Шейх кивнул, и в его глазах появилось одобрение.

— Пуштуны… Я слышал о вашем народе. Вы для иностранца говорите хорошо. Даже лучше, чем некоторые, кто живёт ближе. Это приятно слышать. Значит, вы понимаете, что такое земля, племя и слово.

Он сделал глоток кофе, затем продолжил:

— Вы нам ближе, чем он. Чем лорд и все, кто сидит в Лондоне. Мы могли бы иметь с вами дела напрямую. Без посредников.

Абдур Рахим внутренне отметил эту фразу. Мысль мелькнула быстро: не проверяет ли шейх? Не расскажет ли потом Бомонту, как гость отреагировал? Но лицо осталось спокойным. Он поднял чашку, отпил ещё немного и ответил спокойным тоном:

— Я работаю на человека и выполняю свою работу. Это мой долг. А во-вторых, я не имею денег на такие сделки, даже если бы действовал самостоятельно. У меня нет ни золота, ни компаний за спиной.

Шейх улыбнулся и хлопнул в ладоши. Слуга сразу наполнил чашки заново и поставил блюдо с жареной бараниной, нарезанной тонкими ломтями, и свежими финиками.

— Деньги всегда можно заработать, — сказал шейх. — У меня всегда есть идеи. Человек, который умеет говорить с нами и понимает наш язык, может найти свой путь. Не сразу, но со временем.

Абдур Рахим вежливо улыбнулся в ответ. Про себя он подумал, что давно достоин большего, чем роль передающего инструкции. Но вслух произнёс только:

— Возможно. Но сейчас я здесь по поручению. И хочу выполнить его как следует.

Шейх кивнул, словно принимая ответ.

— Хорошо. Тогда давайте говорить о земле. Вот этот участок, где стоит вышка, уже под договором. Но дальше, на север и на восток, есть места, где геологи ещё не ходили. Моё племя знает оазисы и старые колодцы. Если компания захочет расшириться, мы можем показать дорогу.

Разговор перешёл к конкретным вопросам. Абдур Рахим расспрашивал о границах племенных земель, о том, как местные жители относятся к буровым работам, о возможности привлечения рабочих из соседних родов. Шейх отвечал подробно, иногда вызывая одного из молодых бедуинов, чтобы тот уточнил название местности или расстояние до ближайшего колодца. Слуги продолжали подавать кофе, затем чай с мятой. На подносах появлялись новые блюда — козье молоко в глиняных мисках, тонкие лепёшки, орехи.

Через час они вышли из шатра. Шейх показал лагерь: верблюдов, которых готовили к перегону, небольшой загон для коз, палатки охраны, где лежали запасные патроны и кожаные мешки с водой. Рядом с автомобилями стояли канистры с бензином. Вдалеке, у вышки, двигались фигуры геологов в светлых рубашках и широких шляпах. Слышался ровный стук двигателя насоса.

— Компания платит нам за охрану и за то, чтобы никто не мешал, — объяснил шейх. — Это удобно. Но земля остаётся нашей. Мы не продаём её навсегда. Мы даём право работать.

Абдур Рахим внимательно слушал, запоминая детали. Он задавал вопросы о сроках, о возможных спорах с соседними племенами, о том, как лучше оформить соглашения, чтобы они держались. Шейх отвечал. Иногда он останавливался, указывал рукой на дальнюю гряду дюн и говорил:

— Там, за теми холмами, вода ближе к поверхности. Старики помнят. Если бурить — то начинать оттуда.

Вернувшись в шатёр, они снова сели. Теперь подали баранину с рисом, приготовленную на открытом огне, овощи, привезённые из Джидды, и сладости из фиников и мёда. Разговор стал свободнее. Шейх расспрашивал о Лондоне, о том, как там живут мусульмане, о торговле, о кораблях. Абдур Рахим рассказывал о парках, о клубах, о том, как идут дела с сухофруктами. Он упоминал, что в Англии ценят надёжных партнёров, и шейх кивал с пониманием.

— Вы человек слова, — сказал шейх под конец. — Это видно. Передайте лорду, что мы готовы говорить о новых участках. Но вы, дорогой брат, помните: мы предпочитаем тех, кто приезжает сам и говорит на нашем языке.

