Какова вероятность, что двое людей, моя мама и Аркадий, встретятся, преследуя одну и ту же цель — воровство? Какова вероятность, что за полгода ко мне придут за помощью оба Молотова?

Черт, теория вероятности нервно курит в сторонке, потому что мы ее разгромили в пух и прах. Я разгромила.

Удивительно…

— И что дальше? Матвей тебя отпустил и что дальше? — История еще не закончена. Я чувствую, что это далеко не конец.

— Сказал не светиться и ждать звонка.

— Ну да, собственно, что ты и делаешь сейчас. — Ирония пропитала мой голос. — Нарядилась, раскрасилась и приперлась в самый большой ТЦ города.

— Ну ты же меня знаешь…

Улыбается и посмеивается. Она вообще не понимает, что, возможно, ее безопасность под угрозой? И моя, между прочим, тоже.

— Вот именно. Знаю, — закончила на середине фразы и не продолжила дальше. Думаю, что нельзя говорить своей матери, что она безмозглая идиотка с полным отсутствием чувства самосохранения. Но какой мы она ни была, она моя мама и другой у меня нет. Никого больше нет…

— Пройдемся по магазинам? — выдает эта женщина, сидящая напротив, а я молчу. Вглядываюсь ее лицо и молчу. Она ведь и впрямь не притворяется. У нее все хорошо. И плевать, что последний месяц ей только и делали что угрожали.

— А пошли, — соглашаюсь в итоге. — У меня тут деньги появились халявные.

— Много?

— Пять лямов, — говорю гордо. Есть чем гордиться.

— Нормально. И откуда такой улов? — Ее глаза загораются огоньком. Тем, что заставляет ее делать все то, что она делает. В частности, незаконное.

— Продала душу дьяволу…

— И как его зовут? — ехидно спросила и пялится.

— Матвей Молотов, мам, — зачем-то решаю признаться.

А почему нет? Мне больше не с кем поговорить об этом.

— Ну слава тебе господи, — говорит так громко, что женщина, проходящая рядом, бросает на нас пренебрежительный взгляд. — Лерка, нужно родить.

Мама опять ляпнула невпопад, и я на секунду закрыла глаза, чтобы успокоиться и не наорать на нее прямо тут.

— Родить?

— Да, доченька. От такого, как Молотов, нужно рожать. И поскорее. Такие мужчины вечно окружены женским вниманием. Они плохие мужья, но детенка своего не бросят, и ты будешь на всю свою жизнь обеспечена. Влюбиться еще успеешь, а рожать нужно сейчас.

— Ты слышишь себя? — Я могла бы впасть в ярость, заорать на мать, но не стала. Не могу орать на нее, она же как ребенок. Как большой, но глупый ребенок.

— Мне нужно, чтобы ты меня услышала. У вас серьезно?

— У нас все кончено.

— Как? — охает мама и выпячивает глаза. Даже за сердце схватилась. Кажется, я сломала все ее планы. И самый главный — стать бабушкой.

— Окончательно, — заявляю уверенно.

— Нет. Нет-нет-нет. Давай, позвони ему, назначь встречу. Мы тебя сейчас приоденем, и вы помиритесь. Так и будет, пошли…

Мама крепко схватила меня за руку и потащила к первому попавшемуся бутику с бельем.

Первый и последний раз я сходила в магазин с мамой. Клянусь.

Эта женщина — ненормальная. Во всех смыслах. Она буквально помешалась на идее, что мне срочно нужно родить от Молотова. И нет, она не печется о моем будущем, я уверена. Она уже планирует, как быстренько породнится с Молотовыми и начнет сосать из них деньги. Но этому не бывать. Точно нет.

Моя работа окончена. Я больше не буду связываться с такими людьми, как Молотовы. Ни с кем не буду.

Я спокойно доучусь в институте и снова буду брать мелкие заказы. Больше никаких интриг, игр и странных мужчин. Я не их круга, совсем другая. Мне нравится сидеть дома и тыкать в планшет, а не вот это все. С интригами и мнимыми женихами я завязала. Навсегда.

Впервые в жизни я возвращаюсь из магазина и прошу водителя помочь донести мне покупки. А он был недоволен еще на стадии запихивания всего этого в багажник и в салон авто. Но я пообещала хорошие чаевые, и он все же согласился.

