И все же я вытащила из сумочки телефон. Потому что выбор, судя по всему, сводился к вызову дорожной помощи или Uber. Что из этого мне действительно было нужно?

Ответ пришел сам собой — по крайней мере частично, — когда моя машина завелась.

— Чего?

Моргая от удивления, я отпрянула от автомобиля, который громко взревел, словно кто-то жал на газ, хотя на водительском сиденье — да и ни на каком другом — никого не было.

Машина резко дернулась вперед, отчего я с испугом отскочила назад.

О боже. Это снова повторялось. Только на этот раз вместо того, чтобы свалиться с балкона или лететь вниз по шахте лифта, меня собирался сбить собственный, украшенный подсолнухом желтый Volkswagen Beetle.

Перекинув ремешок тыквенной сумочки через плечо, я бросилась бежать к зданию, крепко сжимая в одной руке ключи от входной двери, а в другой — телефон.

Если я вернусь внутрь здания, сработает сигнализация и приедет полиция. Я смогу переждать внутри, пока…

Сдавив горло испуганным вдохом, я споткнулась и замерла у ступеней, ведущих к главному входу.

Облаченный в тот же безупречный черный костюм, теперь дополненный сюртуком в тон, прямо по центру широкой лестницы стоял мужчина. Его синие глаза излучали леденящий взгляд, а бело-русые волосы развевались на ветру.

Этот мужчина — тот, кто должен был быть мертв, тот, чью смерть я видела собственными глазами — уставился прямо на меня, а уголок его рта кривила едва заметная недоброжелательная усмешка.

Все предостережения Жнеца разом всплыли в моей памяти, обретая куда больший смысл, чем раньше, ведь он наверняка знал, что этот человек вернется.

Однако блондинчик уже заметил меня, и с той ухмылкой, что застыла на его губах, «вступать в контакт» с ним было последним, чего мне хотелось.

Прячься, говорил мне Жнец.

Но что делать, если прятаться было негде?

Особенно когда моя собственная машина со слепяще-сияющими фарами неслась прямо на меня.



11 ЖНЕЦ

— Счастливого Кануна Дня всех святых, Смерть.

Я мысленно вздохнул, когда Флора бесшумно приблизилась и встала в поле моего зрения, а ее босые пальцы ног свесились над краем крыши нью-йоркского небоскреба. Я решил поразмыслить здесь после того, как забрал синюю душу из одного из офисных кабинок. Будем надеяться, что его пустую оболочку найдут раньше, чем позже, хотя те, кто засиживается допоздна на работе, обычно не имеют близких, которые сразу бы хватились их.

Сидя на самом краю, с массивной каменной горгульей по левую руку и болтающимися над окнами ботинками, я сердито вглядывался в мерцающие потоки машин внизу.

Кислый смрад смога смешивался с далекими ароматами еды, и этот коктейль запахов так сильно отличался от теплого, цитрусового и едва уловимого цветочного аромата Хелены. Апельсины и жимолость с легким намеком на ваниль.

Черт. Какого хера я вообще знал, чем она пахнет?

Может, уловил шлейф, пока держал ее в заложниках в подвале библиотеки. А может, этот запах просто витал в ее квартире.

Тревожно, что я могу разложить всё по нотам. И, пожалуй, немного жутковато.

Блядь, неужели я извращенец?

— Для меня эта ночь тоже выдалась тихой, — произнесла Флора. — Надеюсь, так и продолжится…

Далеко внизу гудели клаксоны и выли сирены, пока мимо нас свистел ветер, взъерошивая огненные пряди волос Флоры и тщетно пытаясь дернуть за капюшон, который я никогда не позволял себе опустить.

— Я должна спросить, — продолжила она. — Ты действительно больше не заговоришь с Йоханном?

Переложив тканевую сумочку на колени, Флора уселась рядом со мной, болтая ногами в ожидании ответа. Когда я промолчал, она принялась рыться в своей сумке.

— Только что из Висконсина, — сказала она. — Смотри, что я ему добыла.

Изящной рукой Флора вытащила огромный кусок ненастоящего желтого сыра. Ухмыляясь, фея водрузила поролоновый треугольник себе на голову, демонстрируя, что эта новинка пополнит растущую коллекцию головных уборов Йоханна.

