Замираю на миг, когда его рука нежно сжимает мою грудь через футболку. Тонкая ткань совсем меня не защищает. Я все остро чувствую, ярко. Его рука такая горячая, такая уверенная.

Она быстро скатывается по талии и заныривает под футболку. От приятных прикосновений хочется начать скулить, подвывать, но рот слишком занят. Занят его губами, что поедают мои. Занят его языком, что так активно касается моего.

Я пытаюсь еще приблизиться, вжаться в него, сильнее обнять, но сильней невозможно. Я и так буквально залезла на Матвея, хоть и лежу рядом.

Молотов недолго сжимает меня за талию, до момента, когда тянет футболку вверх. Не знаю как, но он снял ее с меня. Это оказалось куда проще. Она большая и горловина широкая.

И вот я уже в одних трусах лежу рядом.

Жарко…

Жар его тела и моего меня одолели. Ногой стягиваю с себя одеяло, чтобы хоть немного остыть, почувствовать прохладу, что веет из открытого окна.

И только я оказалась без футболки, Матвей тут же прижался ладонью к моей груди. Сжимает, поглаживает. Хотя, наверное, его движения больше подходят для приготовления теста. Но вместо теста в его руке моя грудь. И рука Матвея справляется со своей задачей. Движения нежные, плавные. Они лишь сильнее вызывают во мне желание быть с ним, в его руках.

— Я знаю, что обещал… ну, говорил тебе, что спать будем и все такое, — обрывки фраз сквозь быстрые поцелуи. — Но я не сдержался. Останови меня, если я…

— Я еще ни разу не занималась сексом, — отвечаю, не дав ему закончить.

Я думала, что мне будет стыдно ему в этом приднаться. Что я захлебнусь смущением и промолчу. Но оказалось совсем не стыдно.

Я что, настолько ему доверяю?

И, кажется, дело тут совсем не в доверии, а в уверенности. Я уверена в нем на все сто, уверена

, что он меня не обидит, не сделает то, чего мне не хочется.

— Я уже понял, — шепчет Матвей и начинает целовать нежнее обычного. Медленно, сдержанно. — Поэтому я и прошу остановить меня. Сам я не смогу отказаться…

— А я не хочу тебя останавливать, — снова перебиваю его своим шепотом.

Неужели он не видит, что я готова? Что я хочу этого? Что я хочу его?

Молотов слегка навалился на меня сверху, и теперь его рука стремится вниз, по моему животу. Пальцы хватают мои трусы и стягивают их вниз. Так резко, быстро, без былой нежности.

Но, оказывается, мне это и нужно было. Его порывы лишь сильней меня разжигают.

Пальцы Матвея сильны сжимают мою ягодицу, и очередной выброс эмоций разрывает мне грудь. Стону.

Но он прижимается к моим губам и целует так глубоко, жадно, быстро.

Снова стону. Уже сквозь наши с ним поцелуи.

Его язык у меня во рту, а его пальцы скользят там внизу, между губами.

Расставляю коленки чуть в сторону и непроизвольно двигаю тазом, когда он вновь проскальзывает вниз, поглаживая меня между ног.

Трясет…

Да, меня трясет от удовольствия, от его рук, что на мне. От губ, что все еще продолжают меня целовать.

Во всем этом круговороте я даже и не заметила, что Матвей абсолютно голый ко мне прижимается.

Наваливается сверху. Забирается прям на меня, расставив мои ноги в сторону. Собой накрывает.

Его горячий член прижимается ко мне, давит, и я начинаю стонать еще громче.

Да, я думала, что должно быть больно. Все говорят, что первый раз всегда больно. Но не в моем случае, не с Матвеем.

Не знаю, что именно он сделал с моим телом и что планирует делать дальше, но мне это нравится.

Входит в меня, останавливается. Снова давит и снова останавливается. А я лишь крепче в него впиваюсь. Мне приятно. Больше, чем приятно. Я чувствую что-то, что еще никогда не чувствовала. Меня буквально пробивает это удовольствие. Наполняет снова и снова…

И я погружаюсь в это состояние. Закрытые глаза, голова на подушке. Прижимаю Матвея к себе, дышу им, целую его и растворяюсь во всем этом.

Чувствую, приближается что-то сильное, что-то яркое. Голос сам продирается прямо из глотки. Стоны сменяются чем-то громким. Дыхание становится коротким, быстрым, и я концентрируюсь лишь на его пальцах, что делают что-то необыкновенное с моим телом сейчас.

