Дни сменялись однообразно, но главное — было комфортно. Каюта первого класса позволяла отдыхать в тишине. Стюард ежедневно убирал помещение, приносил свежие полотенца и фрукты. По мере продвижения на юг температура росла. В Порт-Саиде, после входа в Суэцкий канал, жара стала заметнее. Корабль двигался медленно по каналу, мимо песчаных берегов и встречных судов. Пассажиры толпились у бортов, фотографируя пейзаж. Абдур Рахим отметил оживление: лодочники предлагали товары с берега, но правила запрещали спускаться. Остановка была короткой.

После канала путь лежал через Красное море. Здесь море было теплее, волны — мягче. Погода в марте оставалась благоприятной — без сильных штормов. Днём солнце пригревало, вечера приносили прохладу. Пассажиры переодевались в более лёгкую одежду. В салонах работали вентиляторы. Абдур Рахим проводил часы на палубе, глядя на далёкие берега. Иногда он беседовал с купцами, которые рассказывали о рынках в Адене и дальше.

Однажды вечером в обеденном зале состоялся ужин с капитаном. Пассажиры первого класса получили приглашения. Атмосфера была торжественной: белые смокинги, накрахмаленные скатерти. Подавали изысканные блюда — жаркое, морепродукты, фруктовые компоты. Капитан произнёс тост за успешное плавание. Абдур Рахим сидел за столом с двумя англичанами, направлявшимися в Каир по делам. Разговор касался торговли и текущих событий в Европе.

Дни на борту текли размеренно. Утром — прогулки, днём — чтение или отдых в шезлонгах. Библиотека предлагала книги на разные темы. Иногда Абдур Рахим присоединялся к лёгким играм. Стюарды заботились о каждом: приносили напитки, помогали с мелкими просьбами. Каюта оставалась прохладной благодаря хорошей вентиляции. Ночью слышался ровный шум двигателей, убаюкивающий пассажиров.

Через десять дней после отплытия корабль приблизился к Адену. Некоторые пассажиры сошли здесь. Абдур Рахим остался на борту. Последние дни пути прошли в ожидании. Красное море встретило тёплыми водами и ясным небом. Он часто стоял на палубе, глядя вперёд. Задание приближалось.

Наконец, на четырнадцатый день путешествия корабль подошёл к Джидде. Город возник на горизонте — белые дома у берега, минареты. Пароход замедлил ход, направляясь к причалу. Абдур Рахим собрал вещи в каюте. Сердце билось сильнее, чем в начале пути. Он вышел на палубу, где уже собирались пассажиры, следующие до порта. Корабль причалил. Матросы закрепили швартовы. С берега доносились голоса носильщиков и торговцев.

Абдур Рахим спустился по трапу вместе с другими. Ноги ступили на твёрдую землю порта Джидды. Воздух был горячим, наполненным ароматом специй и моря. Он остановился на причале, оглядываясь. Багаж принесли следом. Путешествие завершилось прибытием.

Порт шумел голосами носильщиков, криками торговцев и скрипом тележек.

Абдур Рахим увидел человека среднего роста в традиционной куфии. Тот уверенно двигался сквозь толпу и сразу направился к Абдур Рахиму.

— Господин Мухаммад Али Хан? — спросил он по-английски с заметным акцентом. — Меня зовут Ахмед. Меня прислали встретить вас. Я узнал вас по описанию.

Абдур Рахим кивнул и протянул руку. Они обменялись коротким рукопожатием.

— Рад встрече, Ахмед. Благодарю, что пришли.

— Машина ждёт неподалёку. Пойдёмте.

Они прошли через порт мимо рядов с товарами — мешками с кофе, тюками тканей и ящиками с импортными вещами. Форд модели начала 1930-х годов, чёрный и хорошо ухоженный, стоял у края площади. Шофёр в простой одежде открыл дверь. Абдур Рахим сел на заднее сиденье, Ахмед — рядом. Багаж погрузили в багажник, и автомобиль тронулся.

Дороги Джидды представляли собой смесь старого и нового времени. Главные улицы от порта были шире, покрыты утоптанной землёй и гравием, с колеями от телег и машин. По бокам тянулись невысокие здания из камня и кораллового известняка, многие с деревянными решётками на окнах — машрабиями. Узкие переулки отходили в стороны, где прохожие шли пешком, а ослы тянули повозки. Иногда встречались участки, где недавно проложили более ровное покрытие для автомобилей. Форд покачивался на неровностях, объезжая группы людей и грузы. Солнце отражалось от белых стен, заставляя щуриться.

