Марко ответил коротко:

— Я буду готов.

Весь следующий день он провёл спокойно. Утром сходил в лавку, купил хлеба, сыра и кофе. Днём прошёлся по району, заглянул в итальянский клуб, где мужчины играли в карты и обсуждали новости из Европы. Вечером вернулся домой, переоделся в тёмную куртку и простые брюки, проверил, что в карманах ничего лишнего. В половине одиннадцатого под окнами раздался короткий гудок.

Тони ждал в старом тёмном седане. Они поехали без разговоров. Машина шла через Бруклин к воде, мимо фабрик и длинных складов. Огни порта мерцали вдалеке. Когда они свернули на узкую дорогу между штабелями ящиков, Тони заглушил мотор.

— Выходи. Молчи, пока не заговорю я.

Склад был большим, с высокими воротами и боковой дверью, которая была немного приоткрыта. Внутри горела одна лампа под потолком. Свет падал пятном на бетонный пол. В углу стояли стол, несколько стульев, ящики с надписями. Катальдо Сперанца сидел за столом. Это был мужчина лет пятидесяти, полный, с короткими седеющими волосами и тяжёлой нижней челюстью. Рядом с ним стояли двое молчаливых парней, но по знаку Сперанцы они отошли к дальней стене.

Тони подошёл первым. Марко остался чуть сзади.

— Катальдо, — сказал Тони спокойно. — Ральф сказал, что ты не выполняешь свою часть сделки. Активисты продолжают орать. Деньги приходят поздно и не в том объёме. Так больше не может продолжаться. Нам это не выгодно.

Сперанца поднял голову. Глаза у него были злые.

— Я сделал всё, что мог. Этих ублюдков не заткнёшь за неделю. А про деньги — скажи своему Ральфу, что он мне по гроб жизни обязан. Без меня у него в порту давно был бы бардак. Я держал людей на поводке. Я решал вопросы. Теперь он решил меня сменить на Марино? На этого выскочку?

Тони шагнул ближе.

— Закрой рот. Решения уже приняты. Ты уходишь. Спокойно. Без шума. Завтра утром Марино займёт твоё место. Ты получишь отступные и исчезнешь из города на время. Это лучшее, что тебе предлагают.

Сперанца резко встал. Стул отъехал назад.

— Лучшее? Вы меня выкидываете, как мусор, после всего, что я сделал? Скажи Ральфу, что я не мальчик на побегушках. И ты, Тони, тоже не бог. Я могу поднять людей. Я могу сделать так, что ваши грузы встанут на неделю, а то и дольше.

Голос Тони стал тише, но твёрже.

— Последний раз говорю. Закрой рот и выполняй наши условия. Иначе разговор закончится по-другому.

Сперанца молчал секунду. Потом его рука исчезла под пиджаком и появилась с ножом. Движение было быстрым. Лезвие сверкнуло в свете лампы, когда он шагнул к Тони.

Марко среагировал раньше, чем успел подумать. Он сделал короткий рывок вперёд, ударил по запястью Сперанцы основанием ладони. Нож выскользнул и упал на бетон с коротким металлическим звуком. Сперанца попытался отступить, но Тони уже был рядом.

То, что произошло дальше, заняло меньше минуты. Марко стоял в стороне и видел только спину Тони и то, как тело Сперанцы постепенно перестало сопротивляться. Когда всё закончилось, в складе стало тихо. Двое людей Сперанцы у стены даже не двинулись. Они смотрели в пол.

Тони выпрямился, поправил куртку и обернулся к Марко.

— Возьми его за ноги. Помоги донести до воды. Сделаем всё быстро.

Они вынесли тело через боковую дверь к пирсу. Ночь была тёмной, вода чёрной и спокойной. Работа заняла немного времени. Когда они закончили, Тони вытер руки о платок, который достал из кармана, и кивнул Марко.

— Поехали.

Обратная дорога прошла в молчании. Тони курил одну сигарету за другой. Марко смотрел в окно на редкие огни и думал о генерале Витторио. О том, зачем он здесь. О том, что каждый такой шаг приближает его к Дону Сальваторе Россо. Тело Сперанцы уже ушло на дно. Завтра утром Антонио Марино займёт его место. Профсоюз продолжит работать, а Ральф Эспозито получит то, что хотел.

Когда машина остановилась у дома Марко в Бенсонхёрсте, Тони заглушил мотор и повернулся к нему.

