— Что?

Слабое ворчание подчеркнуло этот и без того хриплый односложный вопрос, а его недоверчивый тон выдавал, насколько глупым он счел мой ответ. Но откуда мне было знать, что с ним все в порядке? Может, он и был Смертью — настоящей Смертью, — но я понятия не имела, как это работает. В моем мире падающие лифты сплющивают своих пассажиров, независимо от того, кем или чем эти пассажиры являются.

— Ты в порядке? — настаивала я.

Рука на моей руке сжалась чуть сильнее, хотя всего на секунду, словно мой вопрос заставил его вздрогнуть.

Он ничего не ответил, но через мгновение поднял свободную руку, указывая в сторону лифта жестом, напоминающим призрака Рождества Христова из сказки Диккенса: потрепанный рукав свисал, клубясь дымкой.

— Этот мужчина. Ты видишь его?

Я несколько раз моргнула. Мужчина?

Там — сквозь рассеивающийся дым — он материализовался.

Высокая фигура, облаченная в безупречное черное, шагнула в эвакуированную зону. Поскольку он стоял лицом к дверям лифта, он был к нам спиной, а его бело-русые волосы были лишь на тон светлее окутывавшей его дымки.

— Вижу, — прошептала я.

Костлявая рука отпустила меня, и он шагнул в сторону, из-за чего мне пришлось прижаться спиной к книгам, а ладони распластать по их обернутым в пленку корешкам. Он снова обратил этот взгляд из-под капюшона в мою сторону, и непостижимая темнота внутри сосредоточила на мне все свое внимание, пока он поднимал костлявый палец между нами.

— Не позволяй ему увидеть тебя, — скомандовал этот голос. — Не вступай с ним в контакт. И если увидишь его снова… прячься.

Прятаться? Почему? Что за черт тут творится?

— Подожди, — хрипло выдохнула я, когда он отвернулся, и попыталась схватить его за мантию. Мои пальцы поймали лишь туман, который растаял в ладони.

Он зашагал к тому человеку, который широко раскинул руки. Странное ядовито-зеленое свечение вспыхнуло на его рукавах, и двери лифта распахнулись — и всё это без единого прикосновения.

Пока белокурый мужчина шагнул вперед, заглядывая внутрь искореженного лифта, правая рука Смерти резко взметнулась в сторону. Костяные пальцы сомкнулись на рукояти косы, которая появилась с этим движением. Орудие, или оружие — я все еще не была уверена, что именно, — вынырнуло из того же клубящегося и бесшумного тумана, который следовал за ним по пятам.

Я подалась вперед, сердце колотилось с безумной скоростью, какой я никогда раньше не чувствовала, в то время как Жнец сжал косу обеими руками, поднял ее и обрушил сияющее серебряное лезвие с пронзительным свистом на ничего не подозревающего человека.

Эта серебряная улыбка прошла сквозь мужчину, не разрубив его, проскользнув насквозь, не оставив ни раны, ни следа. Однако у меня в горле застрял вздох, когда белокурый мужчина рухнул на пол, а из его позвоночника вырвалась жуткая потрескивающая сферическая зеленая вспышка.

Фигура в капюшоне схватила шипящий шар свободной рукой, а затем рухнула на пол, растворившись в взрыве темного тумана. Его остатки взметнулись фонтаном вверх, прежде чем в следующее мгновение от него не осталось и следа.

— О боже, — произнесла я, когда, вопреки предупреждению жнеца, оттолкнулась от полок, бросилась к белокурому мужчине и опустилась рядом с ним на колени.

Перевернув его, я увидела, что этот мужчина — молодой мужчина — смотрит остекленевшим взглядом в потолок, а его неправдоподобно синие глаза широко раскрыты и ничего не видят.

Поблизости послышались крики и топот тяжелых ботинок.

Секунду спустя на нас обрушилась целая бригада спасателей и пожарных. Один из них мягко оттащил меня назад от мужчины, в то время как другой опустился на колени, чтобы проверить пульс и подтвердить то, что я и так уже знала.

Мужчина, от которого меня только что предостерегали… был мертв.



7 ЖНЕЦ

Обузданный яростью вихрь нес меня по входному коридору Священных Залов, пока я мчался вперед, сжимая в кулаке сопротивляющуюся, бьющуюся током и вырывающуюся душу Седрика.

