— Джейкоб, добрый вечер, — сказала она, подходя ближе.

— Добрый вечер, Нора. Рад, что ты пришла.

Они купили билеты на фильм с Джеймсом Кэгни в главной роли — приключенческую картину с элементами драмы и юмора, о которой все говорили в последние недели. Зал постепенно заполнялся. Они заняли места в середине ряда, где обзор был хорошим. Вокруг них рассаживались зрители: пожилая пара слева тихо переговаривалась, молодая компания справа шутила и передавала друг другу пакет с орехами, несколько одиночных посетителей устраивались поудобнее. Свет в зале медленно погас, и на экране появились первые кадры.

Фильм рассказывал историю двух братьев в большом городе — один стремился к успеху законным путём, другой выбирал более рискованный путь. Джейкоб следил за сюжетом с интересом. Кэгни играл энергично, его герой то попадал в комичные ситуации на работе в порту, то проявлял решимость в семейных делах. Особенно запомнилась сцена на улице, где братья спорили у витрины магазина, а вокруг сновали автомобили и прохожие. Зрители в зале реагировали живо: смеялись над остротами, затихали в напряжённых моментах. Нора иногда наклонялась ближе, чтобы шепнуть комментарий: «Вот это поворот!» или «Он совсем как мой брат в молодости». Джейкоб улыбался в ответ, чувствуя, как между ними возникает лёгкая связь.

Во время одной из смешных сцен, где герой Кэгни пытался торговаться с уличным продавцом и всё заканчивалось погоней с опрокинутыми ящиками, весь зал разразился громким смехом. Джейкоб посмотрел на Нору — она смеялась, прикрывая рот рукой, и её глаза блестели в полумраке. Фильм длился около полутора часов, и когда зажёгся свет, люди начали вставать, обсуждая увиденное. Многие хвалили актёрскую игру, кто-то спорил о концовке. Джейкоб и Нора вышли вместе с потоком, обмениваясь впечатлениями.

— Мне понравилось, как показали город, — сказал Джейкоб. — Похоже на Чикаго, только без нашего холода.

— Да, и герой такой живой, — ответила Нора. — Хоть и выдумка, но чувствуется правда жизни.

Они вышли на улицу. Вечерний воздух был прохладным, но не морозным. Джейкоб предложил зайти в кафе неподалёку, где можно было выпить кофе и перекусить. Нора кивнула, но через пару минут, когда они шли по тротуару, вдруг предложила:

— Знаешь, Джейкоб, а давай вместо кафе сходим в паб? Я знаю одно хорошее место недалеко — «The Shamrock». Там уютно, и пиво отличное. После фильма хочется чего-то живого.

Джейкоб улыбнулся.

— Раз хочешь — пойдём. Я не против.

Они свернули в сторону знакомого района. Паб находился в нескольких кварталах, и дорога заняла около пятнадцати минут. По пути они обсуждали фильм: Нора рассказывала, как в детстве ходила в кино с братьями, а Джейкоб делился воспоминаниями о нью-йоркских кинозалах. У входа в «The Shamrock» уже слышался приглушённый гул голосов. Джейкоб открыл дверь, пропуская Нору вперёд.

Внутри было тепло и оживлённо. Деревянные столы, тусклый свет ламп под абажурами, запах пива и жареной картошки. За стойкой бармен протирал кружки, несколько компаний сидели за столами. У стены группа мужчин средних лет играла в карты, громко обсуждая ходы. В углу пара постарше ела ужин, а у стойки два молодых парня спорили о спортивных новостях. Нора и Джейкоб нашли свободный столик у окна, откуда открывался вид на улицу. Они заказали по большой кружке тёмного пива и лёгкие закуски — сыр, хлеб и колбаски.

Первое время разговор шёл спокойно. Нора рассказывала о своей работе в небольшом магазине тканей, о том, как клиенты иногда просят что-то необычное и как весело бывает в предпраздничные дни. Джейкоб слушал внимательно, задавал вопросы. После второй кружки Нора стала заметно веселее. Её щёки слегка порозовели, движения стали свободнее, а улыбка появлялась чаще.

— Расскажи что-нибудь смешное из своей работы, — попросила она, опираясь локтем на стол. — У фотографов наверняка бывают забавные случаи.

Джейкоб подумал и начал:

— Однажды в Нью-Йорке меня послали снимать открытие нового магазина. Всё шло гладко, пока не появился местный кот. Он запрыгнул на прилавок прямо во время речи владельца и начал играть с лентой для разрезания. Владелец пытался его прогнать, но кот вцепился в галстук. В итоге снимки получились такими, что редактор потом неделю над ними смеялся. Я еле удержался, чтобы не расхохотаться на месте.

