В трусах и майке. Но сегодня…

Отыскиваю трусы, которые говорят, что я все еще не выбралась из подросткового возраста. И футболку подлиннее. Да, именно длиннее мне и нужно. Пусть я не совсем я сегодня, но что-то близкое.

Поворачиваю голову на скрип ручки двери, и из ванной выходит Матвей. Вот на кого стоит ровняться. Человеку вообще наплевать, где он находится и что на нем надето. А точнее ничего на нем не надето, кроме обтягивающих черных боксеров.

Он вообще нормальный, нет?

Выходит из ванной полуголый. Мог бы и трусы не надевать тогда. Чего уж…

И я все еще смотрю.

На его плечи, что создают мощный треугольник до самого пресса. И пресс… Такой только в фильмах и у стриптизеров. Ну и голливудских звезд, наверное. У тех, кто планирует светить своим телом на экране телевизора.

Выраженный рельеф, загорелая кожа и эти боксеры…

Опять мысли друг за друга цепляются и придумывать начинают. Чертова фантазия. Остановись, я прошу.

— Ванная свободна, — говорит очевидное Молотов и абсолютно равнодушно идет в центр комнаты.

Бросает свой рюкзак на пол, берет телефон и шагает к постели. Откидывает край одеяла, ложится и начинает смотреть в яркий экран телефона.

Я тут же хватаю вещи и бегом в душ. Я и так слишком залипла. И он явно заметил. Но я на него не смотрела, а значит, буду думать, что не заметил. Не обратил внимание на то, что я слюни пустила и даже челюсть чуток отвисла от одного вида его почти голого тела. А что будет..?

ОСТАНОВИСЬ.

Говорю громко, но лишь в своей голове. Хотя я уже в ванной, можно рассуждать вслух. Только надо воду сначала включить…

Двадцать минут. Это почти мой рекорд. Я редко провожу в душе столько времени. Я не люблю всякие масочки, скрабики и подобную ерунду. Экспресс-мойка — вот это по мне.

Но сегодня я помылась тщательнее обычного. И это с учетом того, что ноги я побрила еще перед банкетом. Ну и все остальное тоже. Хотя нет, наверное, не тщательнее. Минут десять я тупо стояла под струей воды и пыталась обдумать необдуманное. Все закончилось вопросом: зачем столько думать?

У меня скоро мозги откажут и голова лопнет от количества мыслей. Хватит, пора завязывать с этим.

Могу же я хоть раз в жизни не думать?

Просто взять и расслабиться?

Забыть о маме, забыть об учебе, о работе. Забыть о своем возрасте, об опыте, о своей жизни. Просто поддаться моменту, провести эту ночь так, как мне хочется, а не так, как выстраиваются логические цепочки в моей невероятно сложной голове? Довериться мужчине, который так сильно нравится. Побыть с ним, пообниматься, а может, и что-то большее.

Кто знает, что будет потом?

Я не знаю. Матвей, думаю, тоже. Так зачем тогда ломать голову над тем, чего может и не быть?

Есть сегодня. Эта ночь. Мы в этой квартире. И, черт возьми, мне уже давно пора выходить из ванной…

Глава 33

Осторожно открываю дверь, а Матвей все в той же позе. Ну почти. Он лежит в постели, в руках телефон, а одна нога согнута в колене.

Уже поговорил по телефону? Или только собирается? Почему на меня не смотрит? Я от него взгляд не могла оторвать, а он даже не глянул. Так занят работой?

Натягиваю футболку чуть ниже, когда иду выключать свет в комнате. Выключила. Движусь на свет его телефона и дергаю за веревку, чтобы включить тусклый светильник у кровати.

С детства боюсь темноты, поэтому предпочитаю спать с включенной лампой. Не яркой, конечно. С такой, как сейчас от моего светильника исходит. Теплый, тусклый свет, что согревает комнату и нервную систему.

Мама слишком часто оставляла меня одну, вот и словила я фобию. Боязнь темноты во всех ее проявлениях. Самое страшное было без мамы — лечь спать. Могла часами крутиться, боялась глаза закрыть. Но потом усталость брала надо мной верх, и я все-таки засыпала. Но с годами стало полегче. Только светильник и остался…

Может, я поэтому окружила себя компьютерами? Они заменяют мне живое общение, заменяют компанию, заменяют семью, которой у меня, по сути-то, и не было никогда.

