Генерал согласился.

— Многие уже так думают. Нужно только согласовать формулировки, чтобы все говорили одно и то же.

— Третий путь — информация и кадры. Утечки в местную прессу и к иностранным дипломатам о злоупотреблениях в партийной верхушке, о провалах в управлении, о том, что партийные решения мешают армии выполнять свои задачи. Одновременно ваши люди занимают ключевые тыловые и финансовые должности. Назначения, которые идут от братьев, блокируются под разными предлогами. Я со своей стороны могу поддержать несколько газет и людей, которые будут распространять нужные сведения.

Генерал внимательно слушал, кивая.

— И четвёртый, — продолжил Сун, — контроль над сборами денег. Армия давно собирает налоги и добровольные взносы на местах. Эти потоки можно направлять мимо партийной кассы. Тогда у братьев останется меньше средств на содержание аппарата, а у вас появятся дополнительные ресурсы для войск.

Генерал откинулся в кресле.

— Всё это вместе выглядит цельной схемой. Если действовать согласованно, результат появится уже к осени.

— Именно. Я не предлагаю мгновенного переворота. Нужна последовательность. Каждый шаг должен выглядеть как естественная реакция на обстоятельства, а не как организованная акция.

Они подробно разобрали каждый пункт. Генерал назвал несколько имён командиров в соседних провинциях, которые, по его мнению, готовы присоединиться. Сун записал их в блокнот, используя условные обозначения. Обсудили возможные сроки первых действий: задержки эшелонов можно начать уже в мае, утечки в прессу — после подготовки материалов, перенаправление сборов — постепенно, чтобы не вызвать сразу резкой реакции.

— Другие военные согласятся, — сказал генерал. — Я лично поговорю с каждым. Сейчас многие ищут, за кого им держаться. Братья пришли к власти через партийные интриги, а не через армию или реальную борьбу за власть. Они не боролись за Китай, как это делали мы. Это помнят. Если я покажу, что за вами стоят реальные возможности — и деньги, и связи — то выбор станет очевидным.

Сун поставил чашку.

— Не торопитесь с обещаниями от моего имени. Сначала пусть проявят себя. Те, кто выполнит первые поручения без лишних вопросов, получат дальнейшую поддержку. Остальные останутся в стороне.

Генерал принял это условие.

— Понял. Я начну с самых надёжных. Через две недели смогу сообщить первые результаты.

Разговор занял несколько часов. Они обсудили детали передачи следующих сумм, способы связи через посредников, а также меры предосторожности.

К середине дня слуга тихо постучал и оставил на столе лёгкий обед. Они поели, а после еды вернулись к карте. Генерал указал на несколько железнодорожных веток, где контроль уже фактически принадлежит местным командирам. Сун отметил порты, через которые можно будет организовать «частные» поставки продовольствия и снаряжения лояльным частям. Обсудили, как именно оформлять такие операции.

— Если братья попытаются проверить источники, они найдут только коммерческие фирмы, — сказал Сун. — Мои люди в банках Гонконга и Шанхая умеют работать с документами.

Генерал согласился.

— Тогда у нас появляется дополнительный рычаг. Когда официальные поставки начнут сбоить, альтернатива уже будет готова.

К четырём часам основные пункты плана были согласованы. Сун закрыл блокнот.

— Завтра я уезжаю на несколько дней. Связь будет через прежний канал. Сообщите, когда будете готовы к первым действиям.

Генерал встал и протянул руку.

— Будет сделано. Я докажу коллегам, что вы — более надёжный партнёр, чем те, кто сидит в Нанкине. Армия должна оставаться самостоятельной силой. Иначе она перестанет быть армией.

Сун пожал руку.

— Действуйте осторожно. Любая поспешность сведёт всё на нет.

Генерал вышел тем же путём, каким пришёл. Адъютанты ждали у ворот.

Вечером Сун вернулся в своё жильё. Там его ждал короткий отчёт от одного из посредников в Шанхае: братья Чэнь усиливают наблюдение за его перемещениями, но конкретных доказательств пока не имеют. Сун прочитал сообщение и сжёг бумагу.

