. От Арама не пришло ни одного сообщения. Витторио поначалу не придавал этому особого значения: задержки на маршруте случались, особенно в портовых городах, где проверки могли затянуться. Он продолжал работу, иногда взглядывая на календарь. К десятому дню ожидание стало заметнее. Генерал отправил короткий запрос через одного из своих людей в Джибути — человека, который иногда помогал с передачей сведений. Ответ пришёл через три дня: сириец прошёл посты без замечаний, сел на судно до Адена. Дальше следы обрывались.

Витторио подключил другие связи. Через знакомого коммерсанта в Адене он попытался выяснить, прибыл ли пассажир с нужными документами. Ответ оказался неопределённым: в порту отмечали нескольких человек, подходящих под описание, но точных данных не было. Генерал написал письмо в Каир, используя канал, которым пользовался ранее для подтверждения переводов. Прошло ещё несколько дней. Ответа не последовало. Тогда он обратился к человеку, который раньше помогал с банковскими операциями в Египте. Тот ответил коротко: о сирийце по имени Арам в известных кругах ничего не слышали. Никто не видел его в ювелирных лавках Хан эль-Халили, никто не принимал крупных партий камней в последние недели.

Генерал сидел за столом и перечитывал полученные сообщения. Он вызвал секретаря и велел подготовить ещё один запрос — на этот раз через более официальный канал, связанный с итальянским консульством. Ответ пришёл с задержкой и содержал лишь общие фразы: сведения о частном лице такого рода не собираются, если нет оснований для особого внимания. Витторио отложил бумагу. Он понимал, что дальнейшие попытки могут привлечь ненужный интерес. Лучше действовать осторожно.

Дни шли. Генерал проводил время в кабинете и в залах дворца, где принимал посетителей. Он встречался с командирами частей, обсуждал вопросы дисциплины и снабжения. Один из офицеров доложил о небольшой стычке на периферии — местные жители спорили из-за пастбищ. Витторио дал указания разобраться мирно, без применения силы, если это возможно. Другой офицер принёс отчёт о состоянии дорог: грунтовые тракты после весенних дождей требовали ремонта. Генерал распорядился выделить людей и материалы.