Начался ад. Паника накрыла отряд в секунду. Охранники кричали, в исступлении махали искрящими жезлами, но против рангового монстра их карбоновые дубинки были не эффективнее сухих веток.

Гуманоид мог двигаться с ужасающей грацией и скоростью. Но он… не торопился, словно наслаждаясь процессом. Невозмутимо выдержав несколько суматошных ударов дубинками, он небрежно взмахнул монструозной рукой. И всего одним обратным взмахом когтистой лапы, снес половину черепа молодому охраннику, заставив того замертво рухнуть на бетон.

Следующий точечный удар тяжелой стопы монстра смял грудную клетку оказавшегося без защиты Иваныча — седой инженер даже не успел вскрикнуть, его роговые очки слетели, а клетчатая жилетка обагрилась алой кровью.

— Макс! Сзади! — взвизгнул Ричи яростно размахивая жезлом и отбиваясь от тройки крыс пытавшихся его окружить.

Я резко развернулся на пятках, повинуясь голым инстинктам.

Прямо из темноты на меня в прыжке летела огромная туннельная крыса — матерый и упитанный экземпляр размером с хорошего мастифа, с разорванным ухом и оскаленными, желтыми резцами.

Время растянулось в кисель. Мой мозг, лишенный привилегии сверхспособностей Резонаторов, работал на пределе биологических возможностей. Времени на раздумья не оставалось. Я выставил перед собой тяжелый металлический чемодан с техническим инструментом и тварь врезалась в него всем своим весом.

Раздался оглушительный металлический треск и стальные замки кейса не выдержали удара, с мясом вылетев из пазов. Чемодан раскрылся, и его содержимое — отвертки, гаечные ключи, паяльники и запасные детали — с грохотом рассыпалось по полу.

Удар сбил меня с ног. Я больно приложился спиной о жесткий бетон, выбив из легких остатки воздуха, а тяжелая, вонючая туша грызуна навалилась сверху. Слюна с капельками крови капала с ее желтых резцов прямо мне на лицо. Крыса безумно шипела, пытаясь дотянуться до моего горла, пока её когтистые лапы пытались разодрать уже пустой раскрывшийся кейс, которым я прикрывал грудь.

Моя правая рука слепо шарила по полу в куче вывалившегося хлама в попытке найти спасение. А затем я что-то нащупал. Пальцы наткнулись на холодный, прочный пластик и тяжелую рукоять аккумуляторной дрели-перфоратора.

Не думая ни о чем, действуя на чистом адреналиновом рефлексе, я вскинул инструмент и до упора вжал пусковой курок.

Дрель взвыла на максимальных оборотах. Длинное, заточенное сверло для работы по укрепленному бетону превратилось в сплошное серое пятно.

Не думая ни о чем, я с силой вогнал вращающийся металлический штырь прямо в горящий фосфором правый глаз крысы.

Раздался тошнотворный, визгливый хруст. Сверло пробило глазницу, с хлюпаньем кроша костную ткань и превращая мозг грызуна в кровавое месиво. Черная, фонтанирующая кровь вместе с обрывками плоти брызнула мне на лицо и защитные очки. Крыса забилась в последней дикой, предсмертной судороге, затем заверещала и обмякла, завалившись тяжелой тушей набок.

Задыхаясь, я кое-как сбросил с себя мертвого монстра и поднялся на трясущиеся ноги и огляделся.

Смерть была повсюду.

Из одиннадцати человек нашей бригады на ногах оставалось всего четверо. Дядя Миша прижимался к стене бледный как полотно пока его прикрывал Демьяныч. Мужчина отчаянно и безнадежно махал искрящим жезлом, рядом вяло отмахивался Ричи. Толстячок с каждой секундой становился все слабее. Остальные же…

От вида того, что стало с товарищами, с которыми я еще совсем недавно обменивался незамысловатыми шутками, меня едва не стошнило. Охранники были буквально завалены крысиными телами. Но яростное противостояние столь же дорого обошлось и хвостатым тварям. От могучей стаи почти ничего не осталось, хотя от этого мне не полегчало ни на секунду. Ведь главный ужас, гуманоид первого ранга оставался все так же силен и бодр.

Монстр не спешил. Расправившись с большинством людей, он просто молча и неподвижно стоял неподалеку и наблюдал за слабеющими мужчинами. Что творилось в его голове и были ли там вообще хоть какие-то мысли мне было неизвестно. Я знал лишь то, что стоит ему снова начать действовать, как мы все умрем.

