— Ни один из нас сейчас не на смене, — возразил он, догоняя меня.
— У меня есть дела, — бросила я — и это не было чистой ложью. Я планировала пойти в кино и купить себе какое-нибудь лакомство. Последнее время стены моей квартиры казались слишком тесными, а ее пустота напоминала о том, как много я упустила, гоняясь не за тем, за чем следовало.
Конечно, у меня была хорошая работа, и я обожала свою семью, но мне так и не довелось встретить своего человека. И все больше казалось, что… этого никогда не случится.
Я винила во всем себя — за то, что тратила время на парней, которые не играли вдолгую, на мужчин, не заинтересованных в поиске своей второй половинки. Таких, как Питер.
— Куда ты направляешься? — спросил он. — Я могу поехать с… тобою…
Он осекся, когда мы приблизились к Судье. На его симпатичном лице отразилось крайнее недовольство, пока я извлекала наружу звенящие ключи Смерти.
— Что это, к черту, такое? — спросил он, переводя взгляд с меня на монструозную машину Смерти.
— Моя в ремонте, — солгала я, выдавая откровенную ложь. Впрочем, следом я добавила правду. По какой-то причине я все еще чувствовала себя обязанной сообщать Питеру подробности, которые его вообще-то не касались. — Я… одолжила ее.
— У кого? У Безумного Макса? — потребовал ответа он, повышая голос. Выражение абсолютного отвращения исказило его черты, пока он обходил черную как ночь машину, оглядывая ее поверх очков так, будто ресторанный критик разглядывал заплесневелый хот-дог.
Его придирчивый осмотр Судьи разжег во мне злость, хотя я не могла до конца объяснить почему. Так или иначе, я повернулась к нему, вздернув подбородок и расправив плечи.
— У моего парня, — выпалила я наглую ложь — ложь, сорвавшуюся с языка в надежде, что он наконец заткнется, отстанет от меня на оставшуюся мне короткую жизнь и заберет с собой свое напыщенное высокомерие.
И выражение полного потрясения на его лице стоило каждой унции угрызений совести, вызванных моим обманом. Он в упор уставился на меня, не веря своим глазам.
— У твоего парня? — переспросил он, словно не веря, что такое слово вообще может сочетаться с кем-то вроде меня.
Это задело, хотя и не должно было.
— Да, — бросила я, вставляя ключ в дверь со стороны водителя.
— С каких это пор у тебя есть парень? Подожди-ка секунду. Это что, тот самый тип был у тебя дома на днях?
Опять же, он имел в виду ночь, когда я чуть не погибла.
Но неужели это и правда могло задеть его за живое?
Разве он не встречался с Клео?
— Я не собираюсь обсуждать свою личную жизнь с коллегами по работе, — выпалила я, чувствуя, как во мне поднимается гнев.
— Серьезно? — отрезал он с ехидной интонацией, указывая на себя. — Ну, не так уж давно ты вполне комфортно чувствовала себя, занимаясь кое-чем бо́льшим с этим самым коллегой по работе.
За это мне следовало бы отвесить ему пощечину. Его слова, более острые, чем всё, чем он когда-либо меня колол, более острые, чем я заслуживала, полоснули меня по самому живому и выбили почву из-под ног.
Грозящие пролиться слезы подступили к глазам, и я открыла водительскую дверь Судьи, с трудом вытаскивая ключи обратно. Я замерла, издав испуганный вздох, когда при движении бокового зеркала автомобиля в его отражении четко проступила знакомая фигура — и знакомое лицо.
Я резко обернулась, и мертвые бабочки в моем животе мгновенно ожили, взмыв в воздух единой стаей, и этот внезапный полет лишил меня способности дышать.
Объекты в зеркале действительно находились ближе, чем казалось…
Он стоял там в человеческом облике, одетый как мечта какого-нибудь металлиста: в рваных джинсах, ботинках со шнуровкой до половины и кожаной куртке, а из-под ворота его футболки с Metallica выползали черные татуировки, покрывая его шею замысловатой картой.
— Жнец, — каким-то чудом удалось выдавить из себя мне.
Но этот суровый синий взгляд даже не скользнул в мою сторону. Вместо этого он был неотрывно устремлен на мужчину, стоявшего за моей спиной — на Питера.