Вспышка. Яркая и ослепительная. Горячая и такая острая на ощущения. И сквозь все это слышу:

— Умничка, сладкая…

Глава 34

Клянусь, что слышала, как Матвей меня похвалил, но не могу понять за что. Да, бесспорно, я испытала наивысшее удовольствие, а следом и восторг. Теперь чувствую расслабление.

Но за что похвалил-то?

Все еще нежно прижимаюсь к нему. Мы снова лежим на боку, прилипнув друг к другу. Именно прилипнув. Я легонько глажу Молотова по груди, а тот меня по ноге, и я чувствую, как наши пальцы притягиваются к коже.

А в голове лишь одна фраза крутится: «Я занималась сексом». И почему для меня это такое особенное событие? Будто я переступила какую-то отметку, черту. Была Лера — и вот она теперь стала другой.

Взрослой?

Не думаю. Эти полчаса совсем меня не изменили. Я точно не повзрослела. Но во мне явно что-то изменилось, и Матвей тому причина.

— Ты молчишь, и это странно. Я начинаю думать о ерунде. Поговори со мной, — произносит Молотов так, словно боится.

Чего он боится?

— Я думаю…

— И о чем ты думаешь?

— Ты будешь смеяться.

Я в этом уверена. Конечно, мне хочется поговорить. У меня голову распирает и слова все уже тут, прямо на языке. Но я снова начинаю стесняться. Пять минут назад этого не было, и опять неожиданно нахлынуло.

— Обещаю, что не буду. Поговори со мной, — повторяет те же снова, и я сильно сжимаю губы перед тем, как сказать.

— Я думала, мне будет больно, ну в первый раз, —тихо отвечаю и не смотрю на Матвея. И рада, что он сейчас на меня не смотрит.

— Ясно, — заключил и молчит.

Это весь разговор?

— Что тебе ясно?

— Не знаю, как тебе объяснить… — Делает паузу, и я еще сильней напрягаюсь. Что он хочет мне объяснить? — Было бы больно, если бы я до конца, а я нет.

— Что до конца? — Не понимаю, о чем он.

— Ну до конца в тебя вошел, целиком. А я так, постоял на пороге.

И тут начинаю смеяться я. Не думаю, что Матвей пошутил, но его это сравнение. «Постоял на пороге». Как он вообще до такого додумался? Что за аналогия?

— Все, молчи, больше не говори ничего, — продолжаю смеяться.

Не знаю, что на меня нашло. Вероятно, это остаточные эмоции решили выйти наружу именно таким способом.

— Что я такого сказал? Только правду. Я не знаю, как тебе еще объяснить. — Не вижу, но знаю, что он сейчас улыбается. Голос изменился. Стал добрее, мягче.

— Я поняла. Я все поняла, — останавливаю его. И нет, совсем не из-за стыда. Хотя и из-за него тоже. Но это его сравнение убило всю романтику.

И как мне теперь понять, я занималась сексом в итоге или нет?

Решаю не уточнять. Буду считать, что да, раз он все же был во мне и я смогла испытать удовольствие. А он? Интересно, а он тоже смог испытать удовольствие или нет? Спросить?

Не уверена, что стоит. Тогда я совсем покажусь идиоткой. Или нет?

— Ну и отлично, раз поняла. — Крепче меня к себе прижимает.

— А ты тоже..?

— Что тоже? — переспросил, будто не понял, но все он понял. Решил немного меня помучить, чтобы заставить смущаться. Я это знаю, потому что он сам признался, что ему нравится это делать со мной.

— Ну ты тоже, как и я?

— Нет, я не в первый раз занимался сексом, — отвечает Матвей и получает удар моими пальцами между ребер. Чуть отгибается и начинает смеяться. Щекотно ему.

— Тупые у тебя шутки, — хихикаю в ответ, противореча сама себе.

Смеюсь, а значит, шутки у него вовсе не тупые, а очень даже веселые.

— Ладно, все, извини. Да, я тоже кончил, если ты об этом, — говорит так спокойно, а вот меня нервный тремор одолевает. От его слов, кажется, давление подскочило и пульс ускорился. А еще от мысли, что он испытал оргазм вместе со мной, все внутри будоражит. Он ляпнул, а я вдруг вспыхнула, будто спичку зажгли. Черт, что этот мужчина сделал со мной?