Приехала домой, сходила в душ, а она только спустя два часа вышла на связь. Я уже всякого надумать успела.

— Лера, со мной все хорошо, не переживай.

— Я и не переживала, — грублю маме, хоть и не хочу этого. А еще вру. Естественно, я за нее переживала. Сильно переживала. Она у меня та еще дурочка, но добрая. И она много чего боится. А зная Молота, я представляю, как маме было страшно. Думаю, она была в ужасе.

— Нет? — разочарована мама моим ответом.

— Ну, может, немного, — сглаживаю углы. — Где ты?

— Я дома.

— В смысле дома? — В моей голове все ломается. Будто кто-то пнул пирамидку из кубиков, и они разлетелись по полу.

— В прямом смысле дома. У себя дома.

— Ты не в отеле? — зачем-то спросила, хотя она мне дважды ответила.

— Уже нет. Матвей Михайлович отпустил меня домой.

— Кто?

— Матвей Михайлович. Лер, ты что? Ну Молотов.

И я только сейчас соединила имя и фамилию. Непривычно слышать «Матвей Михайлович», вот и не сообразила сразу. Да еще и информация о том, что мама у себя дома, меня совсем выбила из привычного состояния.

Хотя я не знаю, какое у меня привычное состояние. Теперь я частенько нервничаю, злюсь и повышаю голос.

— Все, поняла. Так, ты дома. — Делаю глубокий вдох и уже спокойно: —Ты как вообще?

— Да нормально, — отвечает так, будто на днях не выла мне в трубку от страха.

Вот же женщина-загадка.

— А подробнее можно?

— У меня все хорошо, — говорит, будто отвязаться от меня поскорей хочет. Словно я ее отвлекаю от важных дел, но у нее нет никаких дел. — Давай завтра увидимся и поговорим. Сходим куда-нибудь?

— Куда?

— В кафе, в ресторан — да куда хочешь. Я соскучилась, дочь, — что-то новенькое выдает.

— Ладно, сходим. Давай тогда, до завтра.

— Сладких снов, милая.

— И тебе, — отвечаю не маме, а гудкам в динамике. Быстро она повесила трубку, а я так ничего и не поняла. И, кажется, не пойму.

Он что, просто взял и отпустил маму? А зачем он тогда ее искал? Зачем разыграл целый спектакль, а потом просто отпустил? Она ему украденное вернула или что?

Он больной, может? Может, Матвей живет в параллельной реальности? Может, вся его жизнь — игра и он чудит постоянно?

И зачем я снова о нем думаю?

С ним покончено. Все, никаких больше Матвеев, Молотов или кто он там. Хватит.

Я нормально жила без четы Молотовых и дальше буду. Ничего хорошего они в мою жизнь не принесли. Только стресс. Один сплошной стресс.

А Матвей еще и ненормальным оказался. Он со своими играми совсем уже потерял связь с реальным миром. И я вместе с ним. Чувствую, что начинаю заигрываться.

Мне нужно о себе думать. Постепенно возвращаться к привычной жизни и спуститься с небес на землю. Я и так далеко зашла.

Занялась сексом с малознакомым мужчиной. И не просто сексом. Это было что-то… что-то…

Черт. Это было так классно. Он был таким… таким…

«Хватит, Лера!» — сказала вслух и вдруг вспомнила о прослушке, что у меня за столом прицеплена. Встаю с места, отрываю эту фигню и хотела в унитазе смыть, но передумала. Распахнула окно, и летит эта сраная прослушка вниз с тринадцатого этажа. Фееричный, наверное, был полет. Пусть теперь клумбу слушают. И червей под землей.

Надеюсь, она в единственном экземпляре в моей квартире?

— Ты похудела, — первое, что говорит мне мама при встрече. Это в ее духе. Нет бы спросить, как дела у ее дорогой доченьки. Нужно сразу переходить к критике.

— Привет, мама. А ты постарела, — подначиваю мамочку в ее же манере.

— Не гони мне тут. Ничего не постарела. Я на стрессе три килограмма сбросила. А еще у меня новая стрижка, нравится?

Гладит себя по волосам, чуть теребя пряди.

— Очень.

Игнорирует мой сарказм и продолжает:

— Через пару лет сделаю себе подтяжку лица, и нас с тобой за сестер принимать будут.

— Как круто, — лицемерно отвечаю матери.

— Хватит кривляться, Лер. И что на тебе надето?

— Одежда.

