Целовал ее.

Спал с ней…

Клятва, прилагавшаяся к этой роли, включала обет — данный Немногим, — ни в коем случае не вмешиваться в жизни живых.

А я в последнее время чертовски нагло и открыто вмешивался.

Но.

Я был не настолько глуп, чтобы не прикинуться дурачком.

— Есть какая-то проблема? — спросил я, озираясь по сторонам в поисках Флоры, которой здесь не было. Оставалось надеяться, что она прячет тело Седрика где-нибудь в менее заметном месте, чем его собственный рабочий стол. И еще больше я надеялся, что она успела это сделать до того, как Сэр Белый соизволил устроить экскурсию по нашим владениям.

— Никаких проблем, — произнес Сэр Белый, склонив в мою сторону маску, причем движение сопровождалось странным щелчком. От этого звука мои кости заледенели. — По крайней мере… помимо проблемы со все еще пропавшей душой Обреченной. Что отчасти и послужило причиной этого… повторного визита.

— Отчасти, — снова повторил я, бросив взгляд на Йохана, который вернулся к своим записям, хотя то и дело поглядывал на меня между строчками, и в его взгляде читалось немое предупреждение вкупе со страхом.

Помоги нам всем бог, если он предварительно не провел инструктаж со своей болтливой птицей на предмет того, как держать клюв на замке.

— Сегодня ночью должен прибыть еще один Обреченный, — сказал Сэр Белый. — Именно поэтому я ждал тебя.

И вот к черту полетел мой гребаный план привлечь Флору к помощи, чтобы отделить эту душу от остальных и попытаться запихнуть ее в Седрика хотя бы на пару минут ради ответов.

— Йохан настаивает, что проблема должна быть на моей стороне, — продолжил Сэр Белый. — И на данный момент я вынужден с ним согласиться. Ведь Обреченный, оставленный в этом мире, уже давно встретил бы свой конец и был доставлен сюда. Тем не менее, я подумал, что если лично проконтролирую твою доставку этого Обреченного, то смогу проследить его путь в Бассейн и оттуда выявить любые аномалии в маршруте. Возможно, например, этот Обреченный совершит аналогичный крюк и тем самым выведет меня на пропавшую душу.

Поговорить с парнем из Айдахо мне не светило. По крайней мере, если я хотел прикрыть свою задницу и не угодить в Черный Бассейн.

А мне нужно было это сделать. По крайней мере до тех пор, пока я не выясню, кто пытался подобраться ко мне через Хелену.

Кто еще…

— Звучит логично, — заметил я, оставив косу стоять прямо посреди комнаты, и зашагал к нему и Белому Бассейну, изображая полное безразличие, притворяясь совершенно невозмутимым. И делая вид, что меня ни капли не бесит невозможность узнать, как и почему другой Обреченный оставил ту записку для Хелены, что он знал о положении Хелены и не приложил ли к этому руку Седрик.

— Он прямо здесь, — сказал я, поднимая песочные часы.

Сэр Белый ничего не ответил. Вместо этого, под аккомпанемент еще более жутких щелчков и глухого шипения, похожего на отдаленное шкворчание горящей плоти грешников, он поднял одну из затянутых в металл рук, растопырив серебряные когти в сторону Бассейнов — приглашение выполнить свою работу.

И мне пришлось — к черту все оставшиеся без ответа вопросы.

Подойдя к Белому Бассейну, я отвинтил крышку песочных часов своей костлявой рукой.

Души, предназначенные для Белого Бассейна, бешено закружились, когда я завис над чашей. Заставляя себя двигаться, делать то, чего было не избежать, я опрокинул сосуд, и верхний слой душ хлынул наружу, а пастельные сферы запрыгали в водоворот смеси.

Бледно-небесно-голубая душа Сиэло вылетела наружу, и дух старика плеснул в перламутровые воды.

Его унесло круговоротом. Моя последняя надежда на понимание исчезла.

— Что-то не так, Жнец? — поинтересовался Сэр Белый, поднимаясь под новое низкое шипение и град щелчков.

— Ничего, — ответил я, хотя на самом деле всё было с точностью до наоборот.

— Обреченный, — произнес Сэр Белый. — Я должен проследовать за ним. Будь уверен, я доложу о результатах.

