А еще думки эти…

Мысли рекой и ощущение недосказанности, незаконченности.

Матвей вчера так быстро ушел. Сбежал, испарился, ничего толком и не сказав. А мне нужны слова. Хоть какие-то. Может, хоть объяснение?

Я теперь уже совсем ничего не понимаю. Сначала он кричал на меня и требовал сдать маму. Потом предложил отработать за мамину махинацию. Потом предложил на него поработать. Ну а в итоге все закончилось поцелуем на моей кухне.

И что теперь?

С ума можно сойти, столько думая обо всем этом. А еще от воспоминаний.

Закрываю глаза и снова чувствую его губы на своих губах. Я и понятия не имела, что целоваться с парнем так приятно. С парнем…

Со взрослым мужчиной, который точно знает, что нужно делать. И я будто тоже знала. Не тупила, не тормозила. Следовала инстинкту, желанию.

А его руки…

Даже сейчас, закрывая глаза, я будто снова чувствую его горячие ладони на моей спине. Чувствую крепкую хватку, когда он держал меня за талию, чувствую его силу. Кладу руку себе на грудь. Как быстро стучит сердце. Спускаю чуть ниже, до живота, легонько поглаживаю себя. Лежа под одеялом, напрягаю ноги и чуть свожу колени. Я возбуждаюсь от своих же мыслей. О мысли о нем.

Резко скидываю с себя одеяло и в душ. Даже не знаю, какой именно душ мне сейчас нужен. Холодный, чтобы остыть? Или горячий, чтобы расслабиться? Выбираю первый вариант и наслаждаюсь прохладой.

Весь день проходит на нервяке. Достала свое выпускное платье. Отпарила юбку, которая стала очень пышной. Надела. И в этот момент в голову пришла идиотская мысль: оно не подходит.

А откуда я знаю, какое платье подходит для банкета?

Что за банкет? Кто будет на этом банкете? Как нужно выглядеть?

Все еще кручусь перед зеркалом и подумываю о том, чтобы спросить у Матвея, но не решаюсь. Что я ему напишу? Скину фото и спрошу, подходит ли мой наряд? Нет. Это как-то тупо.

Шарю в шкафу и отыскиваю босоножки, что тоже были куплены на выпускной. Ни разу не надеты. Надеваю.

Да, нужно почаще практиковаться ходить на каблуках. Да только ходить мне в них некуда. В институт если…

Хватаю телефон, чтобы посмотреть время, как слышу пиканье. Сообщение пришло. Открываю.

«Привет, сладкая. В пять буду ждать у подъезда», — сообщение от Матвея. Надо же, я будто почувствовала, что нужно взять в руки телефон. Или это просто совпадение?

Черт, я совсем тронулась от нашего поцелуя. Один поцелуй, который, по сути, ничего не значит. Так почему я порхаю весь день по квартире? Я словно выпила. Точно, я будто пьяная от его поцелуя. Не в себе, потеряла рассудок. Пора брать себя в руки и начинать мыслить здраво.

«Хорошо», — ответила и какое-то время все еще тыкаю по экрану, чтобы он не погас. Но Матвей так больше ничего и не написал.

Пять часов одна минута, а я все еще стою в своей квартире. Девушкам же свойственно немного опаздывать? Понятия не имею, что свойственно этим девушкам. Я другая. Отстраненная, одинокая и, как оказалось, та еще трусиха.

В последний раз заглядываю в зеркало и, полностью удовлетворившись своим внешним видом, иду к входной двери. Каблуки цокают по кафелю в подъезде, и я чувствую себя по-особенному. Чувствую себя красивой, уверенной и слегка счастливой. С ума сойти.

Лифт противно пикает, и двери открываются на первом этаже. Еще пара метров, и я выйду из дома.

Выхожу…

Первым делом вижу троицу на лавке и здороваюсь с бабулями. А они в ответ, поочередно.

— Здравствуй, Лерочка.

— Какая красавица.

— Жених твой уже заждался…

Перевожу взгляд в сторону и вижу Матвея, который стоит у машины. Смотрит пристально, так внимательно. А еще…

Не знаю, но, думаю, именно этот взгляд ждут все девушки на свете от мужчин. Матвей смотрит, а я вдруг начинаю чувствовать себя особенной, совершенной, невероятно красивой.

— Хорошего вам вечера, — говорю соседкам и иду к машине.

