— Здесь двести долларов. За вашу работу.

Сол посмотрел на конверт, потом на Марко, и улыбка стала шире.

— Двести. Вижу, вы быстро освоились в Америке. Уже хорошо зарабатываете. Месяц назад вы ещё считали каждый цент на регистрацию, а теперь вот так спокойно отдаёте круглую сумму. Значит, дела идут.

Марко пожал плечами.

— Я всё-таки коммерсант. Привык, чтобы всё сходилось.

Оба рассмеялись. Сол взял конверт и убрал его.

— Коммерсант. Конечно. И хороший коммерсант всегда знает, когда платить вовремя. Это я уважаю. В нашем деле, Энрико, время — это не только деньги. Это ещё и спокойствие. Вы теперь можете не оглядываться каждые две недели. До ноября. А там, глядишь, и дальше продлим, если понадобится. Только не забывайте появляться у меня. Через месяц-другой зайдите, расскажете, как фирма себя чувствует. Контакты, договоры — всё пригодится для дальнейших продлений.

Они заказали ещё по одной чашке кофе. Разговор перешёл на более общие темы. Сол рассказывал коротко о своих клиентах — без имён, только в общих чертах. О том, как в Нью-Йорке, в отличие от Европы, бумаги иногда важнее рукопожатий и честного слова. Марко слушал, кивал, задавал короткие вопросы о сроках и возможных проверках. Сол отвечал спокойно, без спешки. В какой-то момент он поднял чашку.

— Давайте отметим. Чтобы всё прошло гладко. Чтобы инспектор не задавал лишних вопросов. И чтобы ваша фирма приносила не только бумаги, но и прибыль.

Марко поднял свою чашку в ответ. Они выпили. Кофе был крепким, горячим. В зале становилось оживлённее: заходили посетители, заказывали завтрак, разговаривали. Сол посмотрел на часы.

— Мне скоро нужно в контору. Есть ещё одно дело. Но вы, Энрико, не торопитесь. Посидите, если хотите. Хозяин здесь знает меня — не выгонит.

Марко покачал головой.

— Я тоже пойду. Есть ещё одно дело сегодня.

Они встали почти одновременно. Сол протянул руку.

— Удачи, Энрико. И помните: в этой стране документы о коммерческой деятельности — это ваш второй паспорт. Берегите их.

Марко вышел на улицу. Воздух показался свежее после тепла зала. Он направился к станции метро. Поездка в Бруклин заняла около получаса. В вагоне было много людей, но он стоял у двери, глядя в окно на проплывающие здания. Мысли возвращались к разговору. До ноября. Этого времени хватит, чтобы продвинуться дальше. Чтобы через Эспозито добраться ближе к Дону Сальваторе Россо. Генерал Витторио ждал результатов. И Марко понимал, что каждый такой шаг приближает его к цели.

Домой он зашёл ненадолго. Снял пальто, переоделся в более простую куртку, проверил, что в карманах нет ничего лишнего. Потом снова вышел.

Когда Марко вошёл, Ральф уже сидел за дальним столиком. Рядом стояли двое молодых парней, но по знаку капо они отошли к стойке. Ральф кивнул Марко и жестом указал на стул напротив.

— Садись, Энрико. Тони мне всё рассказал. Про вчерашний вечер. Про то, как ты себя повёл.

Марко сел. Ральф смотрел на него прямо, без улыбки, но и без холодности.

— Ты сделал то, что нужно. Не полез с вопросами. Не замешкался, когда понадобилось. Это хорошо. Многие новички в такой момент начинают болтать или, наоборот, замирают. Ты — нет. Поэтому я доволен.

Он сделал паузу, отпил из кружки с водой.

— Но слушай внимательно. Ты ещё многому должен научиться. Это только начало. Работа, которую мы ведём, требует не только силы. Нужна голова. Нужно понимать, когда молчать, когда говорить, когда действовать. Пока ты справляешься. Результаты хорошие. Поэтому с сегодняшнего дня ты получаешь больше доверия. И будешь ближе ко мне и к настоящим делам.

Ральф достал из внутреннего кармана плотный конверт и положил на стол перед Марко.

— Вот. Твоя доля. Не считай при мне. Посмотришь дома. Там прилично.

Марко взял конверт и убрал во внутренний карман куртки, не открывая. Ральф кивнул, словно одобряя этот жест.

