— С чего бы? — спросил парень, снова окинув меня взглядом с ног до головы. — На него что, открыли охоту?

— Я просто хочу с ним поговорить, — сказал я.

— Поговорить, — повторил Хантер, слегка приподняв брови. — Знаешь, раньше в ходу были такие термины, как «мочить» и «убрать». Сейчас чаще услышишь «ликвидировать» и «обнулить», но «поговорить» — это что-то новенькое.

— Смерть никого не собирается ликвидировать, — поспешно заверила Хелена. — Он просто… хочет сделать новую татуировку. С изображением… своего тезки. Мрачного Жнеца. И… этот парень вполне может оказаться тем мастером, которого мы ищем. Он… специализируется на татуировках с жнецами.

Я хмуро посмотрел на Хелену. Какая же она все-таки паршивая лгунья.

— Новая татуировка, — пробормотал Хантер, снова прищурившись. — И куда, черт побери, ты ее собираешься набить? — Он быстро поднял руку. — Знаешь что? Не отвечай.

— Пожалуйста, Хантер, — взмолилась Хелена, — нам очень важно установить личность этого человека. Просто… не мог бы ты описать, как он выглядел?

— Да нормально он выглядел, — пожал плечами Хантер. — Как обычный… старый хрыч.

— Старый хрыч? — переспросила Хелена, бросив на меня быстрый взгляд, а затем снова переведя внимание на Хантера. — Я… Ты же говорил, что он странный.

— Ну да, — подтвердил Хантер. — В смысле, вел себя странно.

— У него была борода? — спросил я, сразу вспомнив Йохана — единственного «старика», которого я вообще знал. — Длинная?

— Как у Гэндальфа? — добавила Хелена.

— Не, — отмахнулся парень, — короткая. Как у Оби-Ван Кеноби.

Я склонил голову набок, и мое хмурое выражение лица стало еще мрачнее. Среди моих знакомых — будь то друзья или враги — не было никого, кто подходил бы под это описание. По крайней мере… до сегодняшнего утра. Впрочем, это наверняка просто совпадение.

— Он что-нибудь говорил? — спросил я.

— Что-нибудь из ряда вон выходящее? — подхватила Хелена.

— Ага, я об этом и толкую, — сказал Хантер. — Он дал мне записку по Дьюи и спросил, смогу ли я достать эту книгу. Сказал, что она ему нужна, потому что он собирается умереть в Айдахо.

— Что? — рявкнул я, и по моей спине пробежал самый настоящий холодок.

— Хантер, это бред сумасшедшего, — запротестовала Хелена. — Почему ты не позвал охрану?

— Потому что! — возмущенно развел он руками. — На случай, если вы забыли, это бесплатная публичная библиотека. И напомню вам, что на взрослой стороне этого вымощенного книгами ада всё обстоит куда суровее. Если бы я дергал охрану каждый раз, когда какой-нибудь странный посетитель говорит мне глупости, Рик, наверное, приставил бы ко мне личного охранника. А у меня и так хватает проблем с тем, что он дышит мне в затылок из-за наушников, графика, микроменеджмента моей техники расстановки книг — да, у меня есть своя техника! — и его зависти к чужим залысинам.

— Честно говоря, справедливо, — согласилась Хелена, заглядывая мне в лицо. Но мое беспокойство, должно быть, отразилось на моем лице, потому что она встревоженно нахмурилась. — Смерть?

— Мне нужно идти, — бросил я ей, возвращая книгу, которую она автоматически подхватила.

— Подожди, — окликнула она. — Что? Куда?

Назад в Священные Чертоги с моим уловом душ — одну из которых, судя по всему, придется извлечь и попытаться допросить. Потому что всё это не имело никакого смысла.

Я пришел сюда, будучи уверенным, что этот Хантер подтвердит мои подозрения: записку подбросил Седрик.

Вместо этого он подтвердил мой худший кошмар. Что здесь замешано что-то гораздо более серьезное.

Что в дело вступили силы, неподвластные мне. Выходящие за рамки моего нынешнего понимания.

Что кто-то другой, помимо Седрика, играет со мной. И использует для этого Хелену.

— И пожалуйста, не забудь сказать «спасибо», — бросил мне вслед Хантер, когда я прошел мимо него и выбрался из прохода.

— Смерть, прошу, — произнесла Хелена, спеша за мной. — Не уходи. Или… позволь мне пойти с тобою.

