Молотов-младший переводит взгляд с отца на мою мать, потом впивается глазами в меня. Когда он подошел к столу, он уже был немного удивленным и серьезным.

— Где все? — первое, что сказал Матвей.

— Добрый вечер, сынок, — Михаил говорит громко. — Не хочешь поздравить отца?

Матвей уставился на отца так пристально, внимательно, словно пытается прожечь в нем дыру. Медленно снимает пиджак и садится рядом со мной.

Думаю, по моему лицу, по глазам, что так и норовят сползти вниз и не смотреть на него, он понял, что его ждет что-то неожиданное.

— Всем добрый вечер. Где гости? — говорит медленно каждое слово.

— Их не будет. Я решил отметить свой юбилей в кругу близких. — Улыбается Михаил.

— Дядя Аркадий? — уточняет Матвей.

— Его больше нет с нами…

— С нами в этом мире?

— Матвей, — возвышает голос его отец. — В нашей жизни, сынок.

— Наталья?

— Кто это? — спрашивает Молотов-старший, нахмурив брови. А он хорош в этой роли. Лицо человека, который искренне не понимает, о ком речь.

— Нонна? — продолжает перечислять Матвей, нервно постукивая пальцем по скатерти.

— Впервые слышу…

— Ну все, я понял концепцию. Что происходит, пап?

— И я, наконец, понял, сынок. Ты мне столько твердил про Аркашу, чтоб он… — Михаил делает паузу и будто проглатывает то оскорбление, которым хотел обозвать Аркадия. — В общем, я все понял.

— Ты каким боком? — обращается ко мне, но не смотрит. Хватает бокал вина и делает пару глотков. Больших глотков.

— Лера подтвердила мои подозрения. Она умница, — отвечает за меня Молотов старший.

— Когда?

— По зиме еще…

И только Михаил это сказал, как Матвей вдруг подскакивает пружиной. С места встал, круг вокруг себя прокрутил и на меня.

— Я знал! Я знал, что ты… — сжимает губы, пытаясь удержать ярость. — Ты знала, кто я такой, когда …

Тычет в меня указательным пальцем, но вместо угрозы получается какая-то детская обида, улыбается, и я улыбаюсь ему в ответ.

— Когда что? Ну-ка, расскажи папе, как мы с тобой познакомились? — на миг чувствую свое превосходство. Он улыбается, я улыбаюсь. Смотрим друг на друга, не замечая родителей за этим столом. Игра в самом разгаре.

Матвей вдруг начинает чуть истерично смеяться и снова к столу подходит.

— Познакомились? Это не знакомство, это был гребаный спектакль. Ты там из себя такую святую невинность строила…

— Ты приковал меня наручниками к бетонной колонне! — выкрикиваю в ответ.

— Матвей! — вклинивается в разговор Михаил. Голос жесткий, отцовский. — Ты что сделал?

— Не встревай, — грубит отцу, даже не повернувшись к нему. — Я с тобой отдельно поговорю, старый интриган. Вот же вы… А на банкете? «Лерочка, приятно познакомиться, проходите к столу…» Да вы оба лживые…

Матвей горит изнутри. Сейчас идет его монолог, сложный, эмоциональный, в котором он то и дело забывает слова.

— Успокойся, — спокойно просит его Михаил.

— Как успокоиться? Вы полгода как знакомы, а меня за дурака держали? Ты все знала, когда в моих счетах рылась…

— Нет, не все. Я только мельком взглянула…

— Врете! Вы все врете! А-а-а… — он издает странный звук, похожий на рычание загнанного зверя.

Матвей делает еще несколько шагов вперед-назад и садится за стол. Хватает бутылку вина и небрежно наливает в свой бокал. Залпом выпивает, откидывается на спинку стула, и наступает гробовая тишина.

И тут начинает говорить глава семейства:

— Сынок, неужели ты думал, что я совсем забросил свой бизнес? Я начал строить эту империю еще до твоего рождения и буду контролировать ее до самой смерти. Да, я отошел от дел, но я всегда начеку. И когда я почуял неладное, мне захотелось проверить. Нашел Леру через знакомого, Лисицын, ты его знаешь. Я не был уверен, что найду что-то, но Лера нашла…

— Аркадий вернул деньги?

— За это не переживай. Я сам разберусь. Ты просто признай, что старик переиграл салагу. Чисто, красиво.