— Я вижу. Ты ее с бомжа сняла? — мама, как всегда, не фильтрует слова. Она и не задумывается, что может меня обидеть. Точнее она считает, что ее слова в принципе не могут меня обидеть. Она же мама, ей виднее.

— Еле отбила. Идем. — Хватаю маму за руку и направляюсь к мягким сидениям. В торговом центре на всех этажах мягкие диванчики, очень удобно.

— Хватит меня тащить, я же на каблуках.

— А зачем ты надела каблуки в магазин? — глупый вопрос. И зачем я спрашиваю о том, на что мне абсолютно плевать.

— Я всегда хожу на каблуках. Туфли на женщине…

— Остановись, прошу, — затыкаю маме рот и пристально смотрю ей в глаза. — Давай, как на духу, рассказывай.

— Что рассказывать? — удивляется искренне. Она точно моя мать? Почему у меня есть мозги, а у нее, кажется, недостача.

— Подробно и по порядку. Как ты решила обокрасть Молотовых?

— Это вышло случайно, милая. Помнишь, я приходила к тебе, когда ты отравилась и всю ночь провела в туалете. Где-то полгода назад…

— Не напоминай.

Так себе воспоминание о совместно проведенном вечере с мамой. Я на коленях у унитаза, а она за дверью с постоянным: «Ты жива?»

— Ну так вот, пока ты страдала в туалете, я немного у тебя прибралась на столе…

— Не ври.

— Ну ладно, я полазила чуток. Тут, там, — она даже в лице не меняется, когда говорит, что шарила в моей квартире. Беспринципная женщина. — И увидела в твоем блокноте фамилию Молотов. Я поняла, что ты на него работаешь: ты еще так записала: «Молотов. Анализ. Программа». Сокращенно, конечно, но мамка у тебя не дура, доперла. В одном только я ошиблась тогда, — сжимает губы, а потом трет одну о другую, типа помаду размазывает. — Не угадала, на какого именно Молотова ты работаешь.

Кто ж знал, что на старшего….

Полгода назад…

— Валерия Константиновна? — подзывает меня незнакомый седовласый мужчина по пути в институт.

Честно, я даже не сразу сообразила, что он ко мне обращается. Ко мне никто не обращается по имени-отчеству. В институте преподаватели — лишь по фамилии, а больше я ни с кем и не разговариваю.

— Да, это я. — Смотрю по сторонам, будто ищу кого-то. Но мне некого искать. Рядом никого, только это седоволосый дедок.

— Могу я отнять полчаса вашего времени? — спрашивает и встает с лавки.

— Я опаздываю на занятия, — лгу.

Занятия начнутся только через час, а я специально пришла пораньше, чтобы забить место в мягкой беседке и посидеть в ноуте.

— Насколько я знаю, ваши занятия начинаются в десять. А значит, у вас еще целый час в запасе, — он говорит, а я чувствую, как капелька пота с затылка проскальзывает между лопатками. А за ней начинается мандраж.

Кто этот мужик? Что ему от меня нужно? И откуда он знает, во сколько у меня начинаются занятия?

— Извините, но я пойду…

Разворачиваюсь и хотела было дать деру, как:

— Вас рекомендовал Боря Лисицын. Сказал, вы профессионал своего дела.

Делаю шаг назад и вновь разворачиваюсь к мужчине.

Борис Леонидович Лисицын — мой заказчик. Я помогала ему…

Да неважно. Хотя нет, важно, я ведь буквально ему жизнь спасла. Его слова, не мои. А я просто отыскала слив его активов. Отследила все транзакции, от отправителя до получателя. Пришлось попотеть. Оказалось, его бывшая жена под шумок развода решила себе немного оттяпать, я помогла решить вопрос. А он мне заплатил в три раза больше обещанного. Хороший заказчик.

— Я много денег беру за услуги, — начинаю наглеть.

Не беру я много денег. Этот самый Лисицын был моим первым серьезным заказчиком. До этого я выполняла разную скучную мелочь за копейки.

— Деньги не проблема, Валерия. Мне нужен результат, и я уверен, мы с вами договоримся о стоимости ваших услуг.

— Хорошо. Давайте договоримся.

— Вот и замечательно. Так вы готовы выслушать условия?

Я не только готова, я однозначно берусь за его дело, каким бы трудным и сложным оно ни было. И я сделаю все идеально. Я должна сделать все идеально, чтобы сарафанное радио и дальше продолжало работать. Кто знает, кому меня порекомендует это старичок.