— Да уж, — протянул Смерть, — тебе следовало бы на него посмотреть.

— Ну прямо как демон — решил добавить шика твоей прическе, — изрек Плуто.

Божечки. Так это Мефистофель добавил ту белую прядь в темные волосы Смертя? Об этом мне точно придется выпытать у него подробности чуть позже.

— Помимо демонического друга Йоханна, — добавил Седрик, — насколько я понимаю, там замешан еще парочка вампиров?

Я сузила глаза, уставившись на Седрика. Потому что… не казался ли он взволнованным?

— Ненавижу, блин, вампиров, — пробормотал Смерть сквозь зубы, наклонив голову и расправив плечи, словно от одной мысли о них у него мурашки побежали по коже. Так, будто его самого давным-давно уже кусали.

— Эм, — осмелилась подать голос я, внезапно занервничав и переводя испуганный взгляд с одного на другого. — В-вампиры?

— Есть же еще та ведьма из Флориды, верно? — спросил Седрик.

— Эта сраная Сарасотская Мегера, — пробормотал Смерть, и его взгляд стал отсутствующим и пустым, словно он вспоминал какой-то кошмар. — Тебе придется с ней держать ухо востро. Она до сих пор до чертиков злится из-за того инцидента с котиком.

— Эм. Инцидент с котиком? — не удержалась я от вопроса. — Что случилось? Кот… умер?

— Нет, — ответил Смерть. — Но парень этой ведьмы — да. И я прибыл как раз вовремя, чтобы помешать ей запихнуть его душу в сибирскую кошку соседа. Теперь я вроде бы даже понимаю, почему она не хотела, чтобы я его забирал.

— Ты упомянул, что она все еще зла, — произнес Седрик, и в его голосе теперь отчетливо прозвупали нотки страха.

— Пожалуй, в Киз лучше одному не соваться, — предупредил Смерть.

— Хм, — нахмурившись, откликнулся Седрик. — Принято к сведению.

— Сердце подсказывает мне, что об этих твоих… знакомых нам стоило бы поговорить… попозже, — пробормотала я, скорее для себя, чем для Жнеца. — Запросите… по бокальчику.

— Суть в том, — продолжил Седрик, — что враги никуда не деваются, даже если тебя увольняют.

— Мы не можем просто сказать, что его сократили? — спросила я.

— Ради моего же спокойствия, — предложил Седрик, — давайте назовем это «низложением», поскольку до определенной степени я наследую послужной список Смерти в отношении упомянутых недругов. Это заставляет меня звучать внушительно и одновременно намекает, что сам Смерть больше не будет желанной мишенью — и это отчасти правда. В общем, к чему я клоню: у тебя есть всё необходимое, чтобы защитить себя — и эту Обреченную — от опасности. То есть… для этого ведь и нужны твои способности, верно?

Взгляд Жнеца метнулся ко мне, и я покраснела, хотя и попыталась сделать вид, будто ничего не понимаю.

— Я так счастлива, что аж плачу, — всхлипнула Флора, и по ее щекам теперь вовсю катились слезы.

— Я же знал, что в тебе гораздо больше глубины, чем ты пытался показать, — обратился Йоханн к Седрику. — В обоих вас, — добавил он, повернувшись к Жнецу.

— Седрик закончил с притворством, — изрек Плуто, — счастливая парочка, счастливый конец.

— Позовете меня на свадьбу? — переспросил Седрик сквозь очередную угрюмую, самодовольную ухмылку.

— Можешь прийти и на ужин, — предложила я, и мой ответ заставил Жнеца удивленно уставиться на меня. Но я лишь подмигнула ему. — Флора и Йоханн — тоже. И Плуто, разумеется. Уж кто-нибудь из Немногих вполне сможет посидеть в Священных Чертогах пару часов. Я готовлю потрясающую лазанью.

— А я могу привезти выпечку из Парижа, — вызвалась Флора.

— У меня есть аппетит, который я могу принести с собой, — похлопав себя по животу, произнес Йоханн. — И полагаю, я мог бы выбраться из укрытия на короткое время, пока мы не появляемся на людях. Если будет холодно, я надену ушанку, которую Флора привезла мне из Сибири.

— Ужин у Смертей, — каркнул Плуто.

— Договорились, — сказал Седрик. — Конечно, при условии, что Локли не против.

