— Что она там делает? Ты же сказал, что не будешь ее искать? Ты же сказал, что я выполню свою работу и ты от нее отстанешь?

— Я лгал, — окончательно добивает меня своей стремной откровенностью. Откровенностью и сраным спокойным видом. Своей непробиваемой сухостью.

Да, я хотела, чтобы он был честен. Хотела правды и никаких секретов, но не так. Да я и представить себе не могла такое. Не думала, что Матвей настолько прогнил. До самых своих костей. Он такой… такой…

— Тогда поехали. — Кладу приборы на стол, делаю внушительный глоток вина, чтобы протолкнуть мясо в горле, и тянусь к сумочке.

— Куда? — Удивленно смотрит Матвей.

— К моей маме. — Встаю из-за стола.

— Мы к ней не поедем, — заявляет Матвей, не отрываясь от трапезы.

— Почему?

— Присядь, пожалуйста, на свое место, Лер. Доешь…

— Не хочу я есть, — говорю еще громче, и мой голос эхом проносится по пустому залу.

Я злюсь, дико злюсь и не могу справиться с этой злостью. Меня напрягает спокойный тон Молотова, раздражает его монотонный голос. Я не хочу тут сидеть, я хочу поговорить с мамой.

— Тогда подожди, пока я доем.

Громко вдыхаю и сжимаю зубы. Мне кажется, что еще одна капля, и я больше не смогу сдерживаться.

— И что потом? — пытаюсь говорить спокойно, но все мое тело и мой голос выдают скопившуюся нервозность.

— Потом я отвезу тебя домой, и ты ляжешь спать.

— Ты нормальный? Ты мне сказал, что моя мама у тебя в номере, и все. Увезешь меня домой спать? Ты думаешь, я соглашусь на это?

— Да. Все будет так, как я сказал.

Уже не обращаю внимания на его слова. Мне нужно добиться желаемого или послать Молотова куда подальше с его лживым нравом.

— Я хочу с ней поговорить…

— Поговорили уже, — грубо отвечает. Вытирает губы салфеткой, отложив ее в сторону.

И сейчас на меня смотрит уже не Матвей — это Молот и его жестокий взгляд. Взгляд, который ненавидит и презирает всех. Взгляд гордеца, короля этого города. Того, перед кем стелются, служат, подчиняются.

— Не будь таким. Мы же решили, что говорим правду, а ты мне так ничего и не сказал…

— Так и ты ничего не сказала. — Смотрит в упор.

— Что не сказала? — Вновь сажусь на свое место.

— Что ты с первой встречи знала, кто я. Ты прекрасно знала, где твоя мать, и, возможно, ты была в курсе, что за аферу она провернула.

— Ты прав, но не во всем. Я знала, кто ты, тогда в ресторане. Знала из статей в Интернете, из той информации, что мне удалось нарыть на тебя. Мама сказала, что нашла работу, и я навела справки. Я всегда так делаю, стараюсь делать. Стараюсь узнать, кто на этот раз ее жертва и какие могут быть последствия. Для нас обоих. Но я ей не помогала. Да я понятия не имела, что она решит тебя ограбить…

— Опять врешь, сладкая. — Растягивает улыбку Матвей.

— Ладно, да, я знала, что она не взялась за ум. Но я не думала, что она настолько глупая, чтобы украсть у тебя. Я ошибалась. Но она и меня обманула…

— Я теперь навряд ли узнаю всю правду. Помогала ты ей или нет, уже неважно. Ты сама видела, о каких суммах идет речь, и твоя мама поможет мне разыграть небольшой спектакль, чтобы все виновные заплатили сполна.

Снова игнорирую его слова. Я услышала лишь то, что он мне не верит, но я говорю ему правду. Хочу говорить правду.

— Ты ведь не такой, Матвей. — Мне вдруг становится грустно, и голос слегка начинает дрожать. — Ты грубо со мной разговариваешь и говоришь о каких-то спектаклях. Зачем тебе это? Зачем ты притащил меня на тот банкет? Для чего все это нужно? Ты не можешь быть обычным человеком и не играть в свои игры?

— Обычным человеком? — с усмешкой спрашивает мужчина. — Я Молот, Лер. Я не обычный человек. Невозможно управлять многомиллионным бизнесом, кучей людей и быть добрым и пушистым. Политика, бизнес, отношения — все игра. Главное, знать правила.