По обе стороны от меня Пламя Душ гасло по мере моего приближения, словно стремясь не попадаться мне на глаза и тем самым не навлечь на себя мой гнев.

Впрочем, темнота никогда меня не пугала. Да и приторная душа Седрика, которая брыкалась и орала, искря и шкворча в моем кулаке, излучала достаточно мертвенно-бледного света, чтобы в любом случае осветить мрачный путь к Бассейнам.

Я ведь предупреждал его, верно? Я велел ему не лезть не в свое дело.

И какого черта он вообще делал в библиотеке, если не увязался за мной следом?

Я не был настолько наивен, чтобы надеяться вытянуть из него хоть слово правды, просто спроси я его напрямую. К тому же он сейчас находился в том состоянии, когда допрашивать его было бессмысленно. По крайней мере, временно.

Стоило мне разжать пальцы и выпустить его душу, как она стрелой полетела бы обратно к его никчемной туше, которая тут же ожила бы и продолжила творить всякую херню, выводя меня из себя.

— Жнец? — окликнул меня Йоханн, когда я влетел в Бассейны. Оторвавшись от своих записей, он сдвинул очки на нос, чтобы оценить мой внешний вид, и, без сомнения, заметил неуправляемую душу, которую я тащил с собой.

Плуто издал хриплое карканье и взмыл со своего насеста на уступе Черного Бассейна, в который он иногда часами вглядывался. Он закружил над нами в панике, отмечая мое вулканическое настроение даже раньше Йоханна.

— Грозный Жнец! Берегись его!

Обычно я помещал души в свои песочные часы по мере их сбора. Эту мне не нужно былокуда-то прятать. Помимо того, что у меня не было ни малейшего намерения сохранять ее хоть на какое-то время, мои планы на нее носили исключительно немедленный характер.

— Жнец, — попытался снова Йоханн, и в его старческом голосе прорезалась нотка тревоги, когда он отложил перо и широко раскрыл глаза, заметив, как я приближаюсь к Черному Бассейну. — Что ты делаешь? Что… кто это?

Я не ответил старику. Да и не должен был. Это его не касалось.

Над нашими головами Плуто продолжал каркать, совершая испуганные круги под потолком.

— Смерть, остановись! — скомандовал Йоханн, со всех ног семеня со своего писчего стола, причем в спешке с его головы на пол свалился желтый берет, который Флора привезла ему из Парижа.

Я снова проигнорировал доктора, целенаправленно направляясь к тому ониксовому чану, в который я — несмотря на тускло-лаймовый оттенок змеиной душонки Седрика — собирался его затолкать.

Но тут, двигаясь с куда большей резвостью, чем я от него ожидал, Йоханн скользнул прямо передо мной и замер, раскинув руки в стороны, словно какой-то безумный судья, фиксирующий нарушение.

— Это Седрик? — потребовал ответа он, и я сжал зубы. Эта душа… должно быть, она сама назвала ему свое имя. Чего я никак не мог предотвратить, даже если бы осквернил свои песочные часы, засунув туда этого маслянистого сукина сына.

— Жнец, — произнес Йоханн, и его лицо помрачнело, — что бы ни случилось, я настаиваю, чтобы ты немедленно отпустил Седрика. Как ты, как и я, он является постояльцем Священных Залов и членом нашего ордена.

Хуй там плавал.

— Дорогу, — скомандовал я, — или я заставлю тебя подвинуться.

— Ты ничего подобного делать не станешь, — взъярился Йоханн, уперев руки в боки. — Вместо этого ты разожмешь руку, отпустишь Седрика и позволишь ему отправиться на поиски своего тела. И ты сделаешь это ради блага всех нас. Включая тебя самого.

— Он вмешался в мою работу.

Хмурый взгляд Йоханна стал еще тяжелее, и он ткнул узловатым, кривым пальцем в сторону Черного Бассейна.

— Ты прекрасно знаешь, что этот Бассейн выплюнет Седрика обратно быстрее, чем ты успеешь его туда закинуть.

— Ладно, — прорычал я, — значит, Зеленый.

Я отвернулся от старика и зашагал к сияющему Зеленому Бассейну с его бурлящим вихрем. Но со скрипом тапочек скользя по полированному полу из черного дерева, Йоханн ухитрился перегородить мне дорогу во второй раз, пятясь назад, пока его спина не врезалась в край Бассейна.