Внутри дом встретил простором и сдержанной роскошью. Вестибюль был выложен мрамором светлых оттенков, стены обшиты деревянными панелями тёмного дуба, а потолок украшала лепнина с изображениями античных сцен. В центре стоял длинный стол из красного дерева, на котором лежали свежие газеты и несколько писем. Слева открывалась широкая лестница с перилами из кованого железа, справа — двери в гостиные. Рено сдал пальто и шляпу слуге и прошёл дальше, следуя за управляющим.

Главный салон на первом этаже поражал размерами. Окна выходили в сад, пропускали мягкий свет, который ложился на ковры персидской работы с необычными узорами. Мебель была расставлена с расчётом на удобство: глубокие кресла в обивке бордового бархата, диваны с резными ножками, низкие столики из чёрного дерева. На стенах висели картины — пейзажи голландских мастеров, портреты предков семьи в тяжёлых золочёных рамах, несколько полотен французских художников XIX века. Камин из белого мрамора занимал всю стену, а над ним располагалось большое зеркало в раме с позолотой. В углу стоял рояль, крышка которого была закрыта, а рядом — этажерка с нотами. Воздух в комнате был свежим, с лёгким оттенком воска и цветов, которые стояли в высоких вазах на консолях.

Управляющий проводил Рено в столовую, где уже накрывали к обеду. Столовая была ещё более торжественной: длинный стол на двадцать персон, покрытый белой скатертью с вышивкой, серебряные приборы, хрустальные бокалы, фарфоровые тарелки с гербом семьи. Стены здесь были светлее, обтянуты шёлком пастельных тонов, а потолок расписан фресками с мифологическими сюжетами. Большое окно выходило на внутренний двор, где росли старые липы. Вдоль стен стояли буфеты с хрусталем и серебряными сервизами. Рено заметил, что на одном из буфетов лежала стопка писем с американскими марками — видимо, хозяин дома уже готовился к разговору.

В комнату вошёл Эдуард де Ротшильд — глава французской ветви семьи. Высокий, с прямой осанкой, седеющими волосами и внимательным взглядом, он выглядел именно так, как и должен выглядеть человек, привыкший принимать решения, от которых зависят судьбы банков и предприятий. Он протянул руку.

— Месье де Монфор-Ламори, рад видеть вас снова. Присаживайтесь. Обед уже почти готов.

Рено пожал руку и занял место справа от хозяина. Слуги внесли первые блюда — лёгкий бульон с овощами, затем холодную рыбу с соусом, мясо ягнёнка с гарниром из молодого картофеля и зелени. Вино подали бордоское, выдержанное, из собственных погребов. Разговор начался сразу, без долгих предисловий.

— Я получил известия из Лондона, — сказал Эдуард, отрезая кусок мяса. — Ваша встреча с Джозефом Кеннеди прошла, как я понимаю, успешно. Но меня сейчас больше интересуют наши американские друзья. Джон Рокфеллер младший и Бернард Барух. Что они говорят?

Рено отложил вилку и посмотрел на собеседника прямо.

— Друзья обещают приложить все усилия, чтобы во Франции сохранялась стабильность и не было войны. Они думают о всей Европе и доносят все свои мысли лично до президента Рузвельта. Их позиция ясна: любые потрясения на континенте ударят по американским интересам. Рокфеллер особенно подчёркивает важность спокойствия в промышленном секторе. Барух, со своей стороны, следит за финансовыми потоками и готов поддерживать те каналы, которые помогают сохранять порядок.

Эдуард кивнул, медленно жуя.

— Мир меняется быстро, и надо всегда знать, где искать безопасную гавань. События последних лет показали, как легко рушатся старые договорённости. Франция пока остаётся одним из центров стабильности, но и здесь нельзя терять бдительности.

Рено сделал глоток вина.

— Не стоит беспокоиться. Франции не грозят никакие потрясения в ближайшее время. Мои источники в правительстве и в деловых кругах подтверждают: текущий курс сохраняется. Премьер действует осторожно, парламент разделён, но общая линия на поддержание мира пока преобладает. Американские друзья видят это так же. Они считают, что любые резкие движения сейчас только повредят.

