Контраст между районами начал ощущаться уже на подходе к границе. Улочки и дома стали чище и аккуратнее, воздух — свежее и прохладнее, даже вездесущий гул вентиляции казался немного тише.

КПП представлял собой массивный бронированный шлюз прямо в скальной породе. У перехода постоянно дежурили сбшники в новенькой, подогнанной по фигуре форме с автоматами на плечах. В целом охрана выглядела не в пример серьезнее, чем на границе с пригородом. Что в некоторой степени казалось абсурдным.

Но такова была Надежда-13. Город контрастов и идиотских решений. Проектировка поселения напоминала широкую лестницу из нескольких больших ступеней. Каждая ступень-ярус в свою очередь делилась на своеобразные ячейки, похожие на соты. Все это было сделано для того, чтобы облегчить строительство, упростить эксплуатацию и расширение города, и в случае чего превратить Надежду-13 в неприступную крепость, которую можно удерживать, планомерно отступая вниз от яруса к ярусу.

Если бы волна обычных монстров, или и того хуже, Искаженных добралась до города, то первым в любом случае пал бы самый верхний район — тот самый, где жили я, Ричи и все остальные неудачники, которым не повезло родиться с ядром получше и которые не успели накопить на жилье где-нибудь пониже.

Прямого пути к самому нижнему ярусу не было. Ярусы соединялись между собой такими вот укрепленными шлюзами, и городская Служба Безопасности на учениях практиковалась защищать их ценой своей жизни. Но любой теоретический план обороны города начинался с того, что верхний ярус уже пал или вот-вот будет захвачен.

Поэтому власти считали нецелесообразным оставлять большие гарнизоны на подступах к городу. А мнение жителей, которые по умолчанию должны стать кормом чудовищ, естественно, никто не спрашивал.

Ричи уже нетерпеливо топтался в ожидании у широких стальных турникетов.

Мой приятель явно пытался соответствовать моменту: на нем была его лучшая темно-синяя куртка, начищенные до блеска ботинки и широкие штаны с кучей карманов. Правда, суетливые движения и бегающий взгляд с головой выдавали в нем типичного обитателя верхнего города, впервые попавшего на порог приличного общества.

— Макс! Ну наконец-то! — Ричи замахал руками, едва завидев меня в толпе выходящих из вагона рабочих. — Я думал, ты проспал!

— Я же сказал, что буду вовремя, — подойдя ближе, я пожал его пухлую ладонь. — Чего такой нервный?

— Да блин, эти мордовороты из СБ пялятся так, будто я их мать прилюдно оскорбил, — вполголоса пробормотал он, недовольно скосив взгляд на дежурных за бронестеклом. — Сам знаешь, как они на нашего брата смотрят.

— Ну и пусть пялятся. Нет такого закона, который бы запретил тебе или мне вниз спускаться. Деньги у тебя есть, ты не уголовник какой-нибудь и не заразный. Пропуск купим и плевать на них.

Чтобы попасть в нижний сектор, жителю рабочего квартала требовалось особое разрешение. На словах — как раз таки то самое временное удостоверение, в котором было написано, что ты не банкрот, не бандит и не болен какой-нибудь заразной гадостью. По сути — узаконенный налог на бедность, созданный исключительно для того, чтобы отсекать от благополучных районов основную массу нежелательного элемента.

И цена пропуска была нелепой — сотня нитов за суточный гостевой пропуск. Просто за вход и ни за что больше. Для человека с нашим уровнем зарплат это были огромные деньги, но Ричи сегодня чувствовал себя королем подземного мира.

Когда подошла наша очередь проходить проверку, толстячок выпятил грудь, прижал свой браслет к терминалу оплаты и внес деньги сразу за оба пропуска:

— Сегодня гуляем! Я тебя позвал, так что с меня и плата!

— Не увлекайся, — тихо осадил я его и тоже приложил браслет к сканеру. — Мы получили хорошую выплату, но если спускать деньги направо и налево, они испарятся за пару месяцев.

— Да знаю, знаю! — Ричи закатил глаза. — Но один-то день можно пожить по-человечески⁈

Мы почти полминуты ждали уведомления, которое мигнуло зеленым на экране терминала и «поздравило», что у нас нет судимостей, неподъемных долгов и смертельных заболеваний.