Остановившись, я обернулся к ней и схватил за запястье. Затем, заметив дверь на лестницу, толкнул ее, затягивая Хелену за собой.

На лестнице, ведущей как вверх, так и вниз, никого не было.

И слава богу.

Пока она растерянно моргала, глядя на меня, я оттеснил ее назад, пока ее спина не уперлась в стену. А затем поцеловал ее так же, как прошлой ночью. Так, словно у меня больше никогда не будет такой возможности.

Хелена испустила удивленный и блаженный стон, и ее свободная рука попыталась обхватить мое лицо.

Но я перехватил ее запястье, опустил руку вниз, прервал поцелуй и посмотрел ей прямо в глаза.

— Я больше никогда не возьму тебя с собой, — пообещал я сквозь сжатые зубы.

— Жнец, — полувзмолилась, полузаплакала она, пытаясь дотянуться до меня.

Но я отступил от нее.

И затем, когда она бросилась за мной, я растворился — превратился в дым и выскользнул из поля ее зрения, на этот раз окончательно и бесповоротно… из ее жизни.

Если от меня хоть что-то зависело — в ее долгую жизнь.

Туда, где мне изначально никогда не суждено было оказаться.



38 ЖНЕЦ

Обычно в любой ситуации я почти всегда был самым страшным существом в комнате.

Только не тогда, когда я возвращался к Бассейнам.

С косой в одной руке и набитыми до отказа песочными часами в другой я уверенным шагом вошел в зал. Но в ту же секунду, как я заметил его, я остановился.

Сэр Белый…

Главный из Немногих.

Никто толком не знал, кем они на самом деле являются.

Йохан предполагал, что они — ангелы, какая-то их фракция. Флора считала их разновидностью стихийных духóв или джиннов. Седрик был уверен, что они — нефилимы.

Я не знал, что и думать, — да и старался об этом не размышлять.

Кем бы они ни были, моим главным правилом всегда было держаться от них как можно дальше.

Правда, в те редкие моменты, когда кто-то из них заглядывал к нам, это правило удавалось соблюдать с трудом.

— Смерть, — произнес Йохан, и его голос звучал напряженно, пока он отрывался от записей. На его голове был закреплен пробковый шлем в колониальном стиле. — С возвращением. Как видишь… у нас гость.

— Угадай кто — один из Немногих, — пропищал Плуто, сидевший на плече у Йохана.

Облаченный с ног до головы в белые одежды с капюшоном, этот «гость» восседал в белом кресле с золотой отделкой, напоминавшем трон, возле Белого Бассейна. Как и все Немногие, Сэр Белый носил полнолицевую металлическую маску.

Серебряная, в тон вышитым узорам на его робе, маска имела намек на нос, но была совершенно лишена рта. Из-под капюшона на плечи ниспадали длинные шелковистые серебряно-белые волосы, а через прорези для глаз на меня глядела пара светящихся красных огоньков.

Руки скрывали массивные металлические перчатки с латными элементами, кончики пальцев которых венчали острые серебряные когти.

Поскольку по дороге сюда я сбросил человеческую оболочку, предпочтя ей собственные черные одежды, сглотнуть мне было физически нечем, но паника, близкая к той, что испытал тот пацан Хантер при виде меня в проходе библиотеки, волной накатила на меня.

— Приветствую, Жнец, — проговорил Сэр Белый, и его голос звучал хрипло и скрежещуще — совсем не так, как мой. Его регистр был скорее теноровым, чем баритоновым, а интонации несли в себе нечто неземное, чужеродное, словно Морган Фриман говорил через вращающийся вентилятор, но… гораздо страшнее. — Я ждал тебя.

Я стиснул зубы, окинув взглядом небольшой столик рядом с ним, который он, судя по всему, материализовал из воздуха вместе с креслом. Кто-то расставил на нем изящный серебряный чайный сервиз на подносе, но никто не притрагивался к чашкам — включая Сэра Белого, у которого всё равно не было рта, чтобы пить. По крайней мере, доступного для этого.

— Ждал меня, — эхом повторил я, лихорадочно перебирая в голове худшие сценарии. Самым худшим было то, что он знал не только о том, что я неоднократно спасал пропавшую душу Обреченной, но и о том, что нелегально переправлял ее в Нижний мир и обратно.