Обед продолжался. Слуги сменили блюда, подали сыр и фрукты. Эдуард перешёл к следующей теме.

— Нам надо знать ещё и планы Германии. После всего, что произошло там за последние годы, ситуация остаётся неопределённой. Нацисты там запрещены, и это хорошо. У власти временно генерал Бек. Но через пару месяцев, по некоторым сведениям, на выборах имеет большие шансы Конрад Аденауэр. Что вы можете сказать об этом?

Рено ответил спокойно, без спешки.

— Я скоро поеду в Германию, чтобы и там навести контакты. У меня есть надёжные люди в Берлине и в промышленных центрах Рейна. Генерал Бек держит ситуацию под контролем, армия сохраняет дисциплину. Аденауэр действительно набирает вес среди тех, кто хочет вернуться к более умеренной политике. Его связи с католическими кругами и промышленниками дают ему преимущество. Я планирую встретиться с несколькими банкирами и представителями тяжёлой промышленности. Это позволит понять, куда движется страна в ближайшие месяцы.

Эдуард откинулся в кресле.

— Хорошо. Мне важно, чтобы информация приходила напрямую ко мне. Вы работаете с нами уже не первый год, и я ценю вашу способность поддерживать несколько линий одновременно. Но помните: интересы семьи требуют полной ясности.

Рено сохранил спокойствие, но внутренне улыбнулся. Он действительно работал на Ротшильдов — передавал сведения, устраивал встречи, помогал в финансовых вопросах. Но параллельно вёл свою игру. Американские контакты, связи во Франции, теперь и Германия — всё это складывалось в сеть, где он сам определял приоритеты. Ротшильды давали прикрытие и ресурсы, но конечные цели Рено лежали глубже: укрепить собственные позиции, создать независимые каналы влияния, которые переживут любые перемены в Европе.

После обеда они перешли в кабинет. Комната была меньше столовой, но не менее внушительной. Книжные шкафы от пола до потолка заполняли стены. На столе лежали карты Европы, стопки документов, несколько фотографий. Окно выходило на сад, где уже начинали распускаться первые цветы. Эдуард предложил сигары, но Рено отказался, предпочтя остаться сосредоточенным, а не расслабляться.

— Расскажите подробнее о ваших планах в Германии, — продолжил хозяин. — Какие именно контакты вы намерены установить?

Рено разложил перед собой небольшой блокнот.

— В Берлине я встречусь с представителями Рейхсбанка и несколькими промышленниками из Рура. В Кёльне — с людьми из окружения Аденауэра. Есть также канал через посредников, которые держат связь с военными. Генерал Бек пока контролирует ключевые посты, но его положение временное. Аденауэр может предложить более стабильный курс, ориентированный на восстановление экономики и сотрудничество с Западом. Моя задача — понять, насколько реален его приход к власти и какие условия он готов предложить иностранным партнёрам.

Эдуард слушал внимательно.

— Американцы знают об этом?

— Рокфеллер и Барух в курсе общей картины. Они считают, что Германия после всех потрясений нуждается в спокойствии не меньше Франции. Любые новые конфликты отразятся на рынках. Поэтому они поддерживают те силы, которые выступают за умеренность.

Разговор затянулся. Они обсудили детали возможных инвестиций, состояние французских банков, настроения в правительстве. Рено рассказывал о своих наблюдениях в Лондоне, о позиции Кеннеди, о том, как американец видит будущие выборы. Эдуард делился сведениями из своих источников в Париже: пресса пока сохраняет сдержанность, биржа реагирует спокойно, промышленность работает в обычном режиме.

Ближе к вечеру слуги подали чай. Кабинет наполнился ароматом свежезаваренных листьев. Рено чувствовал, что встреча проходит именно так, как нужно. Хозяин дома получил нужные заверения, а сам он укрепил своё положение. Когда солнце уже садилось, Эдуард проводил гостя до двери.

— Держите меня в курсе. Любые важные новости из Германии — сразу же сообщаете мне, это сейчас в приоритете. И не забывайте: в такие времена важна не только информация, но и умение ею распорядиться.