Ложусь в постель и случайно задеваю ногой увлеченного своим телефоном мужчину.

— Извини, — говорю и мысленно смеюсь сама над собой.

И когда я стала такой порядочной? Извинения стала просить.

— Ничего. Еще минута, и я выключу. — Сухо в ответ. Даже отстраненно немного, будто он не в моей постели.

— Важная переписка?

И какая мне разница, какая у него там переписка? Важная, не важная — мне должно быть плевать.

— Ага. Я пять минут назад отель купил… — ответит Матвей и не шелохнулся. Даже в лице не изменился. Ничего. Он как статуя сейчас, что все время в одной позе и с одним и тем же выражением лица.

И с чего бы ему в лице измениться?

Пф-ф, подумаешь, отель он купил. Конечно, ничего серьезного, так, мелочь. Я каждый день такое делаю.

— Поздравляю.

— Особо не с чем. — Все еще пялится в телефон, что-то тыкая очень быстро. — Там сплошные вложения, но отец давно на него поглядывал. Вот, решил сделать старику подарок на день рождения.

— Он у тебя не старик…

Молот-старший прекрасно выглядит для своих лет. А сколько ему? Я где-то читала. Кажется, он семидесятого года рождения, а значит, ему всего лишь пятьдесят шесть лет.

— Для тебя и я старик, — заключает Матвей и блокирует телефон. Тянется к своей тумбочке и кладет на нее гаджет.

— Ну ты-то да, — ляпнула я вслух. Не хотела, но вышло.

— Значит, старик? — переспрашивает чуть громче и вновь на подушку ложится. Поворачивается ко мне, и теперь его ноги мои задевают. Тут уж специально.

— Не то чтобы старик. Но ты уже взрослый дядя.

— Взрослый дядя? Такое мне говорят впервые, — смеется Молотов и зачем-то пододвигается ближе.

Еще ближе…

Его рука огибает мою талию, и он резким рывком меня к себе прижимает. Его ладонь скользит поверх одеяла, почти до моего колена, когда он тянет на себя мою ногу.

— Ты же сказал спать…

— Я сказал, что если ты спать, то и я тоже. Но я не думаю, что ты хочешь спать, сладкая. — Хитрющими глазами на меня смотрит, и я ему улыбаюсь. Как сдержаться и не поддаться этим глазам?

— А что я, по-твоему, хочу, сладкий?

Кажется, этим вопросом я окончательно себя выдала, но мне не до этого. Некогда рассуждать и думать, что говорить, а что нет. Сейчас во мне говорит совсем не разум.

— Что ты хочешь, я не знаю, но вот я хочу тебя поцеловать, — сказал и еще ближе придвинулся. Лицом к лицу лежим, и он вот-вот прижмется к моим губам.

И я хочу этого. Жду, когда же он это сделает.

Почему так долго?

И он прижимается. Касается губ и пальцами чуть сжимает мою ногу сквозь одеяло, еще на себя тянет.

Тут же просовываю между нами свою руку и кладу ладонь на его шею. Я так хотела этого. Хотела потрогать его голое тело. Хотела прикоснуться, исследовать. И чтобы он тоже меня касался.

Знаю, желание странное, возможно, совсем мне не свойственное, но оно буквально меня захватило.

Пальцами чувствую щетину под челюстью, спускаю руку ниже, к ключице. Там совсем гладко.

И снова рука огибает его шею. А все потому, что он целовать начал быстрее. Раз за разом губами мои губы хватает, облизывает, ласкает.

Все так идеально сейчас. Он, его запах, его действия не настойчивые. Наверное, в глубине души я боюсь именно настойчивых парней, мужчин…

Я боюсь ситуации, когда я потеряю контроль и перестану управлять событиями. Частенько я проживала моменты, когда приходилось решать самой, без чьей-либо помощи, а жизнь все подбрасывала сюрпризы и подбрасывала. Но потом я выросла и всеми силами пыталась себя обезопасить от неожиданности, пока два мужика не затолкнули меня в машину и не привезли к нему…

Но сейчас, в эту секунду, мне не хочется ничего контролировать, да и не зачем. Матвей не настаивает, не принуждает. Он просто меня целует, и я хочу, чтобы он не останавливался…