Гуманоид одним прыжком оказался рядом со мной, заметив мою неустойчивость.

Но он еще не знал, что я сейчас и я пять секунд назад — это два совершенно разных человека.

Монстр выбросил когтистую лапу вперед. На этот раз я не стал блокировать или уклоняться.

Сделав короткий, выверенный шаг в сторону, я пропустил кончики когтей в сантиметре от своего уха. Воздушная волна от удара обожгла щеку, но я уже сместился в мертвую зону и снизу вверх нанес хлесткий удар жезлом прямо под подбородок уродца.

Разряд тока вспыхнул ослепительной вспышкой, и тварь, словно игрушечный болванчик, резко мотнула головой, ее качнуло назад, а на серой костяной маске, покрывающей лицо осталась глубокая черная опалина. Но я, не дожидаясь ответной реакции, обрушил на тварь град новых ударов.

В сражении произошел перелом — теперь я без труда уворачивался от размашистых, снова потерявших свою уверенность атак и наносил ответные выпады. Монстр решительно не понимал, что происходит. Пропуская все больше попаданий, он снова начал двигаться все яростнее и беспорядочнее, но от этого его ситуация становилась только хуже.

Я полностью перехватил инициативу в нашем сражении. Гуманоид получал удары по голове, груди, раненой руке, ногам, шее. Но нанести решающий урон все равно не получалось.

Попадания в уязвимые места чудовище просто не замечало. Сила моих ударов была намного сильнее, настолько, что я боялся, что карбоновый жезл может не выдержать и сломается. Но чудовище продолжало игнорировать ранения. У него не было страха, и кажется, даже не было боли — лишь слепое, искаженное желание уничтожать.

Это и было главное, самое принципиальное отличие Искаженных монстров от обычных хищников с той стороны. Не сила, не отвратительный внешний вид. А вопиющее пренебрежение собственной безопасностью и полное отсутствие инстинкта самосохранения. Искаженные готовы были на все, чтобы добиться своей главной и единственной цели — истребить человечество.

Никто не знал почему Искажение действовало так выборочно. Нет, обычных зверей и монстров Искаженные тоже не жаловали. Они нападали на них и безжалостно уничтожали в зависимости от ситуации. Но могли и использовать, например, как этот гуманоид поступил со стаей крыс.

Я был уверен, что где-то там произошло грандиозное сражение. Крысы отчаянно пытались защитить свою территорию, но они никак не могли одолеть рангового монстра. Кто знает сколько их полегло, прежде чем стая подчинилась.

Гуманоид был готов смириться с существованием своих хвостатых приспешников. Но он определенно не мог существовать под одним каменным сводом со мной и моими товарищами.

Осознав, что цель стала слишком увертливой и быстрой, гуманоид неожиданно потерял ко мне всякий интерес. Резко развернувшись на тяжелых стопах, он сделал широкий, стремительный шаг в сторону тяжело дышащего Ричи, баюкающего сломанную руку Демьяныча, и обессиленного дяди Миши, прижимающегося к стене.

— Нет! — закричал я, чувствуя, как ледяное отчаяние сжимает сердце.

…Я не мог его остановить.

Если бы у меня было нормальное оружие… Если бы у меня был тот двухзарядник Форда… Но в моих руках был лишь карбоновый жезл. Он был лишь небрежной модификацией стандартной дубинки СБ, с отсутствующим переключателем мощностей и был неплох в использовании против простых людей, но совершенно не годился для противостояния ранговому монстру. С этой проклятой палкой я просто не мог пробить бронированную тушу чудовища до того, как он раздавит моих товарищей.

Но в самый последний момент, словно действуя на одних инстинктах, мой дар пробудился сам по себе.

Дар Апгрейда.

Тело действовало как по мышечной памяти. А в голове услужливо всплыла необходимая информация. У моего улучшения было две грани. Первую я чувствовал и понимал предельно ясно: можно было взять предмет и фундаментально перестроить его структуру с помощью воды из Фиолетового Моря.

…Фиолетовой Лужи на данный момент. Это требовало значительного количества фиолетовой жидкости и хотя бы примерное понимание структуры того, что ты улучшаешь и того, что ты хочешь получить после улучшения.

