Среди нас повисло напряженное молчание.

— Два яруса? Разве это уже не в желтой зоне? — обеспокоенным голосом Ричи высказал то, что у всех было на душе.

— Желтая зона — это всего лишь желтая зона, это по-прежнему пригород! Просто ходить по туннелям в одиночку нежелательно! — Форд недовольно фыркнул в ответ, впрочем, не слишком решительно.

— Да я и по зеленой зоне в одного ходить не стану. — сзади послышался голос одного из охранников.

Сразу же со всех сторон раздался одобрительный, но все еще нестройный гул голосов. Простые работяги, кем и были все присутствующие, явно не стремились к героическим подвигам непонятно за что. За нашу оскорбительно скромную оплату даже текущий объем работ и риска казался щедростью.

— Мужики, я и сам знаю. — Форд поднял руки призывая к тишине, но на этот раз не стал злиться и повышать голос. — Ситуация говно. Что делать будем?

— А что тут думать, разве мы заявку не выполнили? Узел восстановлен, о других речи не было. — Ричи не стал терять времени и высказался первым. — Зачем нам дальше рисковать?

— Проблема в том, что есть высокая доля вероятности, что наш ремонт полетит к чертям собачьим через два-три дня. Это в лучшем случае. В худшем, мы и в черту города вернуться не успеем. — на этот раз ответил уже я. — Сам знаешь как начальство в таких ситуациях поступает.

Мужики, сбившиеся в тесный круг, насупились. Такой прецедент уже случался и за примером далеко ходить было не нужно. Буквально в позапрошлом месяце одну из бригад серьезно оштрафовали из-за того, что их ремонт продержался не больше суток. Причем все знали, что бригада была не виновата, просто старое оборудование на линии, на которую их отправили, нужно было решительно менять, вместо того чтобы в очередной раз реанимировать. В итоге, невезучим работягам пришлось целых пять заявок отработать задаром. В нынешних условиях — просто ужасное и совершенно несправедливое наказание.

— Мне и так долги отдавать надо. Если мы еще и на бабки встрянем… — один из охранников процедил сквозь сжатые зубы.

— А если быстро вернуться и запросить подмогу? — еще один охранник неуверенно спросил.

— Пока туда пока обратно. Это часов двенадцать. — Самый крупный из охранников высокий темноволосый мужик с короткой, но густой бородой, почесал затылок. — Успеем ли? И с оплатой как быть? Если скажут, что мы заявку не закрыли?

— Да как не закрыли, Демьяныч? — его сосед крепче сжал карбоновую дубинку. — мы же целый день по этой темноте ползали!

— Ты в первый раз чтоль? — Демьяныч тяжело вздохнул. — Этим жмотам только дай повод выплату урезать.

Члены бригады спорили, перебивали друг друга, но в глубине души каждый понимал, что ремонтировать второй узел все же придется.

— В конце концов нам не нужно восстанавливать все точки. — наконец, Форд снова призвал к тишине. — Нам действительно за это не заплатили. Но вот этот вот узел подлатать необходимо. Иначе встрянем. А если вторую точку восстановим, линия не нагнется. Вернемся, закроем заявку и отчитаемся, а что дальше, уже не наше дело будет.

— Но этот распределитель такой старый… — Ричи все еще не был убежден. — Желтая зона…

— Всего лишь желтая зона. — снова ответил Форд. — Голосуем?

Никто не хотел углубляться дальше в туннели. Тем более никто не хотел подниматься на целых два яруса наверх. Но все одиннадцать человек единогласно проголосовали за продолжение ремонтной вылазки.

— Тогда полчаса на обеденный перерыв и в быстром темпе двигаемся дальше. — бригадир подвел итог.

— Нет ну зачем я согласился на эту работу… — Ричи продолжал тихо бормотать.

Привал устроили здесь же. Охранники расположились чуть в отдалении и выкрутили фонари на полную, чтобы просматривать обе стороны туннеля. Аварийный свет хоть и работал, но его было недостаточно для того, чтобы все чувствовали себя в безопасности в этой тех зоне.

— Было бы у меня нормальное ядро… — тихо сокрушаясь, Ричи с недовольным видом выдавил питательную смесь из серого однотонного тюбика в небольшой пластиковый контейнер с рисом.