Три бабушки еще что-то говорят мне вслед, или просто болтают, но я уже не обращаю на них внимания. Я как змейка, что ползет на звук дудочки. Интересно, Молотов знает, что он в роли факира, который ловко управляет своей зверушкой?

А я именно она. Не хочу так думать, но странные мысли сами приходят мне в голову. Ему стоило всего лишь разок меня поцеловать, и я уже в его власти.

Не хочется?

Пока не знаю. Но сейчас я иду прямо к нему.

— Привет, — тихо говорю, ощущая смущение. Мне непривычен такой взгляд, а еще эта улыбка, которая меня немного пугает.

— Привет, — здоровается в ответ мужчина. — Прекрасно выглядишь.

— Лучше, чем в первый день нашего знакомства? — Не могу не спросить.

— Я уже и забыл про тот первый день. — Держится уверенно.

— А я буду помнить вечно.

— И припоминать? — Ухмыляется Молотов.

— До конца твоих дней.

— Мы так долго будем вместе? — удивляется, подняв брови. И я только сейчас осознала, как по-идиотски прозвучали мои слова. Сама себя подставляю.

— Это была угроза, — выкручиваюсь на ходу.

— Меня устроит и это. — Сдерживает улыбку Матвей, но она, кажется, ему не поддается. — Поехали, а то опоздаем.

Молотов открывает дверь машины, и я забираюсь внутрь. Мгновение, и он сидит рядом. И только теперь мне становится дико неловко.

Машина медленно выезжает со двора, а я на грани того, чтобы передумать и никуда не ехать. Волнуюсь.

— Проведешь инструктаж? Что говорить? С кем говорить? — спрашиваю после пары минут гробовой тишины. Хоть бы музыку какую включили. А то едем и молчим. Раздражает.

— Его не будет. Ты со мной, делай что хочешь…

Глава 25

— Можно напиться и начать дебоширить? — спрашиваю и смотрю на Матвея. Тот на меня.

И сегодня почему-то он мне кажется еще красивей, чем раньше. Вроде бы и одет, как и всегда: брюки, белая рубашка. Часы на запястье, все те же. Такие громоздкие. Но что-то в нем все же изменилось. А может, я на него смотрю теперь иначе? Через розовые очки, например?

— Это не в твоем стиле, — говорит так, будто уже изучил меня.

— О, а ты знаешь, какой у меня стиль. И какой же? — Сгораю от любопытства.

— Ты любишь дерзить, это я уже понял. Но думаю, в обществе незнакомых тебе людей и в некомфортной обстановке ты будешь больше молчать, чем обращать на себя внимание.

И снова его слова меня обижают. Уверена, он не хотел меня задеть, но эта его прямолинейность…

— Ты прав, — отвечаю спокойно. Ежусь, так как мне и в этой машине не совсем уютно. — Я не хожу на подобные сборища.

— Сборище, ха, прямо в точку, — Матвей выражается так, будто тоже не хочет ехать на банкет, но он вынужден. — Там будет именно сборище местной верхушки власти. Море лести, добрых слов, но ни грамма правды во всем этом.

— Пресса? — спрашиваю и ловлю себя на мысли: почему я не спросила об этом раньше?

— Нет, ее как раз-таки не будет. Мой отец ненавидит журналистов. Поэтому никаких фотографий, интервью и всего такого.

— А ты?

— Что я? — Матвею пора начинать понимать меня с полуслова. Все ему нужно разжевывать.

— Любишь давать интервью?

— Никогда этого не делал и не собираюсь. — Показывает мне свое отвращение к данной профессии. — Я тоже стараюсь держаться подальше от СМИ, это они за мной охотятся и всякую хрень пишут.

— Уверена, доля правды все же есть в их статьях…

— Читала обо мне? — спросил и прищурился. Смотрит на мою реакцию.

— И не только, — решаю сказать «а», но ни за что не говорить «б». Пусть немного побоится. Я ведь тоже могу быть загадочной.

— Даже так? — спрашивает чуть тише. — И что же ты еще делала?

— Не скажу. Мне моя жизнь очень дорога, — отвечаю, глядя в его лицо, и стараюсь сдержать улыбку. Стараюсь быть серьезной, хотя это очень трудно. Я больше не могу смотреть на него и не реагировать. Он, как ходячая нервотрепка, так и старается вывести меня на эмоции. И у него это отлично получается.