— Где она? — Рычит на меня мордоворот по кличке Молот, а я из последних сил сдерживаю слезы.

Но не от того, что не хочу показывать ему слабость, — просто еще слишком рано для этого.

— Я… я… я не знаю… — Голос дрожит, и я выпускаю лишь одну крупную слезу, что по щеке вниз скользнула.

— Врешь, сладкая. — Улыбается мне прямо в лицо своей противной улыбкой мужчина и тут же облизывает губы. Ощущение, что он и впрямь хочет меня съесть, буквально. — По глазам вижу, что врешь. Твоя мать кое-что у меня украла, и я не могу ее найти. А поэтому я предлагаю тебе выбор: либо ты скажешь мне, где она, либо расплачиваться придется тебе…

Его слова звучат как приговор. Мой личный приговор, который не подлежит обжалованию, и первоклассный адвокат меня не спасет. Ничто не спасет.

Я прекрасно знаю свою мать, знаю, когда и на кого она работала. А еще я знаю ее методы и непонятную мне тягу к мошенничеству.

И да, я в курсе, кто такой Матвей Молотов. У меня даже есть отдельная папка, в которой я собрала на него информацию. На первый взгляд все чисто, не подкопаешься.

Молот — бизнесмен, который развивается в двух направлениях. В небольших городах у него есть заводы, которые и покрывают его незаконную деятельность. Хотя, как по мне, он и от этого производства имеет приличный доход. Но, видимо, Молоту мало.

А второе направление — экспорт. Не знаю, что именно он продает, но продает неплохо. Видела его карту полетов: Дагестан, Грузия, Центральная Азия…

Хотела порыться в его жизни чуть поконкретней, но не успела. Они схватили меня прямо около института, совсем ничего не боятся, беспредельщики. Просто подъехали, затолкали меня в машину, отобрав телефон и ноут.

И вот я здесь.

В каком-то загородном ресторане стою посреди зала, прикованная наручниками к бетонной колонне. И, кажется, я стою тут уже далеко не первая. Ни на одной другой колонне больше нет вбитого крюка, к которому и прикрепили мои наручники.

Интересно, сколько человек побывало на моем месте?

Хотя нет, не интересно. Сейчас мне нужно отбросить все мысли и думать только о себе и о своей жизни, которую Молот может забрать в любую минуту. И он это сделает, если я ему маму не выдам…

И снова я не о том думаю. Нужно начинать плакать. Точно. Плакать и умолять меня отпустить. Прикинуться дурочкой и молить о пощаде. Сделать вид, что я не имею понятия, кто стоит передо мной.

Кто такой Матвей Молотов?

— Пожалуйста, отпустите меня, — говорю дрожащим голосом. — Я не общаюсь со своей матерью. Клянусь, я не знаю, где она. Мама передо мной не отчитывается…

И я начинаю реально плакать, да так естественно. Громко всхлипываю, когда мое выступление перебивает скрип открывшейся в зал двери. В проеме появляется двое мужчин, а за ними — девушка. Блондинка с длинными кудрявыми волосами.

Мужчину узнаю сразу — Игнат Тарасов. Еще один якобы бизнесмен, а на деле — бандит с грязным прошлым. Но вот девушку вижу впервые. Возможно, она просто спутница, подруга, эскорт, я не знаю. Но теперь я играю лишь для нее.

Блондинка округляет глаза, когда видит меня, а я выпускаю очередную порцию слез и дрожи.

Да, глупо было надеяться, что Молот возьмет и отпустит меня, потому что блондиночка на него построжилась. Я бы даже сказала, наезжала, а он стерпел.

Почему?

Знаю иерархию местных авторитетов: Молот на вершине «пищевой цепи», а значит, ему подчиняться должны. Но почему-то не в этот раз.

Наблюдаю за тем, как девушка уходит прочь из ресторана, кинув напоследок на меня жалостливый взгляд. А Тарасов и Молотов уединяются неподалеку. Зачем?

Решили поговорить, пока я прикованная к столбу стою? Хоть бы стул какой дали. Ноги гудят, и спина тоже. Я вообще-то устала за сегодняшний день и планировала после учебы принять ванну и завалиться в постель.