— Ты хорошо знаешь правила…

— Я отлично знаю правила. — Расправляет плечи мужчина и слегка выпрямляется. Еще чуть-чуть, и он воспарит тут над всеми нами, обычными людьми. — А еще я разбираюсь в людях, сладкая.

— Недостаточно хорошо, раз ты не раскусил игру Аркадия.

— Я раскусил, давным-давно раскусил. Но у меня не было доказательств. Теперь есть, спасибо тебе за это. И теперь, когда козыри у меня, я разыграю партию так, как мне хочется.

— А я? — Меня интересует только это. — Я тоже для тебя очередная партия в игре?

Смотрю пристально. Не собираюсь отводить взгляд, пока он мне не ответит. Он может играть с кем хочет. Может устраивать свои спектакли, да хоть целое представление, но без меня.

— Ты отлично сыграла свою роль. Помогла мне докопаться до истины, найти компромат. Как по мне, мы отлично сработались. Можем и дальше работать вместе, у меня есть еще пара заданий…

— Я пас, — перебиваю Матвея, все еще глядя в его глаза. И да, я вижу в них то, что он не хочет показывать. Я все понимаю, он все понимает, но на словах все по-другому. — Я заканчиваю свою игру и выбываю. Дальше как-нибудь сам.

— Ты уверена, что хочешь закончить партию в самый разгар игры? — говорит таким веселым голосом, с энтузиазмом. Ему это нравится. Больше, чем что-либо… — У отца скоро день рождения, мы можем повеселиться.

— Мне невесело, Матвей. Уже невесело. Спасибо за ужин. Миша отвезет меня домой?

Выделяю голосом имя охранника. Я не хочу ехать с Матвеем, не хочу и дальше с ним разговаривать, ничего не хочу.

Я хочу оказаться у себя дома, в своей маленькой квартирке, и зайти в Сеть. Порыскать на сайтах, поиграть, может, или какой проект взять на заказ. Но точно не разговаривать. Я не хочу больше ни с кем разговаривать. Особенно с Матвеем Молотовым…

Выходим из ресторана молча. Теперь я иду первой, а Матвей за мной следует. Машины стоят у крыльца, и я останавливаюсь у той, на которой меня сюда привезли.

— Пусть мама мне позвонит, — обращаюсь к Молотову. Гляжу украдкой, все еще надеюсь увидеть на его лице хоть каплю…

Каплю чего-то настоящего, живого, человеческого. Не эту маску наглого бизнесмена, что он так надевать любит. Но мне он больше не показывает Матвея, будто его никогда и не было.

— Хорошо. Она позвонит. — Спокойствием своим меня добивает окончательно.

Он как холодная рептилия, что не знает тепла. Холодный и одинокий. Сбросил старую кожу и теперь стоит, красуется. Перед кем?

— Отлично. Тогда пока, сладкий, — заканчиваю разговор его любимым словом и забираюсь в машину.

Не видела его лица. Не хочу больше видеть.

Миша садится за руль, и мы уезжаем. До последней секунды я не верю, что он вот так просто меня отправит домой. Не поедет со мной, даже не намекнет мне об этом, не вставит пошлую шутку. Ничего.

Опять же, он сделал так, как хотела я. Так чего я выпендриваюсь? Чего жду?

С самого начала все это было сплошным цирком.

И на что я рассчитывала?

Глава 45

— В отель? — Паша спросил, а я засмотрелся на отъезжающую машину. Так и провожаю взглядом горящие фары, пока моя тачка за поворотом не спряталась.

Раздражает.

Лерка эта…

Своими словами о вранье и правде. На себя бы сначала посмотрела, а потом уже мне предъявляла. Сама в край завралась, а мне тут глазенки свои грустные демонстрировала. Да еще и правдоподобно так. Куда деваться…

А может?

Не может. Она мне врала, ну и я ей недоговаривал, вот и все.

Все правильно. Все так, как и должно быть. Это я не сдержался. Не планировал, думал, смогу себя в руках удержать. Ха, точнее в штанах, но с ней не вышло. Больно уж сладкая девочка мне попалась. Сладкая и колючая. А с такими проблем много. Опасно связываться.

А я не люблю проблемы…

А вот баб люблю. И желательно разных, а может, и по две за раз, так даже лучше. Но Лерка…

Она своей невинностью меня с толку сбила. Снесла, как ветер в ураган, что с ног сшибает. Ее девственность для меня — удар ниже пояса. Такому противостоять сложно.