Сун понимал, что братья, обладающие большим разведывательным аппаратом, уже подозревают о его связях, в том числе и в Америке. Но пока у них нет доказательств передачи средств, они будут действовать осторожно. Это давало ему время на необходимые действия. Он подумал, через каких людей он ещё может распределить деньги, чтобы получить наибольшую отдачу. Денег было достаточно, но тратить их надо было с пользой, чтобы не раздражать Баруха.

Он сделал заметку, что завтра нужно встретиться с ещё одним посредником и уточнить детали по гонконгским банкам. Работа продолжалась.

Апрель 1939 года. Чикаго.

Утро в редакции Chicago Tribune началось с обычной суеты: стук пишущих машинок, шорох газетных листов, запах типографской краски, который поднимался снизу по лестницам. Джейкоб Миллер уже сидел за своим столом, когда курьер принёс записку. Маккормик ждал его наверху.

Джейкоб поднялся, постучал и вошёл. Издатель сидел за большим столом, окружённый бумагами и свежими выпусками. Он кивнул на стул.

— Миллер, сегодня для тебя есть задание. Более серьёзное, чем прежде. Винченцо Карузо. Его называют Винни. Родственник дона Сальваторе Россо из Нью-Йорка. Приехал сюда по делам. Нужно проследить, куда ходит, с кем встречается, что делает. Фотографии всего, что покажется важным. Особенно если будут передачи чего-либо. Но я вас предупреждаю. Действуйте осторожно. Эти люди не любят лишних глаз.

Джейкоб кивнул.

— Понял, сэр. Когда начинать?

— Сейчас. Он остановился в отеле «Continental» на Мичиган-авеню. Я жду плёнки вечером.

Маккормик протянул фотографию Карузо и отвернулся к бумагам. Это значило, что разговор закончился.

Джейкоб взял фотографию и вернулся вниз. Проверил камеру, запасные кассеты, блокнот. Надел шляпу, взял сумку. На улице он поймал такси и добрался до «Continental».

Отель стоял среди высоких зданий центра. Джейкоб обошёл квартал, нашёл удобную точку у газетного киоска напротив входа. Купил свежий номер Tribune и встал так, чтобы видеть двери. Ждал недолго. Около десяти утра из отеля вышел мужчина среднего роста, крепкого сложения, в сером костюме и тёмном пальто. Лицо было гладким, волосы зачёсаны назад. Он огляделся, поднял руку такси и уехал в сторону итальянского квартала.

Джейкоб поймал другую машину и следовал на расстоянии. Карузо вышел на улице возле небольшого ресторана «La Stella». Зашёл внутрь. Джейкоб оставил такси, прошёл пешком, выбрал позицию у витрины соседнего магазина. Через двадцать минут Карузо вышел вместе с другим мужчиной — пожилым, в тёмном пальто. Они поговорили у входа, пожали руки, разошлись. Джейкоб сделал несколько снимков с расстояния.

Дальше Карузо направился пешком. Джейкоб держался сзади, меняя стороны улицы, останавливаясь у витрин. Они прошли мимо лавок с итальянскими продуктами, мимо домов с узкими дворами. Карузо зашёл в бар «Il Gallo». Джейкоб остался снаружи, занял место у соседнего угла. Внутри было шумно, но через окно он видел, как Карузо сел за стол с двумя мужчинами. Разговор был короткий. Один из них передал бумажный свёрток. Карузо убрал его во внутренний карман. Джейкоб успел сделать кадр через стекло.

Через полчаса Карузо вышел один и пошёл дальше. Джейкоб следовал за ним. В следующий бар — «Roma» — Карузо зашёл на короткое время. Вышел с пустыми руками. Затем направился к гостинице поменьше, «Bellavista», в глубине квартала. Там он провёл около часа. Джейкоб ждал снаружи, меняя позиции: он стоял то у лавки, то за углом, то у киоска. Когда Карузо появился снова, он выглядел спокойным. Он сел в такси и поехал в сторону вокзала.

Джейкоб снова взял машину. На Юнион-стейшн было оживлённо. Поезда прибывали и отправлялись, толпы людей двигались по платформам и залам. Карузо вышел у главного входа, прошёл через зал ожидания и направился к одной из дальних платформ. Джейкоб держался на расстоянии, используя колонны и группы пассажиров.