И теперь я стою посреди своей маленькой однушки и смотрю на яркие пакеты из магазинов. Вот это мы с мамой разошлись…

Кажется, я полностью сменила свой гардероб, начиная с белья и заканчивая пальто.

Целый час я разбирала покупки. Срезала ценники, загружала стиралку и раскладывала по местам обувь. И только после душа я смогла завалиться на постель и немного расслабиться.

Ноги ноют, хоть я и ходила сегодня в кедах. А еще усталость…

Я устала. Шоппинг — дело, требующее энергии. И моя, кажется, на исходе.

Закрываю глаза и чувствую, как медленно, но уверенно ко мне подбирается сон. Мелкими шажочками он все ближе и ближе, пока совсем меня не настигает…

Резко открываю глаза. Что за звук? Звонок. Это сраный звонок в дверь. Глаза на часы. Девять.

Офигеть, я целых два часа проспала.

Снова звонок в дверь, и я хватаю телефон. Пока иду к двери, открываю приложение и вижу на экране…

Матвей. Снова с букетом цветов…

Глава 48

Тру глаза, пытаясь стереть с век остатки сна. Пальцы сами приглаживают всклокоченные волосы — жалкая попытка навести порядок там, где его нет.

Я спала. Я не собиралась встречать гостей и уж тем более Матвея. Тяну футболку вниз, будто бы она вдруг станет не мятой. Щелкаю замок и открываю дверь в квартиру.

Матвей входит без приглашения, заполняя собой все пространство. По-хозяйски. Так входят не в гости, не в чужую квартиру, а в собственные владения. Взгляд тяжелый, серьезный, немного уставший.

Он бесшумно прикрывает за собой дверь и протягивает букет.

Цветы идеальные. На этот раз мелкие бутончики красных кустовых роз и еще какие-то зеленые веточки, не знаю, что это.

Мой дом, кажется, тут же наполняется этим густым, сладким ароматом, от которого и голова может закружиться, но я не реагирую на подарок. Никак.

Так и стоим в коридоре, как две статуи.

— И зачем это? — Кивком указываю на цветы.

— Каждый день, — спокойно напоминает он. — Ты забыла?

Я молча забираю у него букет. Тяжелый. Прохладный. Несу его на кухню и начинаю думать, куда его ставить. Предыдущий «ежедневный» гостинец так и стоит в кастрюле, но у меня больше нет таких глубоких кастрюль.

А этот куда прикажете девать? В раковину?

Некоторое время яростно шарю по кухонным ящикам. Наконец рука натыкается на гладкое стекло. Большая банка из-под маринованных огурцов. Откуда она вообще здесь? А, вспомнила. Был у меня месяц назад огуречный зов…

Наливаю воду, засовываю туда букет и облегченно выдыхаю. Дело сделано.

А где мой гость?

Я вхожу в комнату, Матвей стоит прямо посреди комнаты, как памятник. Такой невозмутимый. Медленно поднимает руку, а в ней маленькое пластиковое устройство с тонкой проволокой-антенной. Точная копия того, что я из окна выкинула.

Ну теперь понятно, кто за мной шпионил.

— Можешь выбросить это в окно. Один я нашла, скинула вниз. Еще есть? — мой голос звучит ровно.

— Больше нет.

— Отлично. Тогда позвольте полюбопытствовать, господин шпион, какова цель вашего визита? — фраза вырывается сама, такая пафосная, будто из тупого детектива.

— Сам не знаю. С работы ехал, купил цветы и к тебе. Подумал, что невеста ждет меня с вкусным ужином, а оказалось, нет. Да еще и недовольная что-то.

— Невеста? Ты серьезно? — я смеюсь, но смех больше похож на треск льда. Прерывистый, звонкий.

— Ну ты же не сняла кольцо, значит, невеста.

Показательно поднимаю правую руку повыше и пытаюсь стянуть колечко. Не поддается. Никак не поддается. Кручу, тяну, поддеваю ногтем — бесполезно. Пальцы словно отекли, стали чужими.

— Оставь, оно тебе идет. — Он делает два скользящих шага вперед, сокращая дистанцию до опасной близости. Стоит напротив, смотрит в упор. — А знаешь что, сладкая?

— Что? — спрашиваю немного дерзко. Ведь наш разговор был спокойным и слегка натянутым до этого момента.

Молотов дергается вперед. Его руки железной хваткой смыкаются на моей талии, припечатывая к нему так плотно, что я, кажется, чувствую каждый шов его рубашки, каждый удар его сердца.