— Тони будет по-прежнему рядом. Он тебе многое объяснит. Слушай его. Если будут вопросы — спрашивай у него, не у меня напрямую. Так проще. А если понадоблюсь я — он сам тебе скажет.

Марко кивнул.

— Понял.

Ральф чуть наклонился вперёд.

— И ещё. Ты говорил, что хочешь настоящих денег. Хорошо. Теперь у тебя будет больше возможностей. Но помни: всё, что ты делаешь, отражается на всех нас. Один глупый шаг — и проблемы возникнут у всех. Поэтому думай. Всегда думай на два хода вперёд. Даже когда кажется, что всё просто.

Он откинулся обратно.

— На сегодня всё. Иди. Отдохни сегодня. Завтра Тони тебя найдёт. Будут новые дела.

Марко встал. Они пожали руки. Марко вышел из кафе. На улице день уже был в разгаре. Солнце стояло выше, воздух прогрелся. Он направился домой пешком, не торопясь. По дороге зашёл в знакомую лавку, купил хлеба, сыра, немного колбасы и бутылку вина. Хозяин лавки, пожилой итальянец, кивнул ему знакомо.

— Энрико, как дела?

— Нормально. Работаю.

— Хорошо. Работа — это главное.

Марко поднялся в свою квартиру. Снял куртку, повесил на крючок. Сел за стол у стены, открыл конверт. Внутри лежала пачка купюр. Сумма действительно была заметной. Больше, чем за предыдущие дела, вместе взятые. Он убрал деньги в ящик стола, под стопку бумаг.

Потом разогрел еду. Сел есть медленно, глядя на улицу через окно. Район жил своей жизнью. Дети играли на тротуаре, женщины возвращались с рынка с сумками, мужчины обсуждали что-то у крыльца соседнего дома. Марко думал о дне. Утром — бумаги, которые теперь давали ему время до ноября. Днём — признание от Ральфа и конверт, который подтверждал, что он уже не просто помощник. Всё складывалось так, как нужно.

Он вспомнил слова генерала Витторио, сказанные ещё перед отъездом. О том, что новая работа потребует терпения. О том, что каждый уровень открывается только после проверки. Сейчас он был ближе. Через Тони, через Ральфа — к Дону Сальваторе Россо. И фирма, которую помог оформить Ротштейн, могла стать удобным прикрытием для дальнейших шагов.

После ужина Марко вышел ещё раз ненадолго. Прошёлся по Восемнадцатой авеню, заглянул в итальянский клуб. Там мужчины играли в карты. Кто-то говорил о том, что происходит в Испании, кто-то — о делах в Италии. Марко слушал краем уха, кивал знакомым, выпил маленькую рюмку вина и ушёл. Ему не хотелось задерживаться.

Дома он ещё раз проверил документы, которые оставил Ротштейн. Всё было аккуратно сложено. Потом сел за стол и записал коротко в блокнот несколько дат и сумм — для себя, чтобы ничего не упустить. Когда закончил, погасил лампу и лёг.

Апрельская ночь в Бенсонхёрсте была тихой. Марко лежал с закрытыми глазами и думал о следующем дне. Тони найдёт его. Будут новые адреса, новые поручения. С этими мыслями он уснул.

Виктор Рябинин вышел из своей квартиры на Upper West Side в половине восьмого. Он был в тёмно-синем костюме, светлой рубашке и лёгком плаще. Два месяца работы в отделе международных инвестиций прошли плодотворно. Сэмюэль Абрамсон всё чаще оставлял за ним самостоятельные обзоры, Исаак Левин консультировался по химическим концернам, а Моррис Гольдштейн делился свежими сведениями с металлургических рынков. Даже Джейкоб Розенталь, обычно сдержанный, пару раз останавливался у его стола и коротко кивал, просматривая готовые материалы. Коллеги принимали его как своего. Разговоры за обедом стали свободнее, приглашения на вечерние встречи появлялись чаще.

В тот вторник утро началось как обычно. Он пришёл в здание на Нижнем Манхэттене без пяти минут девять, поднялся на четвёртый этаж и сразу сел за работу. На столе лежали свежие донесения о состоянии европейских предприятий: объёмы производства в Руре, поставки руды из Скандинавии, планы расширения чешских машиностроительных заводов. Абрамсон накануне поручил ему уточнить цифры по возможным американским инвестициям в германскую химию и польские текстильные фабрики. Виктор работал сосредоточенно, сверяя данные, делая пометки, составляя короткие выводы. К одиннадцати часам черновик был готов.