Но была и вторая грань. Форсированная трансформация наобум. Экстремальный, разрушительный оверклокинг. Можно было влить определенное количество Энергии Творения в объект, заставив его Фрактал мгновенно перестроиться и выдать приличный результат. Но цена за такой рывок была соответствующей: структура предмета не выдерживала нагрузки и полностью уничтожалась через некоторое время после использования.

Мысли мчались в моей голове со скоростью света. И не успели они открутиться, как я уже знал, что нужно делать.

Более того, я уже действовал.

Остатки фиолетовой жидкости в метафизическом резервуаре испарились, а освободившаяся энергия проникла в карбоновый жезл.

Оружие в моих руках задрожало. Карбон под пальцами менялся прямо на глазах. Сколы и потертости на жезле затянулись, его цвет потемнел, а короткий шип на конце удлинился, превратившись в граненое искрящееся остриё.

Жезл гудел и вибрировал так, будто внутри него была спрятана настоящая молния. Моё оружие полностью преобразилось и стало чем-то совершенно новым.

— Сдохни, тварь! — я закричал, вложив в этот крик всю накопившуюся ярость и боль.

Сжатая Аура разогнала мое тело до предела, и я сократил расстояние за один единственный сверхчеловеческий прыжок.

Тварь только-только запоздало начала разворачиваться, когда я с силой берсерка вогнал модифицированное острие жезла ей прямо в центр грудины — в то самое место, где под костяными наростами в глубине туши должен был прятаться Пожиратель Плоти.

И вместо стандартного треска дубинки, в узком туннеле прогрохотал оглушительный раскат грома.

Фиолетовый разряд колоссальной мощности пробил двухметровую тушу насквозь. Костяной панцирь монстра разлетелся на тысячи мелких осколков, а разорванная плоть монстра вперемешку с черной кровью, фонтаном выбросило с противоположной стороны гуманоида.

Я не останавливался. Потеряв контроль из-за захлестнувшего меня гнева, я наносил удар за ударом.

Разряды, слабее чем в первый раз, но все еще опасно мощные, буквально выжигали внутренности чудовища. На пятом ударе перегруженный карбоновый, или черт его знает из чего он состоял на данный момент, жезл не выдержал. Стержень покрылся сетью глубоких трещин, вспыхнул в последней гордой вспышке, и развалился прямо в моих руках.

Но это было уже не важно.

Изувеченная туша рангового гуманоида замерла на секунду, затем качнулась и с глухим стуком рухнула на бетонный пол, больше не подавая признаков жизни.

В туннеле воцарилась мертвая тишина. И только в ушах всё ещё звенело от раскатов грома улучшенного жезла. Я стоял над мертвым монстром, сжимая в кулаке лишь короткую рукоять от уничтоженного жезла, и пелена ярости, застилающей глаза, начала потихоньку отступать.

— М-макс… — сзади раздался дрожащий, сорванный голос Ричи. — Что это черт возьми только что было?

— Мне бы кто объяснил…

Отвечать на вопрос Ричи я не спешил. И о чем я вообще могу ему рассказать? О Фиолетовом Море? Звезде? Невыразимой музыке? Апгрейде?

Нет, нет, нет и еще раз нет.

В надежности толстячка я не сомневался, но то, что со мной произошло, было явно чем-то из разряда вон. Да и Демьяныч с дядей Мишей… Они, конечно, были хорошими людьми, но, как говорится, то, что знают двое, знает и свинья.

Когда адреналин меня отпустил, я заметил, что даже моё новенькое ядро было на грани истощения после настолько интенсивной битвы. Я мысленно оборвал поток Эйдоса и рассеял усиливающую Ауру.

И тут же понял, что это было ошибкой.

Пока Аура покрывала тело, я не чувствовал последствий своих действий и движений. Но стоило ей исчезнуть, как я тут же ощутил на себе каждый удар, каждое резкое уклонение и блок. На все тело с ног до головы навалилась свинцовая, дикая боль. Каждая связка, каждый сустав и мышца, о существовании большинства из которых я даже и не подозревал, бескомпромиссно заявили мне, что я вовсе не сверхчеловек. Состояние было таким, будто по мне туда и обратно с особо циничной жестокостью проехался тяжелый многотонный асфальтоукладчик.