— Ты там как? В порядке? Не задело? — сиплым голосом я позвал девушку.

Сидни сидела на корточках, прижавшись спиной к бетонной опоре, и смотрела на меня огромными, ошарашенными глазами. Она была настолько потрясена, что даже не успела сорвать скотч.

— А, так ты не можешь ответить… Сейчас.

Я подошел ближе, нагнулся и резким, но аккуратным движением сорвал клейкую ленту с ее рта.

— Кх… ах! — девушка судорожно втянула ртом воздух, закашлялась и потерла горящую щеку. — Ты… Что… Как… Ты кто⁈

— Да так, просто мимо проходил, — я тяжело вздохнул, пряча испачканный в чужой крови постер под мышку. — Автограф хотел попросить.

— А-Автограф⁈ — девушка хлопала глазами, и переводила взгляд то на меня, то на трупы у фургона.

— Ну да, так совпало. — я кивнул, выравнивая дыхание. — Слушай, я вот не пойму, я вроде как слышал, что ты большая шишка, но где же твоя охрана? Почему так получилось, что кучка наемников, и даже не Резонаторов тебя чуть не упаковала?

— Моя охрана… — лицо девушки внезапно исказилось от гнева. — эти ублюдки… Как только вернусь домой, я…

Однако закончить фразу ей не дали.

С верхнего яруса парковки, с винтового пандуса, донесся тяжелый, нарастающий рев форсированных двигателей и визг резины по шлифованному бетону.

Вообще двигателям современных автомобилей вовсе не нужно было реветь. Однако, я читал, что это дань уважения к старому автопрому, мол, с ревущим движком любая машина ощущалась живее и аутентичнее. Вот производители и добавляли при изготовлении искусственный рев.

…Что было нам с Сидни очень на руку, ведь мы услышали их приближение заранее и успели затаиться.

Слепящие лучи мощных фар распороли полумрак. На наш уровень на бешеной скорости влетели два тяжелых матово-черных фургона как две капли воды похожих на первый, уже стоявший на парковке. Машины резким с заносом остановились, перекрывая центральный выезд.

Двери фургонов с грохотом распахнулись. Из салонов на площадку горохом посыпались люди в полной штурмовой броне — не меньше десятка оперативников с полноценными тактическими карабинами. Вид у всех был напряженный.

— ***…

Я мгновенно присел, затягивая Сидни обратно в тень за бетонную опору.

Ситуация стала катастрофической. Четверых наемников я еще смог раскидать за счет фактора внезапности, наличия укрытий и трюков вроде бронепиджака. Но выходить против десятка стволов было чистым самоубийством. Без вариантов. Даже палочка-выручалочка в виде Фиолетовой Лужи никак не могла помочь, запасы жидкости были на самом минимуме. Так что сейчас наёмники рассредоточатся, и быстро нас обнаружат.

— Кажется это тоже за тобой. Тебя они может и просто похитят, но меня точно пришьют. Есть идеи как нам свалить отсюда? Мне планировка не знакома. — Я старался говорить спокойно и непринужденно, а сам, тем временем прислушивался к топоту ботинок по бетону.

— Эээ… Пешком — нельзя, в здание вернуться не успеем. Центральный они перекрыли, нижний выезд еще открыт, но как же нам… — шепот Сидни дрожал, пока она, стиснув зубы перебирала варианты. Внезапно глаза девушки загорелись. Она указала пальцем вглубь яруса, в сторону огороженного сеткой участка. — Там… за сетчатым боксом! Мой байк!

— Байк? — я бросил короткий неуверенный взгляд сквозь просветы между колоннами. И действительно, в дальнем углу сектора за стальной решеткой виднелся низкий хищный силуэт тяжелого спортивного мотоцикла с широкими шинами. — Слишком открытый. Подстрелят нас на нем, как пить дать.

— Не подстрелят! Ты правильно сказал. Я им живая нужна!

— Ключи? — Решение в моей голове появилось моментально. Если уж помирать, то на скорости с ветерком.

— Биометрия! — она вскинула руку с тонким металлическим ободком.

— За мной, только не высовывайся.

Мы сорвались с места, петляя между рядами машин, и молясь, чтобы нас заметили как можно позже. И половину пути мы действительно преодолели незамеченными.

— Цель на десять часов! — но удача была недолгой.

— Не стрелять, сказано брать живой!

— Что со вторым?

