Абрамсон прошёл мимо, остановился, взял лист и пробежал глазами.
— Хорошо. Чётко и без воды. Оставь на моём столе к обеду. Возможно, пригодится выше.
Виктор кивнул. Через час, когда он возвращался из столовой, секретарша мисс Гольдберг подошла к нему вплотную.
— Мистер Корвин, вас просят подняться на седьмой этаж. Мистер Барух желает видеть вас в половине второго.
Сердце, казалось, стукнуло громче обычного. Барух. Сам Бернард Барух. За два месяца работы Виктор лишь мельком видел его в коридоре — высокого, седовласого человека с прямой осанкой и внимательным взглядом. Теперь личная встреча. Он спокойно сложил бумаги, поправил галстук и направился к лифту.
Кабинет Баруха занимал угловую комнату с широкими окнами на юг и восток. Стены были обшиты тёмным деревом, на полках стояли переплетённые тома по экономике и истории, на большом столе лежали аккуратные стопки документов и карта Европы под стеклом. Барух поднялся навстречу. Ему было около шестидесяти восьми, но двигался он легко, без признаков возраста. Серые волосы аккуратно зачёсаны, костюм из тонкой английской ткани сидел безупречно.
— Мистер Корвин. Садитесь. — Голос был спокойным, деловым. — Джейкоб и Сэмюэль отзываются о вас очень хорошо. Я решил познакомиться лично.
Виктор сел напротив, положив портфель у ноги. Барух не торопился. Сначала спросил о текущей работе, о том, как идут обзоры по Центральной Европе. Виктор отвечал коротко, опираясь на факты, которые готовил последние недели. Барух слушал, иногда делая пометки тонким карандашом.
— Хорошо. Теперь о другом. — Барух откинулся в кресле. — Европа сейчас вызывает у многих вопросы. Германия под руководством генерала Бека держит курс на стабилизацию. Химическая промышленность восстанавливается, металлургия работает без сбоев. Италия после гибели Муссолини перешла в наследство к маршалу ди Монтальто — человек он прагматичный. Британия под Иденом старается сохранить баланс. Франция осторожничает. Что вы думаете о возможностях для американского капитала в этих условиях?
Виктор сделал короткую паузу, собирая мысли. Он знал, что Барух сам прекрасно осведомлён. Это была проверка.
— Германия представляет наибольший интерес, если говорить о долгосрочных вложениях. Генерал Бек опирается на промышленные круги, избегает резких политических шагов. IG Farben и связанные с ним предприятия работают стабильно. Производство синтетического каучука и азотных удобрений растёт. Риск национализации минимален — правительство заинтересовано в иностранных деньгах. Польша и Чехословакия дают хорошие возможности в машиностроении, но там нужно учитывать внутреннюю политическую обстановку. В Италии маршал ди Монтальто укрепляет связи с северными промышленными районами. Там можно смотреть на судостроение и энергетику. Британия при Идене сохраняет прежние тарифные подходы, поэтому прямые инвестиции туда требуют осторожности, но торговые контракты остаются выгодными.
Барух кивнул, не меняя выражения лица.
— А Франция?
— Франция сейчас больше занята внутренними делами. Промышленность работает, но темпы ниже германских. Американским компаниям там сложнее найти быстрый возврат. Лучше рассматривать её как рынок сбыта, а не как площадку для крупных вложений.
— Хорошо. Теперь о рисках. Что может помешать?
Виктор ответил спокойно:
— Главный риск — не военный. Европа избегает крупных конфликтов. Но возможны локальные торговые ограничения, изменения валютных курсов, давление со стороны внутренних групп влияния. В Германии генерал Бек держит ситуацию под контролем, однако промышленные концерны имеют собственный вес. В Италии маршал ди Монтальто опирается на армию, и это даёт стабильность, но любые кадровые перестановки могут сдвинуть приоритеты. Британия при Идене будет защищать свои интересы в колониях и на мировых рынках. Американским инвесторам важно входить через совместные предприятия и долгосрочные контракты, а не через прямую скупку активов.
Барух слушал внимательно, иногда задавая уточняющие вопросы по цифрам производства, по состоянию портов, по поставкам сырья. Виктор отвечал, опираясь на материалы, которые изучал последние недели, и на те сведения, которые хранил в памяти с подготовки. Он не преувеличивал, не делал громких прогнозов. Говорил с опорой на факты.
