Поднявшись, я прислонил косу к столу на посту медсестры, пока возился с тем, чтобы надежно зафиксировать Обреченного в своих песочных часах.
Внутри меня сжался дух от мысли о судьбе этой души, этого Обреченного, который так и не смог сделать то, чего хотел. Которому, к тому же, было отпущено куда больше времени, чем Хелене.
Хелена…
Неужели действительно ничего нельзя было сделать?
Уйдя из больницы, я отправился собирать все те души, которые заставил ждать, пока прогуливал работу с Хелене. После этого я принялся за свежие. Забот хватило почти до пяти часов вечера — как раз в это время Хелена обычно уходила домой. К тому же, это было через час после того, как на смену заходил ее коллега и друг Хантер.
Промежуток времени, который позволил бы мне поговорить с ним в ее отсутствие.
Потому что, пока я не разберусь, что происходит и что мне нужно предпринять, мне следовало держаться от нее подальше.
Хотя бы потому, что я просто не смог бы удержаться от соблазна снова взять ее точно так же.
А прямо сейчас, если я собирался спасти ее жизнь, сберечь ее душу в этом мире и в этом существовании, мне нужно было чертовски сильно сосредоточиться.

36 ХЕЛЕНА
Я проснулась прямо перед рассветом и обнаружила, что Смерти нет. Вернее, со мной его не было.
Пролежав в постели почти полчаса, пока всё мое существо перезагружалось и переходило в режим восстановления, я то ли сползла, то ли свалилась с матраса. Завернувшись в простыню, я отправилась искать его по квартире — вдруг он все-таки остался. Смерть…
Вместо этого я нашла записку, которую он накарябал на моем блокноте с подсолнухами розовыми чернилами, просто потому что ручка этого цвета оказалась под рукой.
Вызван к Обреченному.
С.
Оторвав листок, я стояла на кухне-столовой и тупо пялилась на бумагу — так, словно, если подождать достаточно долго, на ней появятся новые слова. Хоть какой-то намек на то, когда он вернется, или подмигивающий смайлик, или непристойное обещание — что угодно, за что можно было бы зацепиться до нашей новой встречи.
Я ненавидела борьбу с подступающим страхом — новым страхом, — что эта записка была ложью.
Он уже говорил, что Обреченные редки. Относительно редки…
Так что, возможно, он просто набросал удобную отговорку.
Потому что, может, ему не хотелось находиться здесь, когда я проснусь, и возвращаться он тоже не планировал?
Иными словами, возможно, он сожалел о случившемся?
Я — нет. И никогда не стану…
Хотя теплый душ помог мне вернуться в свое тело — быть может, даже в буквальном смысле, — мыло и вода ни капельки не смыли из головы застрявшие там грязные мысли.
Каково это — принимать душ вместе с ним…
В каких еще уголках моей квартиры — или его собственной — мы могли бы… предаться утехам.
Какими разными способами я могла бы… отплатить ему тем же.
Полагаю, единственным утешением перед лицом возможного скорого конца этого мира (если таковое вообще существовало) было то, что мне больше не придется беспокоиться о своей личной жизни или о том, что ни одно будущее свидание в спальне никогда не сравнится с этим опытом.
Этот мужчина подарил моей душе оргазм — тот самый, что наложился на физическое наслаждение, которое он мне доставил.
Не без помощи призрачных щупальцев.
— Я погибла, — пробормотала я про себя, и мой голос тихо отразился эхом в тесной душевой кабине, пока вода смывала в сток цитрусовый гель для душа и последние остатки надежды на то, что я не влюблюсь в это запретное существо — или что я уже в него не влюбилась. — Я погибла, и всё, чего мне хочется… это чтобы он сделал это со мной снова.
И всегда.

37 ЖНЕЦ
— Я могу… вам помочь? — спросил парень, вытаскивая из уха наушник.
«Хантер» — гласил его бейдж.
Я стоял в конце прохода между высокими стеллажами и хмурился на него дольше, чем следовало, не произнося ни слова. Просто…
— Она не говорила мне, что ты еще ребенок, — произнес я.
Теперь он вытащил второй наушник.