Нора рассмеялась звонко, откидываясь на стуле.

— Представляю! А ещё?

Джейкоб продолжил. Он рассказал историю про съёмку уличного парада, где ветер сорвал шляпу с важного чиновника и она улетела прямо в лужу. Потом про то, как в Чикаго на одном заводском мероприятии рабочие решили подшутить над начальством и все одновременно надели одинаковые кепки. Нора смеялась до слёз, иногда хлопая ладонью по столу. Её смех был заразительным, и Джейкоб сам улыбался шире, видя, как она расслабляется.

Вокруг них паб жил своей жизнью. Бармен громко объявлял новые заказы, компания за соседним столом затянула старую песню, которую подхватили несколько голосов. Кто-то заказал жареное мясо, и аромат разнёсся по залу. Мужчины у стойки обсуждали последние матчи, переходя на повышенные тона, но без злобы. Нора иногда отвлекалась, показывая на знакомых лиц в зале.

— Вон тот, с усами, — наш сосед по улице. Всегда здесь по пятницам.

Они заказали ещё по кружке. Разговор перешёл на более личные темы: Нора спрашивала о жизни в Нью-Йорке, Джейкоб рассказывал о переезде, о том, как привыкал к чикагским ритмам. Время летело незаметно. Когда они наконец поднялись, на улице уже стемнело. Джейкоб настоял на том, чтобы проводить Нору до дома.

Они шли по тротуару плечом к плечу. Улицы были относительно тихими, редкие автомобили проезжали мимо, оставляя следы на мокром асфальте. Нора рассказывала о брате Брайане и его привычках, Джейкоб делился забавными наблюдениями из редакции. У дома Килпатриков они остановились у крыльца. Свет из окон падал мягко на ступеньки.

— Спасибо за вечер, Джейкоб, — сказала Нора, глядя на него. — Было очень хорошо. Давно так не смеялась.

— Мне тоже понравилось. Надеюсь, повторим.

Она кивнула, улыбнулась и поднялась по ступенькам. Дверь за ней закрылась тихо. Джейкоб постоял ещё минуту, потом повернулся и пошёл в сторону своей квартиры. Дорога заняла около двадцати минут. В голове крутились моменты вечера: смех Норы, её рассказы, тёплый свет паба.

Дома он снял пальто, включил свет и прошёл на кухню. В холодильнике ещё оставалась пара бутылок пива. Джейкоб понял, что вечер ещё не закончен. Он открыл одну бутылку, налил в кружку и сел в кресло. Радио стояло на привычном месте. Он включил его, настроив на волну с классической музыкой. Зазвучали знакомые мелодии — Бетховен, потом перешли к Моцарту. Джейкоб пил пиво маленькими глотками, слушая. Музыка заполняла комнату, успокаивая мысли о вчерашнем задании и сегодняшнем дне.

Он допил бутылку, открыл вторую. Время шло. Передача продолжалась, переходя от одного произведения к другому. Джейкоб откинулся в кресле, закрыл глаза, позволяя звукам уносить его. Постепенно он задремал, не заметив, как кружка осталась на столе.

Проснулся он уже глубокой ночью. Радио всё ещё играло, но передача подходила к концу — диктор объявлял последние произведения. Джейкоб потянулся, выключил приёмник. В комнате стало тихо. Он умылся холодной водой, чтобы прогнать остатки сна, переоделся и лёг в постель. День завершился удачно — хорошим вечером с Норой, спокойным возвращением и музыкой, которая всегда помогала ему. Завтра снова ждала работа, но сейчас можно было просто отдохнуть.

Бертольд фон Кляйн, теперь известный как Карло Бьянки, уже несколько месяцев жил в Неаполе. Он выбрал это имя, потому что оно звучало по-северному: Бьянки — распространённая фамилия в Пьемонте и Ломбардии. Легенда была простой и надёжной. Родом из Турина, где семья занималась поставками тканей и мелкой промышленной продукцией. После нескольких удачных сделок на севере он решил перебраться на юг, чтобы расширить связи с портовыми поставщиками и местными производителями. В документах значилось, что он ищет также партнёров для вывоза оливкового масла, вина и хлопковых изделий в Германию и Швейцарию. Это объясняло его акцент, умеренный интерес к местным делам и осторожность в разговорах. Как старший лейтенант абвера, он понимал, что в марте 1939 года обстановка в Италии накалялась. Муссолини был убит, фашистская партия разгромлена, маршал ди Монтальто, став премьер-министром, зачищал своих врагов, а в порту Неаполя чаще обычного швартовались грузовые суда с военными грузами.