Масато согласился без возражений. Они выбрали несколько блюд: теплый рис с овощами, тушеную рыбу, мисо-суп и свежие овощи. Порции принесли быстро. Кэндзи взял палочки и начал с риса, смешивая его с овощами. Масато последовал примеру. Они ели неспешно, наслаждаясь простыми вкусами. Рис был мягким, овощи — хрустящими, рыба — нежной, с легким ароматом соуса. Чай в глиняных чашках хорошо согревал.

Разговор начался с близких. Кэндзи рассказал, что Мицуко ждет ребенка, что дома все спокойно, хотя новая работа забирает много сил. Масато поделился новостями о своей семье — жена работает учителем, дети растут. Они говорили о повседневном, о том, как меняется Токио в последние месяцы. Еда постепенно исчезала с тарелок. Кэндзи отломил кусочек рыбы, обмакнул в соус и продолжил беседу. Масато ел суп, кивая в ответ. Они заказали добавку чая, когда первые порции закончились.

— В нашей газете возникли неприятности, — наконец сказал Масато, когда они перешли к десерту из фруктов. — Нам зарубили целый номер. Сказали, что трактовка событий слишком вольная. Ничего особенного не было, но решение пришло сверху.

Кэндзи отложил палочки, внимательно слушая. Он действительно не слышал об этом случае.

— Я даже не в курсе. С новым объемом работы теперь приходится вникать в дела всей Японии. Раньше в «Асахи» я знал все новости Токио из первых рук. А здесь… провинциальные издания, радио по регионам — это отдельный мир. Я и не догадывался, какие вопросы возникают со СМИ в других префектурах.

Масато кивнул, доедая фрукты.

— Такая вот история. Пришел чиновник и заявил, что это распоряжение члена кабинета министров Хасэгавы. Мы не писали ничего крамольного, просто осветили планы по экономике с разных сторон.

Кэндзи внутренне отметил это. Хасэгава. Значит, он вмешивается напрямую в дела, которые должны входить в сферу ответственности Бюро. Это вызывало вопросы. Как помочь другу, честному журналисту? Нужно убедиться, что в материале действительно не было ничего опасного для страны. Действовать как глава Бюро — объективно, но твердо. При этом избежать конфликта с Хасэгавой, который был ближе к премьер-министру Накамуре, чем он сам.

Они продолжили разговор. Масато рассказал подробнее о содержании номера, Кэндзи задавал уточняющие вопросы. Еда была съедена полностью. Они допили чай, обсуждая общих знакомых из журналистского мира. Время пролетело незаметно. Они попрощались около девяти, и Кэндзи пообещал разобраться в ситуации.

Автомобиль отвез Кэндзи домой. Мицуко встретила его у входа. Он решил не рассказывать о встрече и разговоре, чтобы не волновать ее в ее положении. Просто улыбнулся и сказал, что день прошел нормально и работы было больше, чем обычно. От ужина он отказался.

Они прошли в гостиную. Мицуко заварила свежий чай. Кэндзи взял фигурку журавля с полки и снова показал ей.

— Посмотри, как она смотрится при свете. Для комнаты малыша подойдет.

Мицуко взяла ее в руки, повернула, улыбаясь. Они поговорили о подготовке дома, о планах на ближайшие дни. Она рассказала о своих занятиях, о легкой прогулке днем. Кэндзи слушал, чувствуя, как домашний уют помогает ему не переживать из-за работы.

Позже они поднялись в спальню. Мицуко пожелала ему спокойной ночи, положив руку на его плечо. Кэндзи закрыл глаза. Мысли о дне — о Бюро, о Масато, о Хасэгаве — постепенно утихали.

Марко проснулся рано утром в начале февраля 1939 года в своей комнате в Бенсонхёрсте. Он быстро поднялся, умылся водой из крана, надел чистую рубашку и тёплый свитер поверх неё. В маленькой кухне Марко приготовил простой завтрак. Пока он ел, мысли возвращались к прошедшим месяцам. Он уже довольно хорошо освоился в районе. Мелкие поручения от Джузеппе стали привычным делом: доставка пакетов, помощь в лавках, передача сообщений. Всё это помогало Марко входить в местную жизнь. По легенде он был Энрико Моретти, коммерсантом из северной Италии, приехавшим искать новые возможности для торговли.