Но тут этот…

Все планы мне обломал, наорал, угрожал и…

И что? Что будет дальше? Я не знаю…

Глава 2

Молотов какое-то время разговаривает с Тарасовым, но я будто каждую секунду чувствую своим телом. Писать хочу. Хотела, еще когда из института выходила. Думала, добегу быстренько до дома, но тут эти. В тачку меня и сюда. А здесь мигом к столбу, без лишних слов. Но я уже не могу терпеть. Из последних сил прям.

Ну вот, наконец, Молот с Тарасом прощаются и расходятся. Тарасов на улицу, а этот в кресле сидеть продолжает. Вижу, что на меня смотрит, а я на него, и тишина вокруг.

Надо же, как в большом и шумном ресторане может стать тихо. Даже шороха постороннего не слышно.

— Можно мне в туалет? — спрашиваю громко, и мой голос эхом разносится по залу, чем привлекает внимание охраны и самого Матвея.

Мужчина медленно встает с кресла и идет ко мне. Ежусь.

Нет, я, конечно, девушка смелая, но не настолько. Да и Молотов пугает меня всем своим видом. Особенно взглядом. Есть в нем что-то опасное, резкое, сильное. Кажется, что смотрит вполне обычно, но потом как глянет, и дрожь в теле. Будто бы это он эту дрожь в меня запускает.

Силой мысли, что ли…

— Скажи мне, где твоя мать, и пойдешь на все четыре стороны, сладкая. — Снова он это слово употребляет.

У него проблемы, может? На диете сидит и в сладеньком себе отказывает? Поэтому меня так называет?

— Понятия не имею, где она, сладкий.

Сказала, подумала. Именно в таком порядке все было. Но нельзя было так делать. Я же из себя жертву корчу, а эта фраза никак не отражает мое якобы подавленное состояние.

Снова делаю испуганные глазки и на Молота, а тот прищурился, губы напряг и на меня смотрит. Раскусил?

Точно раскусил. А значит, мне конец. Надеюсь, быстрый конец. Чтобы вот так раз — и нет меня, без мучений.

Но, черт, это не про Матвея Молотова, он точно захочет меня помучить. Поиздеваться, потянуть время.

Время?

Я больше терпеть не могу. Прям тут и описаюсь. Вот же позор будет. Столько людей увидят то, как я…

Нужно терпеть из последних сил. Да только последние силы тоже уже иссякли.

— Значит, стой дальше, — сказал и уходить собрался, но меня такой расклад не устраивает.

Совсем не устраивает. Иж какой важный. Он кто вообще такой? Подумаешь, бандюган. Подумаешь, у него охрана и денег полный вагон и маленькая тележка. Но и я не абы кто. Я лучшая на курсе, лучшая в этом городе и за его пределами тоже. Может, даже лучшая в стране.

Да я на него такую инфу нарою, а потом обнародую, и поминай как звали этого Матвея Молотова.

Взломаю городские ТВ, баннеры и фотки его интимные залью на них. У него такие точно есть, я уверена.

Он такой самодовольный, рожа спесивая, наверняка делает селфи вечерами. Те, что в ванной с полотенцем на бедрах. И полотенце у него, наверное, махровое, люксовое, дорогое. И тело у него тоже, наверное, люксовое.

Костюм хорошо сидит, а значит, там, где надо, у него подкачано…

Господи. Что несу? Что несу? Совсем чокнулась Лерка. От страха и от бессилия чокнулась.

Но в одном я уверена точно: Молота я уделаю.

— Слушай сюда, — начинаю монолог, который какое-то время в голове прорабатывала. — Моя мать — мошенница и всегда такой была, всю мою жизнь. Первый раз она грабанула местного барыгу и свалила на полгода, а мне девять было. Я сама себе есть варила и в школу ходила. Одна жила шесть месяцев. И ты думаешь, что мне есть до нее дело? Или ей до меня? — Мои слова привлекли Матвея. Он повернулся и слушает. — Я живу одна три года, как в институт поступила. С мамой не общаюсь и не хочу общаться. Поэтому можешь угрожать мне, ей. Шантажировать ее мной — ей пофиг. Она за мной не придет. Да она даже трубку не возьмет, если я позвоню. Хочешь, докажу? Дай телефон…

Сама не понимаю, откуда во мне столько наглости сейчас, да и злости, что я позволяю себе так дерзко с ним разговаривать. Еще на ты обратилась, совсем сорвалась.