— Простите, что? Мне восемнадцать. И какая еще «она»? О ком вы вообще говорите — и кто вы такой, если на то пошло?
Восемнадцать? Технически это уже не ребенок. Но… в каком-то смысле все равно пацан.
Флора забирала восемнадцатилетних. Это был ее возрастной порог. Именно поэтому он казался мне особенно молодым, учитывая, что мой возраст сбора начинался с девятнадцати.
Неважно. Сейчас не до этого. Я пришел сюда не за ним и вообще ни за кем — только поговорить.
— Ты помнишь это? — Я поднял серую книгу о Мрачном Жнеце, которую нашел в квартире Хелены.
— Где ты ее достал? — спросил парень, но почти без всякого интереса. Он даже вернулся к расстановке книг, которые сгрузил с огромной тележки, стоявшей между нами в проходе.
— Как по-твоему, где я ее достал? — спросил я его. — Хелена мне ее отдала.
— Я понятия не имею, кто ты черт возьми такой, — огрызнулся он. — А вдруг ты серийный убийца, который прикончил ее и спер эту книгу?
— Я не серийный убийца, — прорычал я сквозь зубы, опуская книгу.
— Ну, выглядишь ты, блять, именно так.
Он издевался? Может, мне стоило прийти пораньше и позволить Хелене самой вести здесь все разговоры. И, пожалуй, так бы я и сделал, если бы знал, что этот «коллега-друг» все еще ходит пешком под стол.
— Я ее парень, — заявил я.
Это привлекло его внимание. Медленно он снова посмотрел на меня, в свою очередь нахмурившись — сузив один видимый глаз, пока второй был скрыт прядями черных волос.
— Она говорила, что должна найти эту книгу для друга, — сказал он.
— Так и есть, — огрызнулся я. — Для парня.
— Она с тобой встречается? — Он скептически окинул меня с ног до головы, прежде чем запихнуть на полку очередную книгу. — Расскажи это кому-нибудь другому.
Этот мелкий ублюдок.
— Мне нужно узнать про того странного чувака, о котором ты говорил, когда Хелена пришла ее искать. — Я снова поднял книгу.
— Докажи, — бросил парень, изучая корешок очередной книги, прежде чем вставить ее между двумя другими на полке.
Я нахмурился.
— Доказать что?
— Если ты парень Харт, докажи это, и я скажу тебе, у кого была эта книга.
Доказать?
— Какого хрена я вообще должен это доказывать?
— Не мои проблемы.
Не его…?
Я размял шею, пальцы одной руки сжались в кулак и разжались. Я мог бы устроить ему встряску души, как тому ублюдку из библиотеки, но он все же был подростком и технически не входил в мою юрисдикцию. К тому же он был другом Хелены или типа того.
Надрать задницу бывшему в астрале — одно дело. Выбить душу из друга — за это меня точно по головке не погладят.
— Она катается на моей машине, — сказал я.
— О, — протянул Хантер, — так вот где она раздобыла эту тачку качка.
Я сделал шаг к нему, и он выронил книгу, попятившись назад.
— Стоять на месте, — пригрозил он, указывая на меня одной рукой, пока вторая шарила по заднему карману в поисках телефона.
— Какого черта ты делаешь? — спросил я, разводя руками, когда он начал набирать номер. — Ты что, серьезно вызываешь копов?
— Вроде того, — ответил он, поднося телефон к уху.
Я упер руки в бока и стал ждать, но тут услышал на том конце знакомый голос:
— Алло?
Блять. Он позвонил Хелене.
— Харт, ты мне нужна в книгохранилище, срочно. Восьмидесятые классы. Твой сталкер, то есть бойфренд, пытается выбить из меня информацию в стиле плохих копов насчет той книги, которую ты заставила меня раздобыть. Кстати говоря о пугающих вещах, от него жутко несет кринжем, и мне срочно нужно подкрепление. Тащи сюда охрану.
— Чего? — раздался в трубке пронзительный голос Хелены, от которого я зажмурился. Ведь я как раз пытался разобраться со всем этим без нее. — Я сейчас же буду. Никуда его не отпускай — что бы ни случилось.