— Конечно, — выдавил я.

— Возможно, Седрик будет здесь, когда я вернусь, — произнес Сэр Белый. — Жаль, что я разминулся с ним на этот раз. У него почти всегда находится что-нибудь забавное.

С этими словами Сэр Белый рассыпался шаром бледного белого света, который тут же нырнул в Белый Бассейн под звуки беззвучного всплеска, а его трон и столик испарились, превратившись в туман.

Я рухнул, костяные колени ударились о мраморный пол, а голова безвольно повисла.

Позади меня со звонком завалилась коса, громко громыхнув в зале Бассейнов.

— Жнецу больно! — завопил Плуто, взмывая в воздух. — Красный код!

— Смерть! — позвал Йохан, подбегая ко мне. — Что такое, Жнец? Что случилось? Ты в порядке? Ответь мне.

— Я… должен был рассказать ему всё, — произнес я. — Но… не могу.

— Что бы ни случилось, Смерть, — сказал Йохан, — я не позволю им отправить тебя в Черный Бассейн.

Сказано так, будто он действительно мог их остановить…

— Больше нет никакого Черного Бассейна, — пробормотал я. — К черту Черный Бассейн.

Птица Йохана вспорхнула и приземлилась прямо пере мной на мраморный пол, моргая бусинками глаз из-под капюшона.

— Смерть, Смерть. Кто-нибудь, помогите ему.

— Это из-за нее, да? — раздался тихий голос с легким шотландским акцентом где-то рядом, и в поле зрения появилась пара маленьких босых ног. Чередуя мгновения, Флора опустила маленькую ладонь на выступающие позвонки моего хребта. — Твоя крошка-девочка.

Выпустив из рук песочные часы, я поднес дрожащую руку к лицу, которого у меня не было, закрывая глазницы черепа, потому что сейчас не мог просто зажмуриться.

— Я не могу этого сделать, — сказал я им. — Я не могу позволить ей умереть.

— Потому что ты привязался к этой девочке… — произнес Йохан, и его голос упал тактом ниже, так, будто он знал, что это правда, и даже хуже… будто он понимал.

— Потому что, — поправил я, и голая правда ударила меня наотмашь в тот самый момент, когда я произнес эти слова вслух, — я люблю ее.



39 ХЕЛЕНА

Это всегда происходило именно так. Каждый единственный раз, без единого сбоя.

Мне следовало бы научиться не удивляться. В конце концов, мне было не привыкать к тому, что меня «динамят» — каламбур не планировался.

Но на этот раз…

Молчание Жнеца. Иронично, но оно грозило меня убить.

Три недели. Целых три недели от него не было ни весточки. Ни случайных полуночных звонков, ни внезапных появлений. Даже простой смс. Хотя умел ли он вообще писать сообщения?

Неважно. Он прекрасно знал, как меня найти.

Когда наступил День благодеяния, я поехала к родителям в среду, накануне праздника, хотя лететь самолетом даже не рискнула.

Быть Обреченной означало, что мне суждено умереть. А я так и не успела спросить у Смерти — до того, как он испарился из стратосферы, по крайней мере, из моей, — значит ли это, что я могу подвергнуть опасности других людей.

Пока что мои стычки со смертью происходили в одиночку. И все же я не могла заставить себя сесть в самолет или автобус. Не зная наверняка.

Хотя я могла бы арендовать машину, я поехала на «Судье». Почему-то, сама не до конца понимая почему, в ней я чувствовала себя в большей безопасности — даже при том, что на самом деле это было не так.

Судьба, если она действительно продолжала идти по мою душу, вряд ли заботилась о том, какое пространство я занимаю.

Или чью машину…

Конечно, Смерть ни за что не одолжил бы мне ее в первую очередь, если бы переживал, что его тачку разнесет вместе со мной. И, пожалуй, именно поэтому мне было спокойнее за рулем «Судьи».

За те три дня, что я гостила у родителей, владение этой машиной (вместе с моим более унылым, чем обычно, настроением) вызвало кучу вопросов, с которыми я кое-как справилась.

Моя машина? Она просто в ремонте — технически это не было ложью.

Эта машина? О, я одолжила «Судью» у друга — нет, он мне не парень.