— Я ничего не хочу, — огрызнулся он, и в его голосе вспыхнула злость, хотя она вовсе не обязательно была направлена на меня.

— Я ведь… должна умереть, да? — спросила я после еще одной долгой паузы, но ответить он не успел, потому что наш полицейский вернулся, протягивая Жнецу его бумаги. Тот принял их и тут же сунул стопку мне.

— Прошу прощения за задержку, сэр, — сказал коп. — Можете ехать.

Я перевела ошарашенный взгляд с водительских прав Жнеца на полицейского, решив, что ослышалась.

— Хорошего вечера, — бросил Жнец.

— Счастливого Хэллоуина, — отозвался офицер, развернулся и зашагал обратно к своей машине.

— Что… сейчас произошло? — выдавила я.

— У меня дипломатический иммунитет, — ответил он.

— Правительство знает о твоем существовании?

— Не совсем, — бросил он. — По сути, в системе я просто числюсь как тот, с кем лучше не связываться. Потому что, если разобраться, так оно и есть.

Трудно было с этим спорить.

Он снова завел машину, а я воспользовалась моментом, чтобы перевести взгляд с его водительских прав на него самого и обратно. На фото он не улыбался, что заставило меня задуматься: улыбался ли он… вообще хоть когда-нибудь?

— Тебя серьезно зовут Ричард Мертвый Хрен⁶? — уточнила я.

— Чего? — Его хмурый взгляд резко переметнулся ко мне, уставившись на бумаги в моих руках. — Нет, меня не зовут Мертвый Хрен, — прорычал он, выхватывая свое удостоверение. Он вгляделся в карточку, прежде чем презрительно бросить ее на заднее сиденье. — Блядь, так и есть.

— Серьезно?.. — переспросила я, запутавшись окончательно.

— Да там хрен! — выругался он. — Гребаная… это Флора натворила. Она отвечала за то, чтобы привести в порядок все наши бумажки, а я просто не замечал этого, потому что никогда не пользуюсь своими документами. Вообще.

— Флора? — поддразнила я, пока он с усилием закрывал окно. И кого это он имел в виду под словом «наши»?

— Она… Неважно, — бросил он, переключая скорость. — У меня нет имени.

— У каждого есть…

— У меня нет! — Зловещее рычание в его «нормальном» голосе заставило меня мгновенно заткнуться.

— И… как мне тогда тебя называть? — спросила я, когда в потоке машин образовался просвет и он снова вывернул на шоссе.

— Тебе об этом всё равно не придется беспокоиться, — произнес он слова, которые испугали меня сильнее всего, что он говорил до сих пор, — но зови меня Смертью.

— Куда ты меня везешь, Смерть? — спросила я, пока машина гулко катила по дороге.

— Я же сказал. Домой.

— А это значит, что ты знаешь, где я живу, — подметила я. — Тот белокурый мужчина, который пытался меня убить… он тоже знает, где я живу?

Руки Жнеца — или Смерти — судорожно сжались на руле так, что костяшки побелели.

— Ладно, — выдохнул он. — Похоже… нам всё-таки придется поговорить.

— Можем мы сделать это на следующем съезде? — Я кивнула на дорожный указатель с логотипами придорожных ресторанчиков. — Я ведь серьезно говорила, что пока не готова возвращаться домой. К тому же я не ела с полудня, а твоя фальшивая фамилия напомнила мне, как сильно я хочу есть.

— Чего? — огрызнулся он, переводя взгляд то на меня, то на дорогу.

Но я лишь указала пальцем на приближающийся съезд. — Нам нужно съехать здесь и на светофоре повернуть направо.



16 ЖНЕЦ

Она настояла на том, чтобы зайти внутрь. Прямо в ресторан.

В режущий глаза своей неестественной яркости и богохульно залитый светом ресторан McDonald's.

Причем «настояла» — это мягко сказано. Едва я заглушил двигатель, как она выдала: «Слава богу, я умираю с голоду», выскочила из машины, захлопнула дверь и, не оглядываясь, направилась прямо к этому безвкусному, пахнущему картошкой фри электрическому костру из сияющих желтых и красных вывесок.

Я стиснул зубы, мысленно ругая себя за то, что позволил уговорить ее привезти меня сюда, хотя должен был отвезти домой. Но она была права в главном.