Абдур Рахим ответил:

— Я передам всё, как вы сказали. И приму к сведению ваши слова обо мне.

Шейх поднял чашку с чаем.

— Тогда пусть это будет началом. В следующий раз, если захотите, приезжайте не только по делу лорда. У меня всегда найдётся место для гостя, который понимает нас.

Они обменялись рукопожатием. Абдур Рахим поблагодарил за приём, за еду и за откровенный разговор. Слуги помогли собрать небольшие подарки — мешок отборных фиников и кусок тонкой шерстяной ткани, которые шейх настоял взять с собой. Ахмед уже ждал у автомобиля.

Когда машина тронулась обратно к Джидде, солнце склонялось к западу. Песок отливал золотом, а в воздухе стояла лёгкая прохлада. Абдур Рахим сидел молча, глядя на дорогу. Слова шейха о прямых делах ещё звучали в памяти. Он не показал удивления, ответил как должен был ответить человек, выполняющий поручение. Но внутри оставалось тихое ощущение, что возможности шире, чем кажется со стороны. Рабочий день завершился. Впереди ждали новые встречи, новые разговоры и новые письма в Лондон.

Апрель 1939 года. Нанкин.

Чэнь Гофу прибыл в резиденцию незадолго до восьми и сразу прошёл в кабинет. На столе уже лежали свежие сводки, подготовленные секретарями: отчёты из Маньчжурии о ходе восстановления железнодорожных узлов, данные по таможенным поступлениям за март и краткие записки о состоянии административных органов в южных провинциях. Он сел, взял карандаш и начал отмечать цифры, которые требовали внимания. Контроль над северо-востоком укреплялся без серьёзных сбоев, а в центральных районах продолжалась работа по формированию новых уездных структур.

К девяти часам адъютант доложил, что Чэнь Лифу уже в здании и готов к встрече. Гофу кивнул. Через несколько минут брат вошёл в кабинет. Они обменялись короткими приветствиями и сели друг напротив друга за широкий стол, где уже стояли чайник и две чашки.

— Наши люди следили за Суном в Америке, — сказал Лифу без предисловий.

Гофу поднял взгляд от бумаг.

— Да, ты мне рассказывал об этом в марте и говорил, что не знаешь, с кем он встречался.

Лифу кивнул и слегка улыбнулся.

— Теперь через проверенные источники мы знаем, что он встречался с Бернардом Барухом.

Гофу был явно удивлён. Он отложил карандаш.

— Барух — это тот известный финансист?

— Он самый. Говорят, что Барух ему что-то пообещал или дал.

— Ты думаешь, Барух дал Суну деньги?

Лифу покачал головой.

— Доказательств у нас нет, но сам подумай: зачем Суну встречаться с финансистом и богатым человеком, и самое главное — зачем эта встреча нужна Баруху? Он как человек богатый и осведомлённый вряд ли стал бы соглашаться на встречу с человеком, который не занимает никаких высоких государственных постов, просто так. Он ведь понимает, что у него чаще всего просят деньги. И раз он согласился встретиться, то я предполагаю, что он готов был выделить какую-то сумму.

Гофу кивнул.

— Звучит, конечно, логично, но деталей мы не знаем. Но ведь Барух, как мне известно, спонсирует Рузвельта.

— Да, он вместе с Рокфеллером-младшим — один из главных спонсоров президента.

— Тогда получается, что Барух, который часто видится с президентом, спонсирует Суна. Из этого выходит, что он скорее всего делает это по просьбе Рузвельта. Тогда для нас это не очень хороший знак.

Лифу поставил чашку.

— Но мы не знаем, действительно ли эта встреча состоялась по просьбе президента. Барух довольно влиятельный и независимый человек, и выставлять его подчинённым Рузвельта было бы не совсем правильно. Возможно, что он играет в собственную игру.

Гофу развёл руками.

— Но чем ему может быть полезен Сун сейчас? Если бы он хотел получить что-то у нас в Китае, то он мог бы через посредников связаться с нами, с людьми, у которых есть реальная власть. Зачем ему встречаться с Суном, который живёт в Гонконге и не имеет никаких шансов взять власть в свои руки?

— Не знаю, — ответил Лифу.

— Поэтому я и думаю, что это нелогично. Зачем ему Сун? Нет, это точно Рузвельт, который явно складывает яйца в разные корзины.