— Поездка займёт немного времени, — сказал Ахмед. — Дом находится в районе, где живут купцы.

Абдур Рахим смотрел в окно. Город жил своей жизнью: торговцы расхваливали товар, женщины в абайях проходили по теневой стороне, дети играли у дверей. Местами виднелись признаки современности — вывески на английском и арабском, несколько новых построек с ровными фасадами. Машина повернула в более жилой квартал. Здесь улицы стали уже, но всё ещё можно было проехать. Форд медленно двигался, иногда сигналя пешеходам.

Через двадцать минут они подъехали к высокому каменному забору с массивными воротами. Слуги открыли ворота, и автомобиль въехал во внутренний двор. Дом возвышался перед ними — двухэтажное здание из светлого камня, с широкими арками и деревянными балконами, украшенными резьбой. Крыша была плоской, с небольшими башенками по углам. Окна закрывали искусно выполненные решётки, пропускавшие свет и воздух. Во дворе росли несколько пальм и кустов, а в центре журчал небольшой фонтан с мраморным основанием. Стены дома были гладкими, но в верхней части украшены геометрическими узорами и каллиграфией. Входная дверь — тяжёлая, из тёмного дерева с металлическими накладками — открывалась в просторный вестибюль.

Ахмед вышел первым и помог с багажом. Из дома навстречу вышел хозяин — высокий мужчина лет пятидесяти в белой дишдаше. На голове — аккуратная куфия, закреплённая агалом. Лицо его было спокойным.

— Мир вам, брат мой, — сказал он по-английски, протягивая руку. — Я Халид аль-Мансур. Добро пожаловать в мой дом. Рад видеть вас, прибывшего из далёкого Лондона.

Абдур Рахим ответил рукопожатием и лёгким поклоном.

— Мир вам, уважаемый Халид. Благодарю за тёплый приём. Для меня честь быть вашим гостем.

Халид аль-Мансур улыбнулся и жестом пригласил внутрь.

— Входите, входите. Вы устали с дороги. Сейчас отдохнёте и подкрепитесь.

Они прошли через вестибюль с высоким потолком, где пол был покрыт мраморными плитами с узорами. Стены украшали ковры с тонкой вышивкой и полки с книгами и предметами искусства. Воздух внутри был прохладнее благодаря толщине стен и хорошей вентиляции. Халид провёл гостя в большую комнату — маджлис, предназначенную для приёма.

Комната поражала размерами и убранством. Пол полностью закрывали толстые персидские ковры с глубокими красными и синими тонами, мягкие и удобные для сидения. Вдоль стен стояли низкие диваны с множеством подушек, обитых шёлком и бархатом. Резные деревянные панели на стенах изображали растения и геометрические фигуры. В центре стоял большой низкий стол из тёмного дерева, инкрустированный перламутром. На стенах висели лампы с цветными стёклами, а в углу стоял большой сундук с металлической отделкой. Окна выходили во внутренний сад, где виднелись деревья и цветы. Свет проникал мягко, создавая уютную атмосферу. В комнате чувствовалась богатая история купеческого дома: здесь вели дела поколения семьи аль-Мансур.

Слуги принесли подносы с едой. Халид усадил гостя на почётное место.

— Пожалуйста, угощайтесь. Это финики из наших садов, свежий хлеб, йогурт, орехи и мясо, приготовленное с травами. Чай тоже скоро подадут.

Абдур Рахим поблагодарил и взял финик. Вкус был сладким и насыщенным.

— Я рад видеть брата по вере, который приехал из такой дали, — продолжил Халид, садясь напротив. — Лондон — большой город, но здесь, в Хиджазе, мы всегда помним о связях между мусульманами. Ваш приезд — хороший знак.

Они говорили о путешествии, о море и о том, как меняется мир. Халид расспрашивал о жизни в Англии, о торговле сухофруктами, которая служила прикрытием. Абдур Рахим отвечал, отмечая удобства первого класса на пароходе и виды по пути. Слуги принесли горячий чай в маленьких стаканах, ароматный и сладкий. Затем появились блюда с рисом, бараниной и овощами. Халид лично следил, чтобы гость не оставался без внимания.