Если Седрик смог найти ее в библиотеке, он найдет ее и в квартире. Я ни капли не сомневался, что он уже знал, где она живет. Может, он даже ждал ее там прямо сейчас.

Если только не увязался следом за нами…

Пробормотав сквозь зубы проклятие, я вышел из машины, со злостью захлопнув за собой дверцу.

— Подожди, — окликнул я ее с другого конца парковки, пока она уже бралась за ручку входной двери.

Хелена обернулась, вопросительно выгнув бровь, в то время как я, все еще облаченный в свои развевающиеся черные мантии, пересек асфальт и ступил на тротуар.

Принятие человеческого облика удерживало мою душу внутри, так что ее дымная сущность больше не вилась за мной хвостом и не клубилась вокруг. Но превращение в человека тоже несло с собой определенные сложности.

Может быть, если повезет, эта остановка окажется короткой.

Хотя я, по правде говоря, понятия не имел, куда двигаться дальше. Куда ее везти…

— Т-ты голоден? — спросила она, когда я остановился рядом. Она попыталась открыть дверь, но я навалился на нее плечом, придерживая створку, и заглянул внутрь сквозь стекло, выискивая любые признаки Седрика или его колдовских фокусов.

Большинство кабинок и столик пустовали. Внутри сидело всего пара посетителей: крепкий парень в бейсболке, уплетавший бургер, и пожилая пара, поедавшая мягкое мороженое. Через стекло доносился приглушенный тихий поп.

Никаких следов Седрика. Но это еще не значило, что он не околачивается где-то поблизости.

Наверное, мне не стоило так круто обрубать его душонку, когда он отирался возле библиотеки. Просто одно лишь его желание пробраться в тот лифт и убедиться в смерти Хелены… триггернуло меня.

Судя по всему, вызвав у меня приступ убийственной ярости.

Может, я и вправду сходил с ума. Окончательно сходил с ума.

Я занимался этой работой уже слишком долго…

Впрочем, я не мог отрицать, что то событие — косая расправа над Седриком — и мой рефлексивный порыв дать отпор привели к сегодняшнему фиаско. В благополучном исходе которого я все еще не был уверен.

— Я могу что-нибудь тебе купить, — предложила Хелена, пока я открывал для нее дверь, бросив прощальный взгляд на пустующую парковку. — Честное слово, это меньшее, что я могу сделать.

Я снова перевел взгляд на нее. Что она мне сейчас несет? Половина из того, что слетало с ее губ, казалось мне абсурдом. Не столько сами слова, сколько то, что она произносила их… мне.

— Понимаешь, — пояснила она, — за то, что спас меня? Уже трижды. Думаю, ты заслужил за это угощение.

Она проскользнула в ресторан, в то время как я кинул последний оценивающий взгляд на парковку и зашагал следом за ней.

Морщась от слепящего неонового света, который выжигал мне сетчатку, плавил мозг и истязал мою ночную, боящуюся света, рожденную в подземельях душу, я последовал по ее следам. Она целеустремленно двинулась к кассе, за которой стоял парень с кудрявыми волосами, прижатыми козырьком кепки.

— Классные костюмы, — оценил нас подросток, взглянув на бейдж: «Брайс».

— Ой, я не… — Хелена осеклась. Она окинула взглядом мою черную мантию и откашлялась. — То есть спасибо. — Она изобразила малюсенький книксен, а затем ткнула в меня большим пальцем. — Он — Смерть с косой, а я — детская библиотекарша.

Хелена нервно и высоко хихикнула, поделившись этой шуткой исключительно с самой собой.

Брайс одобрительно кивнул.

— Идеальная пара, ничего не скажешь.

Пара?

Я наградил его таким взглядом, что парень испуганно сглотнул слюну.

— Ага, ну… ч-что вам предложить? — выдавил он, снова утыкаясь в экран монитора.

Хелена смерила меня укоризненным взглядом, а затем повернулась к Брайсу — чья рука откровенно дрожала над сенсорным экраном.

— Набор «Хэппи-Мейл» с наггетсами… то есть «Хэппи Мил», — поправилась Хелена. — Мил, а не Мейл. Счастливый обед. И… — Она указала на меня. — Всё, что хочет мой… партнер по свиданию.