Смерть молчал, все еще переваривая эмоции, которые, должно быть, боролись за его внимание, его разум, его сердце — ту темную душу, которой еще только предстояло научиться полностью принимать свет.

Впрочем, мне самой тоже многому предстояло научиться.

— От себя самой и о себе тоже.

Благодаря Смерти у меня теперь было обещание полноценной жизни, в которой я смогла бы это осуществить.

— Да ладно, хорошо, — наконец буркнул Смерть. — Только… не трогай мое барахло, пока у меня не появится место, куда его поставить.

— При первой же возможности перекрашу всю мебель в зеленый цвет, — отозвался Седрик.

— Засранец, — прорычал Смерть.

На это Седрик ухмыльнулся, шагнул вперед и закинул руку на плечи Жнецу, направляя его — а заодно и меня прицепом — к коридору, ведущему из Священных Чертогов.

— Как говорят американцы, — бросил Седрик, — я тебя тоже люблю, чувак.

— Смерть этого не произнесет, — изрек Плуто. — Ему духу не хватит. Но, думается мне, можно сказать и так: он любит тебя до смерти.

— Пусть будет так, — проворчал Смерть.

Я улыбнулась Флоре и Йоханну, которые теперь оба шмыгали носами и следовали за нами, несомненно желая проводить нас, пока Седрик сопровождал нас к ближайшему порталу — той самой двери, которая не просто отвезет нас домой, но и вернет мне и Жнецу величайший из всех даров.

Жизнь.

И не просто какую-нибудь жизнь, а ту, которую нам двоим предстоит провести… вместе.



ЭПИЛОГ

ХЕЛЕНА

На мне был венок из настоящих ярко-розовых роз, желтых маргариток, лаванды и гипсофилы. И выглядела я по-настоящему по-королевски.

Мой новый убойный, невероятно крутой костюм на Хэллоуин — шифоновое платье в пол нежно-розового оттенка, гармонирующего с венком, — даже имел небольшой шлейф.

Смерть выглядел потрясающе (как и всегда) с головы до ног в черном и с шипастой черной короной на голове. Размашистый черный плащ, сапоги до колен и готический ремень завершали его образ, а вместо косы он теперь держал темный посох, увенчанный багровой сферой.

Хантер придумал идею для парного костюма, но нарядиться Аидом и Персефоной — пожалуй, самой каноничной парочкой всех времен — предложила я.

Мне даже не пришлось уговаривать Жнеца. Он просто сказал «согласен», когда я спросила, не хочет ли он пойти со мной на костюмированную вечеринку — вернуться туда, где мы познакомились ровно год назад.

Теперь, в ночь на Хэллоуин, мы стояли вместе среди толпы других гостей, наши контрастные фигуры купались в сиянии цветных огней, утопая в тумане дым-машин, облаченные в фальшивые наряды, с переплетенными руками.

— Ты никогда по этому не скучаешь? — спросила я, пока в темноте пульсировала зловещая техно-музыка, а весельчаки резвились на танцполе, демонстрируя самые разные костюмы — от элегантных до нелепых, гротескных и ироничных.

— По работе? — догадался он, глядя на меня сверху вниз, а из-за глубокого выреза его туники выглядывали татуировки.

Я мягко улыбнулась ему. Я уже задавала этот вопрос раньше, и тогда он выдал мне очень в стиле Смерти ответ «нет», но теперь у него было время, определенная дистанция для размышлений… чтобы полностью адаптироваться.

— Думаю, я скучаю по ней так же, как ты по Автобусу Гасу.

Я хмыкнула-хихикнула, прикрыв этот не слишком ледиподобный звук рукой. Затем широко улыбнулась, наслаждаясь его вниманием и сияя под его горячим взглядом.

Он тоже улыбнулся — лишь усмехнулся. Смерть редко улыбался во весь рот, но рассмешить его мне все-таки удавалось.

Например, когда я наступила в малярный лоток, помогая ему делать ремонт в его новой квартире — той самой, которую он снял в моем же комплексе.

Большую часть ночей мы все еще проводили вместе: либо Смерть у меня, либо я у него, но моя квартира была маленькой, и он не хотел стеснять меня переездом, пока сам, в самом буквальном смысле, заново вливался в жизнь смертных.

Он бы меня не стеснил, но раз уж он жил всего в нескольких дверях от меня (к великому ужасу миссис Линн), я могла позволить Смерти делать всё по-своему без лишних жалоб.