29 ЖНЕЦ
Похоже, у Хелены объявился друг. Друг, который делает ее очень несчастной.
И от этого я был чертовски зол.
Будем надеяться, ради его же блага, у этого придурка хорошая страховка.
Хелена уставилась на меня с раскрытым ртом, когда я приближался, звеня цепями и шаркая ботинками по асфальту. Я удостоил ее лишь мимолетным взглядом, когда забирал у нее открытую дверцу машины и вставал между ней и этим ублюдком.
Поскольку я прибыл всего мгновение назад, их разговор я пропустил. Но этот напыщенный взгляд мудака в сочетании с опустошением на лице Хелены заставили мою правую руку судорожно сжаться в кулак.
— Это он? — спросил мужчина, кивая в мою сторону, и его британский акцент — слишком похожий на акцент Седрика — чертовски меня раздражал.
— Этот долбоёб тебя достает? — спросил я Хелену, наконец глядя на нее сверху вниз. Наши глаза встретились вплотную впервые с момента моего появления, и эта связь послала сквозь мою систему ударную волну воспоминаний — далекое и громыхающее эхо того одурманивающего поцелуя, которым она меня наградила. Не говоря уже о моем последующем и скандальном омовении ее вечного существа остатками моей изорванной в клочья души.
— Эм, — произнесла она, запутавшись пальцами в моих ключах. Ногти на них были накрашены нежно-розовым лаком, на тон темнее естественного оттенка тех идеальных губ. Губ, жар которых я все еще ощущал…
Черт, при дневном свете она была прекрасна, а затухающее солнце наделяло ее аурой богини с сиянием, которое отчаянно пыталось имитировать золото ее волос.
— Если вы не возражаете, мы вообще-то разговаривали, — подал голос мальчик с хвостом, чьи слова вернули на мое лицо хмурое выражение, которое я позабыл удержать — вместе со свирепым взглядом. — Я бы хотел закончить разговор с ней.
Мне показалось, что этот урод уже сказал — и сделал — достаточно.
— Дай угадаю, — бросил я, указывая на него. — Это Питер.
— Ты издеваешься? — рявкнул Понивейл, обращаясь к Хелене. — Ты говорила со своим парнем обо мне?
Парнем?
Моя голова резко повернулась к Хелене, которая уставилась на меня во все глаза, ее выражение лица было исполнено ужаса. Она мертвой хваткой вцепилась в ключи, посылая мне молящий взгляд и прося прощения за один из сотен грехов, которые, как ей казалось, она совершила просто фактом своего существования. И в этом испуганном взгляде я получил ответ.
Прежде чем я добрался сюда, она, должно быть, пыталась отделаться от этого неудачника, который, вероятно, расспрашивал ее про машину. И, как поступали многие женщины до нее, она выдумала историю о наличии парня просто для того, чтобы спастись от нежелательных притязаний излишне ретивого зануды, который не понимает намеков.
Понял, попытался передать я ей своим взглядом. Задание, блин, принято.
Я мягко обхватил руку Хелены своей, забирая ключи от Судьи. Несмотря на страх, она отдала их мне без малейшего сопротивления, точно так же, как отдала свою душу, когда я вытянул ее из ее хватки. Я все еще чувствовал ее вкус. Этот лимонадный укол, этот жар горячего меда.
Насколько плохой идеей было снова прийти к ней? Теперь это уже не имело значения, верно?
— Я сказал, что хочу поговорить, — рявкнул он — мне.
— Да ну, — проворчал я. — Знаешь, что говорят о людях в аду? Хелена, садись в машину.
Я кивком указал ей на пассажирскую сторону.
— Мне плевать, кто ты такой, — заявил Ублюдок, пока Хелена обходила Судью сзади, чтобы добраться до другой двери. — Ты не имеешь права указывать ей, что делать.
— Расслабься, — бросил я ему. — Ей нравится.
Это точно взбесило его окончательно. Отвернувшись от меня со злобной гримасой на лице, он поспешил перехватить Хелену. Шаг, который гарантировал, что прямо сейчас у него начнется очень, очень тяжелый день.