— В расход!

До меня донеслись обрывки переговоров, и они мне одновременно и понравились и нет. Из плюсов, стрелять по нам если и будут, то аккуратно. Из минусов, эта аккуратность будет заключаться лишь в том, чтобы прострелить конкретно мою несчастную головушку. И сам факт, что прибывшая группа теперь знает про второго, то есть меня.

…Пули в меня все же полетели.

Используя массивные колонны как щиты, мы с максимально возможной скоростью проскочили простреливаемый сектор и вылетели к решетке бокса.

Наёмники еще не понимали куда мы движемся, иначе не действовали бы так сдержанно.

Сидни бросилась к рулю, и нажала кнопку запуска двигателя. Но затем резко повернулась и посмотрела на меня:

— Водить умеешь?

— Не понял? Это же твой байк. — мои брови с недоумением поползли наверх.

— Если ты сядешь сзади, тебя подстрелят. Если я сяду сзади, они десять раз подумают, прежде чем стрелять.

…А Сидни Кул действительно оказалась довольно крутой.

— Мысль хорошая. Вот только я не… А хотя на самом деле я очень хорошо знаю, как водить спортивные байки. — только я хотел сказать, что вообще не умею водить, как внезапно обнаружил, что в архиве есть нужна информация.

— Да? — она заметила мою заминку, но на споры не было времени. — Тогда вперед.

Однако перед тем, как сесть за руль, я одним движением сдернул с себя модифицированный пиджак и накинул его девушке на плечи, плотно запахнув ткань на ее груди:

— Надень и пригнись. Шальную пулю или рикошет в спину этот пиджак выдержит. — я запрыгнул на мотоцикл, потому что наемники уже почти вплотную приблизились к боксу.

Сидни на секунду замерла, ошеломленно посмотрев сначала на меня, а потом на пиджак, но спорить не стала. Она запрыгнула на узкое заднее сиденье позади, намертво обхватив меня руками.

Я дернул газ, прокручивая в голове обрывки памяти о балансировке, распределении центра тяжести и контроле траектории на сверхвысоких скоростях.

— Держись крепче!

…Знаменитые последние слова.

Заднее колесо взвизгнуло, стерев слой резины о бетон, и байк с чудовищным ускорением рванул с места.

Одиночные выстрелы вяло хлестнули по колоннам позади нас, наемники, очевидно, пытались попасть в меня, но на такой скорости это оказалось слишком сложно.

Как и сказала Сидни нижний выезд был свободен. Впереди был город. Но похитители вряд ли собирались сдаваться так легко.

Выехал на дорогу я неуверенно. Судя по всему, Сидни тоже это заметила, потому что вцепилась в меня крепче.

Но времени сопоставлять память с реальным вождением на безопасной скорости не было. Приходилось рисковать.

Искусственное небо над головой уже переключилось в режим глубоких сумерек: лазурь сменилась густой темной синевой с мягкими точками искусственных звезд. Выглядело это, к слову, очень симпатично. Но любоваться местными красотами, к сожалению, было некогда. Колёса слегка подскочили на лежачем полицейском у заезда на парковку, при приземлении байк качнуло, и я на чистых рефлексах — спасибо памяти из архива — сместил центр тяжести вперед, выжимая ручку газа почти до упора.

Тяжелый мотоцикл взревел утробным басом и рванул вперед так, что у меня от ужаса зрачки превратились в крошечные точки.

Знать, что произойдет и прочувствовать это на себе — две большие разницы.

В верхнем городе я очень редко катался на автомобилях. На мотоциклах — никогда. Потому сумасшедшая скорость и какая-то общая беззащитность едва не спровоцировали меня тут же затормозить или по крайней мере замедлиться. Но сжав зубы, я мог только продолжать выкручивать газ.

Сидни позади вцепилась в меня мертвой хваткой, уткнувшись лицом между моих лопаток. О её мыслях и страхах я мог только гадать.

— Куда рулить⁈ — гаркнул я через плечо, перекрикивая свист ветра.

Вообще, если подумать, это смешно, что ветер в подземном городе тоже есть, как и на поверхности. Причем есть всегда. Мощнейшая система вентиляции работает без остановки и постоянно перекачивает отработанный воздух, охлаждая и очищая его от примесей. Из-за чего сквозняк на магистралях без особого труда достигает десяти-пятнадцати метров в секунду.