Вечер опустился на Берлин тяжёлой завесой. В Рейхсканцелярии царила тишина, нарушаемая только треском поленьев в камине. Слуга и новый секретарь стояли над телом Германа Геринга, распростёртым на ковре возле стола. Лицо рейхсканцлера застыло в гримасе, глаза были открыты, но уже ничего не видели. Слуга наклонился, проверил пульс на шее и выпрямился.

— Готово, — тихо сказал он.

Секретарь кивнул и подошёл к телефону. После короткого разговора в коридоре послышались шаги. В кабинет вошли несколько офицеров в форме вермахта. Один из них, полковник, осмотрел комнату.

— Убрать тело. Запереть двери. Никто не выходит и не входит до приказа генерала Бека.

Тело Геринга аккуратно подняли и вынесли через боковой выход. Офицеры заняли позиции у входов в канцелярию. В это время по всему Берлину уже разворачивались события.

Генерал Людвиг Бек находился в штабе сухопутных войск. Когда ему сообщили о смерти Геринга, он встал из-за стола и оглядел собравшихся офицеров.

— Начинаем. Всё по плану. Берём радиостанции, министерства, ключевые здания. Аресты проводить тихо, без лишнего шума. Объяснения — потом.

Офицеры разошлись по подразделениям. Солдаты и офицеры, заранее приведённые в готовность, выдвинулись на позиции. Первыми взяли под контроль радиостанцию в центре города. Группа из двадцати человек в форме вермахта подошла к главному входу. Командир группы постучал в дверь. Охранник открыл, и его сразу обезоружили.

— Спокойно. Мы берём здание под охрану по приказу генерала Бека. Сопротивление бесполезно.

Внутри радиостанции техники и дикторы подняли руки. Никто не пытался спорить. Операторов заменили надёжными людьми. Вскоре эфир был готов к передаче нужных сообщений, но пока молчали.

Одновременно колонны военных машин двигались к министерствам. У здания Министерства внутренних дел солдаты окружили периметр. Несколько офицеров вошли внутрь. В коридорах они встречали чиновников и сотрудников, которые замирали на месте.

— Всем оставаться на местах. Здание переходит под контроль армии.

В кабинете министра нашли самого Лёрцера, главу гестапо. Он сидел за столом с бумагами в руках. Когда дверь распахнулась, Лёрцер вскочил.

— Что это значит? — резко спросил он.

Офицер, вошедший первым, показал документ с печатью.

— Вы арестованы по обвинению в злоупотреблении властью и подготовке заговора против государства. Руки вперёд.

Лёрцер попытался дотянуться до ящика стола, но солдаты были быстрее. Его схватили за руки, надели наручники и вывели через чёрный ход к машине. По коридорам провели ещё нескольких ближайших помощников Лёрцера. Они шли молча, понимая, что сопротивление приведёт только к худшему.

В других административных зданиях картина повторялась. В министерстве пропаганды сотрудники услышали шаги по лестницам и увидели солдат, занимающих посты у дверей. Руководителей отделов собрали в одном зале под охраной. Никто не кричал и не пытался бежать — военные действовали организованно, без выстрелов.

Тем временем в Рейхсканцелярии продолжалась работа. Генерал Бек прибыл туда глубокой ночью. Он прошёл по коридорам, где теперь стояли его люди. В большом зале собрались старшие офицеры.

— Геринг мёртв, — спокойно сказал Бек. — Мы не допустим, чтобы власть перешла в руки тех, кто продолжит его линию. Завтра объявим народу. А сейчас завершаем аресты.

Остатки ближайшего окружения Геринга — несколько чиновников и офицеров, которые ещё оставались ему верны, — были собраны в одном из помещений. Их обыскали, отобрали оружие и документы. Один из них, высокий мужчина в гражданском костюме, попытался возразить:

— Вы совершаете ошибку. Армия не должна вмешиваться в политику.

Его прервали:

— Ошибка была допущена раньше. Теперь порядок будет восстановлен.

Их вывели и разместили под охраной в отдельном крыле здания. Никто не применял силу сверх необходимого. Всё происходило как хорошо отрепетированная операция: чёткие команды, быстрые перемещения, контроль над каждым коридором.