— У тебя оно хотя бы есть. — я слегка закатил глаза, повторяя его действия. Содержимое моего контейнера ничем не отличалось.

— А есть ли разница? — Ричи начал медленно перемешивать рис. — Сорян, конечно, я понимаю, что тебе не повезло с твоим псевдоядром, но я что, чем-то лучше? Сильнее в чем-то? Ну да, наши мужики из охраны покрепче, повыносливее, но в целом мы все тупо батарейки. Резонаторами нам не стать. Какие у нас перспективы? Тем более я недавно прочел, что по статистике, у шестидесяти семи процентов людей с мутным треснувшим ядром к пятидесяти годам ядро окончательно трескается. Сам знаешь какие из-за этого проблемы со здоровьем.

— Шестьдесят семь процентов? — я удивленно посмотрел на толстячка.

— Прикинь? С моей собачьей удачей я наверняка в этом числе окажусь. Повезло же людям с целыми ядрами… — с кислым видом Ричи принялся за еду.

— Да, целое — это хорошо… — я согласно вздохнул.

Естественно, прямо сейчас я был бы рад даже самому базовому и паршивому ядрышку. Но шансы позднего пробуждения в мои годы хоть и не были нулевыми, но бесконечно стремились к нему.

В наше время, к триста четвертому году новой эры, процент людей способных окончательно сформировать ядро в подростковом возрасте приближался к тридцати четырем. Это означало, что каждый третий, в теории, мог встать на путь сверхчеловека. Но на практике, большинство пробужденных формировали лишь треснувшее мутное ядро, ограниченное одной сферой без возможности роста и эволюции.

Качество ядра определялось двумя параметрами — плотностью и чистотой. Количество итоговых состояний было небольшим, но разница в возможностях и потенциале между идеальным и посредственным ядром была как между небом и землей. Наверное. Не то чтобы я когда либо видел настоящее небо.

По чистоте ядро могло быть мутным, чистым и кристаллическим. По плотности — треснувшим, целым и плотным. И это состояние, которое после формирования ты никак не сможешь изменить и будет определять твой гипотетический потолок. Все просто. С треснувшим мутным ядром — ты едва лучше обычного человека. С плотным кристаллическим — почти небожитель. Но такой уровень ядра не вырастить случайно. Лишь в крупных клановых корпорациях они появляются. Но крупные корпорации брезгуют Надеждой-13. Все они расположены в городах второй линии жизни, гораздо глубже под землей.

— Здорово, наверное, жить внизу. — Словно прочитав мои мысли, Ричи снова заговорил.

— Может, не так уж и здорово. — Я пожал плечами. — может, там все так же, как и у нас.

— Явно не так же! — толстячок замахал головой. — Как минимум там Искажение гораздо слабее! И безопасность на уровень выше! Вот увидишь, я обязательно скоплю денег и перееду вниз.

— С такими доходами долго копить придется. — о жизни внизу мне было известно удручающе мало, но расходы в городах такого класса явно не могли быть меньше чем в Надежде. А условия миграции вниз были жесткими и действительно либо требовали приличного капитала, либо природных данных.

— Тут ты прав, с такими заявками далеко не уедешь, — снова вспомнив куда нам предстоит направиться, Ричи помрачнел. — И ведь не пожалуешься. Долбанные монополисты… Угх, как же мне надоела эта паста.

— Зато она дешевая и питательная, — вкус «еды» действительно был так себе, но особого выбора с нашим бюджетом не было.

— Ты хоть в семейном ресторанчике иногда кушать можешь. — толстячок мечтательно вздохнул. — Вот бы сейчас лапшички твоей мамы похлебать! Отвечаю, в нашем районе никто вкуснее не готовит. Бульончик просто потрясающий… И запах и вкус… Не то что эта гадость.

Ричи посмотрел на полупустой тюбик в руке и тяжело вздохнул.

— То что у нас ресторан, не значит, что я могу его объедать. Хорошие ингредиенты стоят прилично, все закупается для клиентов. Так что вкусную еду я ем не так уж и чаще, чем ты. Да и про наши долги ты знаешь. — напоминание о фирменной лапше и мне испортило аппетит.