— Мне нужна услуга, — сказал я ей.

— Если ты проносишь сырную шляпу целую ночь, — ответила она, — что угодно.

Я медленно перевел на нее тяжелый взгляд — даже если в своей нынешней форме технически не мог метать молнии глазами. И все же она должна была прочувствовать жар моего взгляда.

— Флора, я серьезно.

Она пожала плечами.

— Я тоже!

— Я не собираюсь надевать эту хрень.

Она улыбнулась мне. — Тогда я ничего не могу пообещать и вряд ли буду тебе полезна.

— Мне нужно знать, как проникнуть в царство Белого Бассейна… без прохождения через Бассейн. Так, чтобы никто не заметил.

Улыбка сошла с лица Флоры. Она перевела взгляд вперед, вглядываясь в городской пейзаж и мерцающий в лунном свете Гудзон.

— Йоханн говорил, что подозревает тебя, — прошептала Флора, и веселость исчезла из ее звонкого голоса. — Теперь, когда это подтверждено, нетрудно догадаться и о том, что затеял Седрик. Он пытается подставить тебя, верно?

Теперь-то она понимала, почему я так люто ненавидел этого ублюдка?

— Ты знаешь, как попасть в владения Сира Белыйа, или нет? — спросил я.

— Не знаю, — ответила Флора. — Но… думаю, смогу выяснить. У меня есть… один друг, который может знать.

— Друг, — повторил я. — Тот самый друг, который потом потребует что-то взамен за твою помощь?

Флора снова улыбнулась, еще более лукаво, чем прежде, продолжая болтать босыми ногами — холод совершенно на нее не действовал, хотя на ней была кремовая блузка с заниженной проймой и зеленое платье до икр.

— Полагаю, мне придется сначала все узнать, а потом уже перенаправить тебе счет, да?

— Я тоже останусь у тебя в долгу, — промолвил я.

Улыбка снова исчезла с лица Флоры. Она удивленно поморгала, застигнутая врасплох, а затем сняла сырную шляпу.

— Ты ведь не собираешься рассказывать мне об этой душе, да? — спросила она.

— Тут не о чем рассказывать. — Я подтянул ноги и поднялся на полный рост.

— Ну, это наглейшая ложь из всех, что я слышала, — фыркнула фея, тоже поднимаясь на ноги — ей приходилось делать четыре шага на каждые два моих, чтобы поспевать за мной, пока я тяжело шагал по крыше. — И это даже если предположить, что ты сам в это веришь. Тогда ответь мне вот на что. Неужели вся эта каша, в которую ты вляпался, как-то связана с теми блестками, что ты до сих пор с себя стряхиваешь?

Я остановился и бросил сердитый взгляд на Флору, которая указала пальцем на мои одежды. Раскинув руки, я окинул себя взглядом, и моя челюсть отвисла, когда я заметил малейший намек на золотистое сияние. Я ведь даже пользовался одним из этих гребаных липких валиков для одежды! Эта дрянь вообще отстирывалась хоть чем-нибудь?

— Мне нужно идти, — бросил я ей, а подол моей мантии затрепетал на ветру.

— Куда? — спросила она, кивнув на сияющие песочные часы у меня на поясе. — Я бы сказала, что ночную норму ты уже выполнил, а в последнее время ты вообще сбрасываешь собранные души до того, как отправиться на свое новое загадочное полуночное задание.

Я заскрежетал зубами. — Не знал, что ты ведешь график моих привычек.

— Только когда они меняются, — возразила Флора. — Чего на моей памяти вообще никогда не случалось, верно? И уже одно это заставляет серьезно поволноваться. И знаешь что, Смерть? Мы с Йоханном правда переживаем за тебя. Кстати, перед тем как ты вернешься в Священные Залы, я должна предупредить: Седрик вернулся.

— Что? — я сделал шаг к ней. — Когда?

Она моргнула, испуганная зловещим рычанием в моем голосе.

— Да… совсем недавно? Когда Йоханн спросил его, что случилось, Седрик ответил, что это между вами. Он поинтересовался, на месте ли ты, но Йоханн сказал, что ты на работе, так что он ушел. Но перед этим попросил меня передать тебе — если я тебя увижу, — что он собирается забрать тот самый заказ из библиотеки.