Ночь тянулась. По Берлину патрулировали военные машины. На улицах было тихо — жители спали, не подозревая о переменах. К утру важные объекты были полностью под контролем: правительственные здания, почта, телеграф, вокзалы. Радиостанции были готовы к утреннему эфиру.

На следующий день ранним утром в студии радиостанции диктор в форме вермахта сел за микрофон. В восемь часов по всем каналам прозвучало обращение.

«Граждане Германии. С глубоким прискорбием сообщаем, что сегодня ночью скончался рейхсканцлер Герман Геринг. Причины смерти будут установлены медицинской комиссией. В связи с возникшей угрозой нестабильности и возможного использования момента внешними врагами, вооружённые силы временно берут на себя управление государством. Генерал Людвиг Бек назначен временным главой правительства. Это мера предосторожности. Выборы будут назначены в ближайшее время. Просим сохранять спокойствие и порядок. Все службы работают в обычном режиме».

Сообщение повторили несколько раз. На улицах Берлина люди собирались у репродукторов и утренних газетных киосков, где уже появились экстренные выпуски. Шок был заметен на лицах, но паники не возникло — военные патрули поддерживали порядок, солдаты вежливо объясняли, что всё под контролем.

В это время в штабе Абвера царило оживление. Сотрудники собирались группами, обсуждали новости. Когда Ланге вошёл в здание, на него уставились десятки глаз. Он прошёл по коридору к кабинету Канариса. Адмирал уже ждал его, стоя у карты на стене.

— Ланге, — сказал Канарис, поворачиваясь. — Нам сообщили, что вы погибли в автомобильном взрыве вчера вечером. Как вы здесь оказались?

Ланге закрыл дверь за собой и сел в кресло напротив стола. Он выглядел собранным, без лишних эмоций.

— Это была случайность, адмирал. Я не поехал в той машине. К счастью, всё обошлось.

Канарис внимательно посмотрел на него. В кабинете повисла пауза.

— Вы знали, что произойдёт?

Ланге покачал головой.

— Я выполнял свои обязанности. Теперь, когда Геринг мёртв, а военные взяли контроль, мы должны работать дальше. Абвер остаётся на месте.

Канарис прошёлся по кабинету, остановился у стола.

— Я был против политики Геринга. Многие из нас понимали, куда это ведёт. Но такой поворот… Бек во главе. Аресты по всему городу.

— Это необходимо, чтобы избежать большего, — ответил Ланге. — Лёрцер уже под арестом. Его люди тоже. Остальные из окружения Геринга изолированы.

Канарис кивнул медленно.

— Вы не говорите мне всего, Ланге. Я это чувствую.

Ланге посмотрел прямо на него.

— Я разведчик. Моя задача — обеспечивать безопасность государства. Сейчас главное — стабильность. Армия обещает выборы. Мы продолжим работу по своему профилю.

В коридорах Абвера сотрудники продолжали обсуждать события. Кто-то шепотом передавал детали арестов в министерствах. Один из аналитиков подошёл к Ланге, когда тот вышел из кабинета Канариса.

— Господин генерал-майор, подтверждено, что Лёрцер в военной тюрьме. Его заместитель пытался бежать, но был задержан на вокзале.

Ланге кивнул.

— Хорошо. Следите за всеми каналами. Нам не нужно никаких неожиданностей.

День продолжался. В Рейхсканцелярии генерал Бек проводил совещания. Офицеры докладывали о ситуации в городах. Из Мюнхена и Гамбурга приходили сообщения о спокойном принятии новостей. Военные комендатуры взяли на себя местное управление там, где возникали вопросы.

В одном из кабинетов канцелярии Бек встретился с несколькими генералами.

— Мы не захватчики. Мы хранители порядка, — сказал он. — Геринг вёл страну к пропасти. Теперь нужно подготовить переход к нормальной жизни. Выборы будут через три месяца. За это время необходимо стабилизировать экономику и внешние отношения.

Генералы соглашались. Планы разрабатывались быстро: назначение временных администраций, проверка лояльности в полиции и остатках спецслужб.