— Думаю, он будет в восторге, — добавила она. — Ты так не думаешь?

Я ничего не ответил. Не потому, что планировал игнорировать Флору. Точно так же, как и в случае с Йоханном, я просто не знал, что ей сказать.

Правда заключалась в том… что мне нужна была помощь. Но в то же время я понятия не имел, как об этом попросить.

Да и сам не был уверен, действительно ли мне это нужно.

Потому что, попроси я о помощи, это значило бы, что Флора и Йоханн ввяжутся в дело и станут соучастниками, точно так же, как и я. У Флоры даже мог найтись потенциал забрать душу библиотекарши — Хелены — самостоятельно. Большинство взрослых душ оказывались слишком сильными и неподъемными для нее, но душа Хелены вполне могла последовать за феей.

По телефону Хелена сказала, что «чувствует» мое присутствие. В каком-то смысле я тоже ощущал ее дух. У меня создавалось впечатление, что ее душа, если обращаться с ней бережно и пока она не встревожена, окажется легкой и легко переносимой, хрупкой, как шелк.

Хотя от одной мысли о том, что эта душа покинет безжизненное тело Хелены, у меня в пустом желудке начинало тошнотворно урчать.

Возможно, лишь потому, что последовало бы за этим.

Я вполне допускал, что Флора лично доставит ее Сиру Белому и попытается взять вину на себя, чтобы отвести от меня удар.

Избранные — они ведь не станут смещать Флору с ее роли. Кого они найдут ей на замену?

И все же незаменимость Флоры не означала, что она избежит какого-то наказания за сговор.

Кроме того, я не хотел, чтобы она забирала душу Хелены. Это должен был сделать я.

Но с другой стороны, выполнять эту задачу мне тоже совсем не улыбалось.

Флора вздохнула.

— Ты ведь не расскажешь нам, никому из нас, что на самом деле происходит, верно? — Наклонив голову в сырной шляпе, она подалась вперед, пытаясь поймать мой ускользающий взгляд из-под капюшона.

— Всё сложно, — признался я.

— Сложно, — эхом отозвалась Флора. — Очевидно, это как-то связано с Седриком. И, пожалуй, если бы мне пришлось гадать, с той пропавшей душой?

Мм. Похоже, Флора и Йоханн уже успели посовещаться и сравнить последние заметки.

— Знаешь, — произвела на свет тихим и напряженным голосом Флора, будто ступая по тончайшему ледку. — Возможно, тебе стоит сменить тактику общения с ним. У Седрика есть свои недостатки. Наверное, можно сказать, что они есть у всех нас. Но, Грим. Есть ли хоть какой-то вред в том, чтобы позволить ему пойти с тобой разок-другой? Кто знает? Может, взглянув на изнанку работы поближе, он наконец поймет, что это не для него — и тогда он найдет себе другой объект для одержимости.

Внутри меня всколыхнулась злость. Впрочем, гнев никак не помог мне в разговоре с Йоханном, так что я постарался просто отпустить его.

Йоханн и Флора — они видели в Седрике что-то такое, чего не видел я. Наверное, если бы он не был так одержим идеей сместить меня, я бы даже нашел в себе капельку толерантности к нему.

— Ты бы запела по-другому, если бы он пытался сдать тебя с потрохами? — бросил я вызов.

— Думаю, Седрик просто мастак болтать языком, — ответила Флора. — Он говорит, что хочет твою должность, но он так отчаянно пытается действовать тебе на нервы, что я невольно задаюсь вопросом: а твоя ли компания ему на самом деле нужна? Если хочешь знать мое мнение, мне кажется, он втайне равняется на тебя. Если подумать, ему ведь тоже наверняка одиноко. Быть бессмертным.

Флора и Йоханн нянчились с Седриком. Они видели в нем лучшее, потому что не провоцировали его худшие стороны.

Я же провоцировал. Но, судя по всему, одним лишь своим существованием.

В любом случае, этот спор мне было не выиграть.

У меня еще оставалась надежда одержать верх в противостоянии с Седриком.

Долгое время я хранил молчание, позволяя паузе затягиваться, выжидая момент, чтобы сформулировать следующие слова как можно аккуратнее.