Михаил выражается жестко, но Матвея не обижают его слова. Наоборот. Его лицо стало спокойным, расслабленным и улыбка уже не такая дурная.

— С днем рождения, пап… — тихо говорит Матвей.

— Спасибо. Может, тогда поужинаем?

— Давайте поужинаем, — соглашается Матвей настороженно и наконец на меня смотрит.

Смотрит долго, изучающе, а потом в его глазах вспыхивает та самая хитрая искра. И у меня вдруг складывается ощущение, будто после этого ужина мне явно не поздоровится. Не могу дождаться…

Уже через час ужин был в самом разгаре, и мы ели невероятный десерт. Торт из свежих ягод и вкуснейшего крема.

— Уедем отсюда? — Губы Матвея едва касаются мочки моего уха.

— Я не хочу оставлять маму наедине с твоим отцом. Она что-нибудь вычудит. Обязательно.

— Не бойся. Мой отец не дурак, и, кажется, ему твоя мама понравилась.

— Это кошмар! — шиплю я, украдкой косясь на другой конец стола.

— Почему?

— Она преступница, — говорю то, что Матвей и так знает.

— Поверь, у отца столько денег, что он купит ей все, что она захочет. Ей не придется их воровать.

— Не знаю… — качаю головой, но спорить нет сил.

— Поехали. Тебя ждут наручники, — говорит еле слышно. И от этой фразы, от одной мысли, что он планирует со мной сделать, стул подо мной буквально вспыхивает огнем. Кожа горит, низ живота туго скручивает узлом желания.

— Поехали…

Эпилог

Полгода спустя…

— Зачем мы приехали на этот праздник? Могли бы дома побыть, ты завтра улетаешь уже.

— Ты со мной летишь, — заявляет уверенно.

— Я не могу, у меня сессия на носу.

— Врешь, сладкая. Я знаю, что ты все сдала автоматом. Видел твою зачетку дома, когда искал зарядник.

— Я не хочу отмечать Новый год без снега. Там только песок и верблюды, — начинаю немного подвывать и гнусавить.

— Будет тебе снег.

— В пустыне? Ты прикалываешься?

— Если мы не приедем, отец меня убьет. И поверь, я говорю абсолютно серьезно.

— Я не хочу к ним. Там мама…

— Да отстань ты уже от родителей. Тебе какая разница, что там у них. Ну нашли они друг друга, пусть развлекаются.

— Я не могу понять, как такое произошло? Моя мама и твой отец. Это же кошмар.

— Нормально все. Им весело. Ты видела, какие у них лица довольные постоянно? Отец раньше ненавидел путешествия, а сейчас что? Он живет у моря, у него молодая подружка. Он счастлив.

— Ладно, уговорил, — соглашаюсь без особого энтузиазма.

— А что насчет свадьбы?

— Пошли в ЗАГС распишемся. Штамп и шаурма на вокзале, — говорю это, так как знаю, что Матвей разозлится. Задрал уже меня со своей свадьбой.

— Сама иди в ЗАГС и расписывайся. Я хочу нормальную свадьбу. Такую, знаешь, чтобы с дракой, с разборками, с салютом, — перечисляет, а у самого глаза горят нездоровым азартом.

— А можно без драк?

— Какая это ж свадьба, если без драки. Нравится картина? — спросил неожиданно, когда мы дошли до гостиной.

Я понятия не имею, к кому именно на день рождения мы приехали. А мне и неважно, главное, чтобы Матвей рядом был.

— Очень красивая…

— Я хотел ее купить, но опоздал. Ее перехватили.

— Жаль.

— Ага. Сможешь взломать сигнализацию в этом доме? Видела там в прихожей?

— Ты больной?

— Хозяева улетают завтра, — игнорирует мои слова. — В доме никого не будет. Тебе только сигналку хакнуть, остальное мои парни сделают.

— Ты с мамой моей переобщался, что ли? Не буду я ничего взламывать. Угомонись, Молот.

— Да ладно тебе. Разок всего лишь. Сделай мне подарок на свадьбу.

— Я сейчас папе позвоню, — говорю серьезно, глядя ему прямо в зрачки.

— Не надо… — протянул и в улыбке расплылся.

— Надо-надо. Пусть тебе мозги на место поставит.

— Это бесполезно. Ты скрутила мне все мозги и забрала сердце.

— Фу, как слащаво, — фыркаю я, толкая его в плечо, хотя внутри все плавится от этих слов.