К полудню он направился к дому Джузеппе. Старик встретил его в гостиной, где на столе стояла кружка с водой. Они обменялись короткими фразами о погоде и делах в районе. Джузеппе выглядел сосредоточенным.

— Сегодня важный день, — сказал он. — Я договорился о твоей встрече с важным человеком. Поедем вместе.

Они вышли из дома и сели в старый автомобиль Джузеппе. Машина медленно тронулась по улицам. Марко смотрел в окно на ровные ряды кирпичных домов, на деревья без листьев и на прохожих, закутанных в пальто. Автомобиль проехал по знакомым кварталам и повернул в сторону Бэй Паркуэй. Через двадцать минут они остановились у неприметного двухэтажного здания. На первом этаже располагалось небольшое кафе с простой вывеской.

Джузеппе кивнул на дверь.

— Рафаэль уже там. Будь осторожен в словах.

Внутри кафе было тепло. От печки шёл приятный жар. За дальним столиком в углу сидел Рафаэль «Ральф» Эспозито — крепкий мужчина в хорошо сидящем тёмном костюме. Аккуратные усы и уверенная осанка сразу выделяли его. Двое молодых парней стояли неподалёку, но по знаку капо отошли дальше. Джузеппе подвёл Марко к столу.

— Рафаэль, это Энрико Моретти, о котором я говорил. Коммерсант из северной Италии.

Эспозито посмотрел на Марко оценивающе и жестом предложил сесть. Джузеппе отошёл к стойке, чтобы заказать кофе и оставить их наедине.

— Значит, Энрико Моретти, — начал Эспозито низким голосом. — Коммерсант. Джузеппе сказал, ты хочешь встретиться с Доном Сальваторе и войти в дела. Объясни мне, зачем человеку, который занимается торговлей, нужны такие связи? Ты должен знать своё место: привозить товар, находить покупателей, считать прибыль. Что тебе от нас нужно?

Марко посмотрел ему в глаза.

— Дела с торговлей идут не так хорошо, как я рассчитывал, когда приехал. Конкуренция в Нью-Йорке очень сильная, старые связи из Италии здесь работают слабо. Я хочу заработать настоящие деньги. И я рассчитываю на помощь от итальянской диаспоры. Мы все из одной земли, должны поддерживать друг друга.

Эспозито усмехнулся, откинулся на стуле и сделал знак официанту принести кофе для обоих.

— Помощь, говоришь? Слушай меня внимательно, Энрико. Здесь никто не занимается благотворительностью. Помощи просто так нет и не будет. Это Америка. Если хочешь чего-то добиться — выгрызай сам. Никто не придёт и не положит тебе на стол хорошую жизнь или хороший бизнес. Ты должен взять это своими руками.

— Именно поэтому я здесь, — ответил Марко. — Я понимаю эти правила. Я не жду, что мне что-то отдадут даром.

Эспозито коротко рассмеялся, постучал пальцами по краю стола.

— Знаешь, мне всегда смешно, когда такие парни, нищие и разорённые после приезда, всё ещё называют себя коммерсантами. Но гордость — это хорошо. Гордость помогает не сломаться. Однако одной гордостью здесь сыт не будешь. Надо доказывать на деле, что ты можешь не только упасть, но и подняться обратно. Покажи, на что ты способен по-настоящему.

— Я готов на многое, — сказал Марко твёрдо.

Эспозито помолчал, глядя на него изучающе, потом продолжил:

— Работа, которую мы даём, совсем не похожа на то, с чем ты сталкивался раньше в своей торговле. Мне не нужны белоручки, которые боятся испачкать руки или боятся тяжёлой работы. Мне нужны солдаты. Люди, которые выполняют то, что сказано, без лишних разговоров и без сомнений.

— Я готов, — повторил Марко.

Капо кивнул медленно, словно принимая решение.

— Хорошо. Тогда тебя введут в курс дела. Будешь работать с моим человеком. Он расскажет, что и как.

Эспозито повернул голову и кивнул помощнику, который стоял у входа в зал. Тот сразу подошёл к столу. Это был крепкий парень примерно двадцати восьми лет по имени Тони «Малыш» Гамба. У него были широкие плечи, тёмные коротко стриженные волосы, тяжёлый подбородок и жёсткое выражение лица. Одет Тони был в простую тёмную куртку и брюки, на пальцах правой руки блестело несколько простых металлических колец.