В панике отступив назад, я запнулся обо что-то мягкое и снова едва не упал. Мой взгляд опустился вниз.

Это был Форд. Его грудная клетка была неестественно смята, глаза широко раскрыты, а из пробитого рта текла струйка темной запекшейся крови. Но мое внимание привлекло не его мертвое лицо.

На поясе Форда, в раскрытой разорванной кобуре, по-прежнему покоился тяжелый вороненый корпус двухзарядника. Особое оружие для экстренных ситуаций. Одноразовая пушка, способная по словам мертвого начальника бригады отправить на тот свет даже монстра первого ранга. В теории.

«Два выстрела…»

Гуманоид, наконец зашевелился и шагнул к Демьянычу, добившему последнюю крысу и едва державшемуся на ногах. Его шипастая рука поднялась в вверх.

Раздумывать было не под силу.

Я упал на колени рядом с телом Форда, выдернул из разорванной кобуры тяжелый, непривычно холодный пистолет из темного металла и вскинул его обеими руками.

Мой палец лег на массивный, рифленый спусковой крючок.

— Эй! Мудозвон! — гаркнул я изо всех сил, вкладывая в этот крик всю накопившуюся ярость и страх.

Привлекать внимания монстра было плохой идеей.

Нет не так. Это было идиотской идеей. Но если бы я не крикнул, Демьяныч скорее всего был бы мертв, ведь я не успевал.

Ранговый гуманоид замер. Его уродливая морда резко повернулась в мою сторону.

Интересно, удивился ли он?

Я нажал на спусковой крючок. И в ту же секунду артефакт в моих руках ожил.

Любое оружие на Эйдосе было создано для людей со сформированными ядрами. У меня же было лишь псевдоядро, настолько бесполезное, что я даже карбоновый жезл безопасно активировать бы не смог.

Однако, двухзаряднику было все равно. Для работы ему требовался Эйдос. И он был спроектирован так, чтобы непременно его получить, даже в ущерб пользователю. Я почувствовал, как мои мышцы мгновенно сводит судорога, кожа словно иссушается, а в глубине груди вспыхивает дикая, невыносимая боль.

Перед глазами вспыхнула багровая пелена.

БАХ!

Выстрел прозвучал подобно раскату грома в закрытом помещении. Ствол пистолета раскалился добела, озарив цех слепящей белой вспышкой сжатого Эйдоса.

Густой, плотный сгусток сконцентрированной энергии с раскаленным добела металлическим стержнем спецпатрона вырвался из дула и с непреодолимой мощью врезался прямо в верхнюю часть туловища гуманоида.

С ужасом, я словно в замедленной съемке наблюдал как монстр пытается увернуться. Он не был быстрее пули, но он был быстрее меня. Яркая вспышка прошла в считанных сантиметрах от его головы. Гуманоид чудом избежал смерти.

Почти.

БАХ!

Второй выстрел почти сразу же за первым попал в цель. Взрыв сгустка Эйдоса буквально испарил правую сторону монстра. Ему напрочь оторвало правую лапу вместе с плечом, половиной грудной клетки и частью шеи.

Окровавленную, изувеченную тушу двухметрового уродца со страшной силой отбросило назад, и она с грохотом впечаталась в трансформаторную будку, погребая под собой кучу неподвижных грызунов.

Но я этого уже не видел.

Внутренности горели огнем. Невероятная слабость разливалась по телу. Звуки цеха — слабый визг догорающих крыс, крики Демьяныча, плач Ричи — начали быстро затихать, превращаясь во что-то далекое и неважное. Ноги стали ватными, потолок цеха качнулся и пошел кругом. И наконец, в завершение, я потерял равновесие и рухнул лицом прямо на окровавленный, холодный бетон, погружаясь в абсолютную, бездонную и леденящую темноту.

В темноте я не чувствовал комфорта. Совсем наоборот.

Темнота казалась липкой, тяжелой и пробирающей холодом до самых костей.

Грудь давило так, будто на нее навалили сверху сотню килограммов стального лома. Сердце билось редко, с мучительными, рваными паузами, словно изношенный двигатель, у которого вот-вот должно было закончиться топливо. Я почти не чувствовал собственных рук и ног, а пальцы… мне даже казалось, что у меня их и вовсе не было.