— Сегодня ты всё сделал правильно. Не полез с вопросами. Не замешкался. Завтра я расскажу всё Ральфу. И с завтрашнего дня ты будешь уже не просто помощник. Ты свой. Ты близкий. Будешь получать большую долю. Будешь сидеть за одним столом с нами, когда нужно. И если Ральф или Дон позовут тебя к себе — пойдёшь без разговоров.

Марко кивнул.

— Понял.

Тони протянул руку. Они обменялись крепким рукопожатием.

— Иди спи. Завтра днём приходи к Ральфу в кафе. Он захочет тебя видеть.

Марко вышел из машины и поднялся в свою квартиру. Он снял куртку, умылся холодной водой, сел за стол. В комнате было тихо. За окном изредка проезжали автомобили. Он думал не о Сперанце. Он думал о следующем шаге. О том, как через Эспозито добраться до Дона Россо. О том, что генерал Витторио ждёт результатов. О деньгах, которых теперь должно быть больше. О регистрации компании, о которой говорил юрист Ротштейн.

Он лёг на кровать и выключил свет. Сон пришёл не сразу. Перед глазами стояли огни порта, склад, лампа под потолком, нож на бетоне. Но уже вскоре дыхание выровнялось. Апрельская ночь в Бруклине была длинной и сырой. Завтра начнётся новый день. И Марко проснётся в нём уже не чужаком.

Марко проснулся рано утром. Он умылся, надел чистую рубашку, поверх неё — тёплый свитер. На кухне он приготовил кофе и простой бутерброд с сыром. Пока ел, мысленно повторил план дня. Утром — встреча с Солом Ротштейном в небольшом заведении неподалёку от его конторы. Месяц назад он уже приносил туда бумаги по зарегистрированной фирме и банковские выписки. Теперь предстояло узнать результат.

Он вышел из дома без спешки: впереди было достаточно времени. Улицы Бенсонхёрста уже жили своей привычной жизнью. Открывались лавки, торговцы выставляли ящики с овощами и фруктами, соседи обменивались короткими приветствиями. Марко шёл спокойным шагом, держа руки в карманах пальто.

До места встречи он добрался за двадцать минут. Заведение располагалось на первом этаже кирпичного дома, с простой вывеской и большими окнами. Внутри было тепло, стояли деревянные столы, за стойкой работал пожилой хозяин. Сол Ротштейн уже сидел у стены, ближе к окну, но не у самого стекла. Перед ним стояла чашка кофе. Увидев Марко, он поднял руку и улыбнулся.

— Энрико! Садитесь, садитесь. Я уже заказал вам кофе. Надеюсь, не слишком крепкий — а то итальянцы, говорят, любят, чтобы можно было ложку поставить.

Марко сел напротив, кивнул. Кофе принесли почти сразу. Сол отпил из своей чашки и откинулся на спинку стула.

— Ну что, мой друг. Документы готовы. Всё, что нужно для продления. Вы можете спокойно находиться в Соединённых Штатах до ноября сего года. Без лишних вопросов, без внезапных визитов. Я проверил бумаги по вашей фирме — импорт, экспорт, всё выглядит достойно. Банковские выписки тоже на месте. Инспектор, которому я передам пакет, человек понимающий. Он любит, когда всё аккуратно сложено и подписано.

Марко кивнул.

— Спасибо. Это было очень важно.

Сол рассмеялся коротко, чуть наклонившись вперёд.

— Важно? Это основа, Энрико. Без бумаг человек в этой стране — как лодка без вёсел: плывёт, куда волны несут, а волны у нас бывают разные. Мои родители приехали из России с двумя чемоданами и одним словом на английском — «хлеб». Десять лет они говорили на смеси идиша и жестов. А вы за три месяца уже регистрируете фирму. Быстро схватываете. Итальянцы вообще быстро схватывают.

Он сделал ещё один глоток и продолжил в том же тоне.

— Знаете, как у нас говорят? Еврей без документов — как итальянец без рецепта бабушки. Оба чувствуют себя голыми. Только еврей начинает жаловаться тихо, а итальянец — громко и с жестами. Вы, Энрико, пока держитесь среднего пути. Это хорошо. Не надо сразу кричать на весь Нью-Йорк, что вы тут надолго. Пусть бумаги говорят за вас.

Марко вежливо улыбнулся. Шутки Сола по-прежнему звучали для него немного странно, но смысл был ясен. Он достал из внутреннего кармана конверт и положил на стол.