Я упер костлявую руку в лоб.

— Блять.

— Смерть? — позвала Флора, и ее лицо помрачнело от еще более глубокой тревоги, чем прежде. — В чем дело? Это значит что-то плохое? Он вечно охотится за какими-то книгами, так что я не придала этому особого значения.

— Который час? — потребовал ответа я.

— Я… я не знаю, — растерялась Флора. — Немного за девять? А что?

У меня не было времени на объяснения.

Возможно, времени у меня вообще не оставалось.

И все же я обратился в дым, направившись в первую очередь к библиотеке, ведь по четвергам Хелена работала в вечернюю смену.

Я не чувствовал приближения ее неминуемой смерти, но этого и не должно было быть, поскольку любое нападение со стороны Седрика не было предопределенным событием.

Если мне повезет — если повезет ей, — я еще успею добраться до нее раньше него.



12 ХЕЛЕНА

Мои ноги несли меня вперед с бешеной скоростью, когда я пролетела мимо библиотеки, мчась изо всех сил прочь от бордюра, на который мой взбесившийся «Жук», преследуя меня, уже успел взлететь. Я бросилась к зарослям кустарника, которые, хотя и не остановили бы машину, по крайней мере могли ее немного притормозить.

— На помощь! — завопила я изо всех сил, продираясь сквозь кусты, хотя оставалось только гадать, кто вообще мог прийти мне на помощь в такой ситуации.

Бросив взгляд назад, я увидела, как моя машина с трудом прорывается сквозь ветки. Я воспользовалась моментом и выскочила на Третью улицу, прямо наперерез пикапу, которому пришлось резко вильнуть, чтобы не сбить меня.

— О боже! — визжа, я отпрыгнула с проезжей части и вскарабкалась на противоположный тротуар. Как только я промчалась мимо ряда припаркованных у счетчиков темных машин, их моторы взревели к жизни, а фары вспыхнули.

— И не думайте! — взвизгнула я, снова меняя курс и бросаясь обратно через дорогу, убегая от шеренги беспилотных авто, которые одно за другим срывались с мест и мчались за мной следом, точно так же, как мой собственный «Жук».

Каким-то чудом мне удалось вернуться на библиотечную сторону улицы, не превратившись в лепешку на асфальте, хотя мой «Жук» к тому моменту уже исчез с того места у кустов.

Я неслась по тротуару, а мои балетки хрустели по сухим листьям, которые неслись следом. Гонимая ветром, казалось, пытавшимся меня подгонять, я переводила взгляд с телефона на дорогу.

Движение теперь разделилось на два бурных потока: один состоял из живых водителей, пытавшихся объехать хаос, а второй — из одержимых машин, нацеленных в лепку раскатать меня в асфальт.

— Помоогииииите! — завопила я снова, судорожно пытаясь нащупать кнопку экстренного вызова на сотовом. Затем, когда я подпрыгнула, пытаясь увернуться от решетки радиатора беспилотного «Бьюика», заскочившего на тротуар, телефон выскользнул из рук и со звуком треснул о мостовую. Бросив гаджет, я резко свернула в узкий переулок за библиотекой.

Этот проход выводил на Вторую улицу, шедшую параллельно Третьей. Но путь к другому выходу преграждало кое-что похуже любого «Жука» или легковушки.

Каким-то непостижимым образом гигантский детский книгомобиль библиотеки — тот самый, на боку которого красовался гигантская Очень Голодная Гусеница — заехал прямо в переулок.

Плоская темная морда огромного рокочущего автобуса отражала фонари так, будто у него светились жуткие глаза. Его мотор ревел и рычал, и я сжалась под этим взглядом, ослепленная и дезориентированная его дальним светом.

Я замешкалась, на секунду искушая себя броситься на эту громадину, просто чтобы попробовать прорваться к водительской двери в стиле голливудских боевиков. Однако шансы проскочить в его норовистую складную дверь до того, как эта тварь меня раздавит, были невелики, так что я развернулась, чтобы снова бежать. Но как раз вовремя, чтобы заметить на дальнем конце переулка моего возвращающегося «Жука».

— Ой, да закройте же эту чертову книгу, — прошептала я. Хотя, пожалуй, сейчас был самый подходящий момент начать материться по-настоящему.