Но больше всего беспокоили тени, отбрасываемые призрачным пламенем. Из-за движения огня они должны были танцевать на полу. Но вместо этого тени были абсолютно неподвижны. Как будто свет факелов каким-то образом поймал и парализовал их.

Санни задумался на некоторое время и приказал своей тени не двигаться. Тень не обиделась, более того, она почувствовала заметное облегчение. Сделав несколько преувеличенных шагов назад, она слилась с глубокой темнотой у выхода с лестницы и ждала там, время от времени нервно поглядывая на странные неподвижные тени.

Санни осторожно приблизился к черной двери и опустил Осколок Полуночи в защитную стойку. Он был готов встретить любую опасность.

…Но ничто не напало на него.

Единственное, что произошло, это внезапная дрожь, пробежавшая по телу Санни, когда он вошел в круг света, отбрасываемый двумя призрачными факелами.

«Эти факелы… это определенно какой-то защитный талисман. Я почти уверен, что их сила может навредить даже теням.»

Но вопрос, который он должен был задать себе, заключался в следующем: были ли эти факелы предназначены для того, чтобы удержать что-то от проникновения в пространство, скрывающееся за черной дверью…

Или они должны были удерживать что-то внутри?

Что ж… был только один способ это выяснить.

То, что делал Санни, казалось совершенно безумным. Но на самом деле это было не так. Он пришел в эту подземную камеру не из-за праздного любопытства или ослепленный жадностью и перспективой найти сокровище.

То, что привело его сюда и подтолкнуло к изучению черной двери, было его интуицией.

К этому времени Санни должен был признать, что его интуиция была не просто проявлением его подсознания. Слишком часто она оказывалась верной.

Особенно с тех пор, как он выпил каплю ихора.

После этого дня он стал ощущать присутствие Божественного. А иногда его даже тянуло к нему, как тянуло к этому собору и к таинственному ключу, который лежал в теле Повелителя Мертвых. Эти два явления казались связанными…

И Санни чувствовал, что вот-вот узнает, как и почему.

Но это было не все, на что была способна его интуиция. Были и другие аспекты.

На самом деле, Санни подозревал, что это больше связано с его Атрибутом [Судьбоносный], чем с [Искрой Божественности]. Если бы он гадал, то сказал бы, что после того, как он был изменен ихором, этот Атрибут был немного усилен, давая ему возможность чувствовать тонкие толчки, которые время от времени пробегали по струнам судьбы — струнам, которые очевидно были плотно обмотаны вокруг его тела.

Сочетание изменений, произошедших с его глазами, и тесная связь с этими струнами наделили Санни легким сродством к откровениям и судьбе, подобным тому, которым обладала Касси, но бесконечно менее сильным.

Этого было достаточно, чтобы привести его к этой двери и заставить его захотеть открыть ее, тем не менее.

Подойдя к монолитной черной двери, Санни присмотрелся к ней и пришел к выводу, что даже целая армия не смогла бы прорваться через этот чудовищный барьер.

Однако на ее темной поверхности была спрятана маленькая замочная скважина.

Потянув за шнурок, завязанный на шее, Санни снял висевший на нем маленький металлический ключ и крепко сжал его в руке.

Поколебавшись несколько мгновений, он осторожно вставил ключ в замок черной двери.

…Ключ подошел идеально. Как только Санни вставил ключ в замок, слабый свет Божественности, который он излучал, вдруг стал немного ярче.

Санни вздохнул, затем приготовился и повернул ключ.

Внутри металлической двери что-то щелкнуло, а затем она бесшумно открылась. Бледный свет призрачных факелов заколебался, словно под действием потустороннего ветра.

За дверью в скале была высечена небольшая комната.

В ней, внутри круга, был прикован к полу труп в темной мантии.

Санни не мог определить, принадлежал ли труп мужчине или женщине, потому что его лицо закрывала странная маска.