Через сорок минут Барух отложил карандаш.
— Вы говорите по делу. Без лишних украшений. Это ценно. Многие приходят с красивыми теориями, а цифры и реальные условия оставляют в стороне. Сэмюэль правильно оценил вас.
Он встал, прошёл к карте, указал на Центральную Европу.
— Мы будем расширять работу по германскому направлению. Вам предстоит готовить более детальные обзоры. Возможно, в ближайшие месяцы потребуется поездка. Пока — оставайтесь на месте и продолжайте в том же духе.
Виктор поднялся.
— Благодарю вас, мистер Барух. Я постараюсь оправдать доверие.
Барух коротко кивнул. Виктор вышел из кабинета. Внутри царило спокойное удовлетворение. Встреча прошла именно так, как нужно. Барух проверил его знания и остался доволен.
Вернувшись в отдел, он застал Абрамсона у своего стола.
— Ну как? — спросил тот тихо.
— Всё прошло хорошо. Мистер Барух интересуется европейским направлением. Поручил готовить более подробные материалы.
Абрамсон улыбнулся.
— Отлично. Значит, ты на правильном пути. Продолжай.
Остаток дня прошёл в обычном ритме. Виктор доработал обзор по польским активам, сверил цифры с Исааком Левиным, обсудил с Гольдштейном последние сведения по металлургии.
К пяти часам работа была закончена. Абрамсон объявил конец дня, и сотрудники начали собираться. Левин и Гольдштейн предложили зайти в «The Quiet Corner» на одну рюмку, но Виктор вежливо отказался, сославшись на необходимость подготовить материалы к утру. Отказ приняли без вопросов. Он вышел из здания и направился пешком в сторону метро. Воздух был свежим, небо ясным, на улицах было много людей, возвращающихся с работы.
Дома он снял пиджак, повесил его на спинку стула, разжёг газовую плиту и поставил чайник. Пока вода закипала, достал из тайника зашифрованный блокнот. Записал коротко: дата, встреча с Барухом, основные темы разговора, поручение готовить расширенные обзоры по Германии, упоминание о возможной поездке. Имена, которые прозвучали, намёки на расширение доступа. Потом спрятал блокнот обратно.
С чашкой крепкого чая он сел за стол у стены, где лежали рабочие бумаги. День выдался насыщенным. Два месяца назад он только входил в новый коллектив. Теперь его вызывал сам Барух, проверял знания и давал новые задачи. Доверие росло. Доступ к более высоким кругам становился реальным.
Он выпил чай, просмотрел ещё раз свои заметки по европейским рынкам, дополнил несколько цифр. За окном медленно темнело. Нью-Йорк жил своей обычной жизнью — огни зажигались в окнах соседних домов, на улице слышались голоса прохожих, где-то вдалеке гудел автомобиль. Виктор закрыл блокнот, убрал бумаги в портфель и отправился спать. Завтра будет ранний подъём, снова работа, снова новые возможности. Всё шло так, как должно. И это радовало.
* * *
День в Париже начался с ясного утра, когда солнце уже успело прогреть мостовые после недавних дождей. Рено де Монфор-Ламори вышел из поезда на вокзале Сен-Лазар и сразу направился к ожидающему автомобилю. Водитель открыл перед ним дверь, коротко кивнул, сел за руль и тронулся с места. Маршрут лежал в восьмой округ, к особняку на улице Беррье, где располагалась одна из главных резиденций французской ветви семьи Ротшильдов.
Дом стоял несколько в стороне от шумных артерий, скрытый за высокой каменной оградой и плотными рядами каштанов. Фасад выходил на тихий переулок: три этажа светлого камня, высокие окна с тёмными ставнями, балконы с коваными перилами, украшенными растительным орнаментом. Центральный вход обрамляли колонны в классическом стиле, а над дверью красовался герб с короной. Рено заметил, что сад за оградой уже начал оживать — кусты роз были обрезаны, газоны выровнены, а в дальнем углу виднелась оранжерея с высокими стеклянными сводами. Слуга в тёмной ливрее открыл калитку и провёл гостя по гравийной дорожке к парадному крыльцу.