…Я счастлив, просто слов нет.

Сразу возник серьезный вопрос, когда это автоматическая система умудрилась проверить наше здоровье, но, видимо, устаревшей выписки из ежегодного планового медицинского обследования оказалось достаточно, чтобы успокоить местные алгоритмы.

Мы шагнули в шлюзовую камеру, прошли быструю стандартную санитарную обработку мягким ультрафиолетом, протопали по длинному коридору и на просторном лифте спустились вниз. А после, наконец, вышли в нижнем городе.

Разница между «мирами» ударила по нам мгновенно.

Первое, что бросалось в глаза, или, если точнее, в нос — это воздух. Он был легким и прохладным, без вездесущего и надоевшего до безумия запаха масла. Система вентиляции здесь явно была новее и регулярно обслуживалась.

А подняв голову, житель верхних трущоб неизбежно замирал на месте.

Потолок в этой части города находился на высоте в добрых пятьдесят метров. И вместо серого унылого бетона над головой простиралось небо.

Я не имел ни малейшего понятия, как именно оно работало. Слышал только краем уха, что для отображения использовали какие-то особые проекторы и какую-то секретную технологию, основанную на специфическом даре Резонанса. Подробности меня не слишком волновали. Главное, что над нами был притягивающий взгляд лазурный купол, залитый мягким искусственным светом, по которому лениво плыли пушистые белые облака.

Я знал, что это всего лишь дорогая имитация. Не знаю, что там было не так всем этим экспертам, которые пренебрежительно относились к искусственному небу, но я определенно был впечатлен. И Ричи, судя по широко открытому рту, тоже.

…Да уж, мы действительно были двумя деревенщинами, впервые увидевшими город.

Прийти в себя нам удалось не сразу.

Справедливости ради, это было не первое мое посещение нижнего города.

Неизвестно когда именно, но в нашем районе среди жителей однажды распространилась «традиция» хотя бы раз, но обязательно возить своих детей вниз, чтобы показать им небо.

Из-за дороговизны пропуска, с ребенком как правило отправлялся лишь один родитель.

Я даже частично запомнил свой выходной день вместе с мамой, хотя тогда, по-моему, был не старше пяти. Когда мы прошли шлюз и вышли из лифта, вместо восторга, я расплакался и сильно испугался, потому что высокий потолок показался мне чем-то очень страшным. Не знаю, что именно тогда крутилось в моей голове, но мама потом всегда со смехом рассказывала, как я весь день крепко держал её за руку, потому что боялся «упасть». Что бы это не значило.

Конечно, сладости, которых не было наверху быстро меня успокоили. Так что в целом это воспоминание было довольно радостным и счастливым.

Когда я стал старше и впервые устроился в Вектор-Сервис, после первой зарплаты с тем же Ричи мы тоже отправились «кутить» вниз. Но это воспоминание было далеко не таким радостным. Потому что именно тогда я понял, что довольно приличная по меркам верхнего города зарплата в бутиках нижнего была, мягко говоря, недостаточной.

Оставив половину зарплаты и практически ничего не купив, мы вернулись наверх в довольно скверном расположении духа. И даже вид неба не сгладил это впечатление, потому что, как назло, именно в тот день проекторы проходили техническое обслуживание и вместо ярких цветов нас встретил знакомый серый бетон.

Но сейчас наши карманы были относительно полны, и позволяли нам чувствовать себя намного свободнее. И небо, хотя уже и не казалось таким же монументальным как в детстве, все же радовало глаз.

— Вот это я понимаю! — Наконец Ричи закрыл рот и ожил. — Не то что в прошлый раз! Крутотень!

— Да… — я просто кивнул. — Хорошо.

Нижний город ощущался совсем другим. Первое, что бросалось в глаза — это широкие улицы. Хотя дни былой славы Надежды-13 давным-давно прошли, когда-то в нижнем городе жили и корпораты и богачи. А значит проектировали эту часть для удобства, а не для практичности. Что в свою очередь и привело к тому, что для того, чтобы достичь максимального комфорта здесь, наверху постоянно приходилось идти на жертвы и компромиссы, сокращая эстетику и оставляя одну утилитарную эргономику.