Маска была сделана из черного лакированного дерева и напоминала лицо свирепого демона. Зубы были обнажены, а изо рта торчали четыре клыка. Маску венчали три витых рога.

В черных безднах глаз царила кромешная тьма.

Санни затаил дыхание, пораженный тревожной сценой, разыгравшейся перед ним.

Труп стоял на коленях на полу маленькой камеры, его рука была прикована к полу. Вокруг него на камне был вырезан круг, а вокруг него — бесчисленные символы, которые Санни не мог понять.

Однако круг был разорван. За тысячи лет, прошедших с падения Мрачного города, пол камеры подземелья раскололся, и несколько трещин прошли прямо через замысловатую гравировку.

Все, что должен был содержать круг, либо погибло, либо сбежало давным-давно.

Остался только засохший труп.

Подойдя ближе, Санни еще раз взглянул на человека, который был заключен и умер под разрушенным собором, в камере, расположенной точно под статуей безымянной богини.

Из-за темной мантии и черной лакированной маски Санни не мог получить много информации о трупе. Казалось, что он принадлежал человеку, но, кроме этого, все в нем было загадкой.

Какой страшный грех совершил этот человек, чтобы быть осужденным на эту ужасную смерть?

Странно, но интуиция Санни молчала. Как будто перед ним вообще ничего не было. Для его шестого чувства узник подземной камеры казался пустым пространством.

«…Странно. Этого человека явно либо ненавидели, либо сильно боялись, раз заперли за всеми этими барьерами. Конечно, нахождение такого существа повлияло бы на мою судьбу… Почему же тогда я ничего не чувствую?»

Нахмурившись, он глубоко вздохнул и осторожно шагнул внутрь круга.

…И тут Санни заметил хаотический беспорядок рун, начертанных на полу возле левой руки узника. От их вида у него чуть не случился припадок.

Пошатываясь, Санни упал на колени, и его вырвало.

«Агх… черт!»

Эти руны… это были те самые руны, которые Заклинание использовало для описания таинственного Неизвестного. Только здесь интенсивность ужасного воздействия, которое они оказывали на разум любого, кто их видел, была намного, намного сильнее.

«Что за черт?»

Вытерев рот, Санни скорчил гримасу и с легким негодованием посмотрел на труп в маске.

Затем он поднял себя с пола, глубоко вздохнул… и снова посмотрел на ужасные руны.

И тут же Санни почувствовал раскалывающуюся головную боль и тошнотворное, ужасное ощущение, распространяющееся по его сознанию. Казалось, что все его мысли и воспоминания разрываются и перекручиваются. Но, несмотря на все это, Санни упорно продолжал смотреть на последнее послание, которое оставил пленник.

Он знал, что не сможет прочитать руны, он не знал этого языка, а Заклинание либо запрещало, либо не могло, либо отказывалось переводить их. Но по какой-то причине Санни чувствовал себя обязанным попытаться.

Превозмогая сильную боль, он медленно изучал странные руны. И вдруг его глаза расширились.

Потому что прямо под их хаотическим беспорядком была написана строка текста знакомым ему шрифтом — обычным руническим языком, который всегда использовало Заклинание.

На этот раз перевода не было. К счастью, Санни изучал эти руны и знал о них достаточно, чтобы самому понять написанное.

Последнее, что написал человек, заключенный под собором перед смертью, заставило его содрогнуться.

На камне была нацарапана короткая молитва:

'Слава Ткачу

Демону Судьбы

Первенцу

— неизвестного-"

Санни смотрел на руны, пока не потерял сознание. Только тогда он отвернулся и закрыл глаза.

Тошнотворный диссонанс ужасных рун так и остался в его сознании. Лишь по прошествии нескольких минут он немного потускнел, позволяя ему снова дышать.

Итак… таинственный Ткач, чей запретный род он унаследовал, на самом деле был связан с судьбой. Как и сам Санни.

Каковы были шансы?