Я запоздало понял, что несчастный техник, погибший во время ремонтной вылазки, не был подвержен Искажению. А вот тварь, которая заняла его тело была. Пожиратели Плоти, как их называли, бесформенные, напоминавшие желе паразиты, поглощали внутренности жертвы и перестраивали её организм так, чтобы монстр мог управлять им словно марионеткой.

Возможно, если бы Демьяныч или Ричи все же решились проверить подстреленного мной гуманоида в цеху, они бы обнаружили паразита и смогли его без проблем добить. Но Пожиратель Плоти получил столь необходимое ему время и смог худо-бедно восстановить свою тушку с помощью «запасных» частей. Тварь буквально использовала остатки стаи, которой управляла, как полуорганический строительный материал, уплотняя и латая растерзанное тело.

— Макс… — из горла Ричи вырвался лишь сиплый, едва слышный шепот. — Что делать?

И действительно, что делать? Если бы я знал.

Бежать? Куда? Дядя Миша едва держится на ногах и не сможет пробежать и сотни метров без помощи. Ричи тоже выдохся до предела. Демьяныч истощен не меньше остальных, а его карбоновый жезл пострадал сильнее всего: покрытый царапинами и заметными укусами, не факт что он вообще мог и дальше выдавать разряды тока.

Мы все изранены, обессилены и зажаты в узкой каменной кишке Желтой зоны. До безопасной территории города километры. Стоит нам побежать — и этот кошмарный гибрид из человека и крысиной массы догонит нас без особого труда и прикончит одного за другим.

Выхода не было. Осознание неизбежности встало передо мной ледяной стеной.

Сражаться — единственный шанс. Каким бы безумным и обреченным этот бой ни казался.

— Назад, — процедил я сквозь зубы, делая шаг вперед и заслоняя собой товарищей. — И не вмешивайтесь.

Гуманоид не стал медлить. Издав низкий, утробный, вибрирующий рык, от которого я едва не оглох, тварь сорвалась с места.

Ее скорость казалась противоестественной для туши таких размеров. И все же она была медленнее, чем в цеху. Неизвестно, насколько пострадал сам Пожиратель Плоти от моего выстрела, но восстановиться до пика своих возможностей он не успел. Я едва успел сгруппироваться и выставить карбоновый жезл перед собой, когда монстр уже преодолел разделявшую нас дистанцию.

Тяжелая костистая лапа со свистом рассекла воздух. Я попытался заблокировать выпад, но разница в массе и инерции оказалась колоссальной. Удар страшной силы врезался в стержень дубинки. Конструкция из карбона выдержала, но меня буквально сбило с ног. Я, отплёвываясь кровью, кубарем покатился по мокрому бетону и с размаху приложился плечом о бетонный выступ стены.

— Макс! — взревел Демьяныч.

Бородатый охранник, проявив удивительную для его комплекции прыть, попытался зайти твари во фланг, проигнорировав мои слова. Он вложил остатки сил в точечный выпад, нацелив искрящий шип дубинки прямо в открытую, пульсирующую полузатянувшуюся рану на боку монстра. Синеватый разряд тока попал в цель.

Но дубинка сверкнула ощутимо слабее, чем должна была. Тварь лишь слегка дернулась, но даже не замедлила движения. С кошмарной, нечеловеческой грацией гуманоид крутанулся на месте и наотмашь ударил Демьяныча левой рукой. Охранник едва успел подставить предплечье.

Раздался тошнотворный сухой хруст ломающейся кости.

Демьяныча отбросило на несколько метров назад. С диким, захлебывающимся криком он врезался в стену и бессильно сполз на пол, судорожно прижимая к груди неестественно изогнутую руку.

— Демьяныч! — к нему подскочил Ричи, в панике тыкая жезлом в воздух и прикрывая мужчину собой. Даже безоружный дядя Миша, волоча по полу сведенную судорогой ногу, заковылял к ним.

Я резко поднялся, с трудом восстанавливая дыхание. Внутренности горели огнем от удара, но моё новое ядро работало на пике своих возможностей, отрабатывая за все прошлые годы своего отсутствия. Успокаивающий теплый поток Эйдоса омыл ноющие мышцы, моментально гася боль.

Чтобы не дать твари переключиться на Ричи, я тут же бросился вперед. Монстр снова повернулся в мою сторону.

Первые суматошные попытки целить в уязвимые точки не давали абсолютно ничего — глаза отсутствовали, или как минимум были защищены толстой костяной маской, шея и сочленения суставов также были надежно скрыты ороговевшими наростами или просто игнорировались тупой, аномальной живучестью чудовища. Карбоновый жезл в моих руках казался не более чем сухой детской веточкой. Вспыхивающие искры лишь безобидно трещали и вяло стекали по наполненным нечеловеческой силой мышцам чудовища.

На каждый мой удар гуманоид отвечал собственными выпадами, уворачиваться от которых становилось все труднее. Понимание, что, если все так и продолжится, я рано или поздно совершу ошибку и умру, разгоняло мозг в поисках спасительного решения. Нужно было срочно что-то менять.

Я снова попытался усилить свою Ауру, в надежде выжать из неё еще хотя бы чуть-чуть.

Прозрачная, серебристая волна энергии мягко накрывала туннель, подпитывая и Ричи, и стонущего Демьяныча, и застывшего Сечина. Но именно в этот момент, находясь на пределе своих возможностей и балансируя на грани между жизнью и смертью, я заметил одну деталь, которую упустил во время бегства.

Когда я отвлекался, сбивал дыхание или получал удар, внешний край силового поля начинал дрожать и хаотично ходить волнами. Граница усиливающего поля не была стабильной, то слегка сжимаясь, то расширяясь время от времени.

Что это значит? Я могу контролировать ее радиус?

В моей голове не было четких инструкций из школьных учебников, а архив знаний неизвестного происхождения, открывшийся после контакта со Звездой, бездействовал. Я не знал, что происходит с моим даром и как я могу на это повлиять. Готового решения как действовать у меня не было.

А значит, придется экспериментировать прямо на ходу.

Если я растягиваю поле на несколько метров вокруг, энергия рассеивается, отдавая часть ресурса окружающим. А что будет, если я перестану делиться? Что произойдет, если я стяну все поле к себе?

Простая, но в то же время абсурдная мысль не давала мне покоя. Возможно, всему виной была моя общая неосведомленность и дремучесть, но почему-то я никогда не слышал о таком способе использования Ауры. Было ли это возможно?

Гуманоид с очередным мощным взмахом, в десятый раз попытался располовинить меня когтями на его здоровой руке.

Я волевым усилием сконцентрировался на своем энергетическом поле. И тут же пожалел об этом, когда из-за потери внимания монстр отправил меня в полет ударом восстанавливающейся культи.

Удар о бетонную стену снова выбил из легких весь воздух. Привкус железа на языке ясно давал понять, что я не справляюсь. Я проигрывал.

Краем глаза, я заметил, как Ричи, бледный как полотно, перехватывает дубинку двумя руками. Он вот-вот был готов сорваться мне на помощь. Но я абсолютно точно был уверен в том, что закончится эта попытка лишь его смертью.

Монстр учился. А может, он просто приспосабливался к своему телу. Неуклюжие звериные взмахи становились точнее и коварнее. Ричи, попавший чудовищу под раздачу, не отделается сломанной рукой как Демьяныч.

Снова оказавшись на ногах, я слегка покачнулся. Картинка перед глазами расплывалась, а пот заливал глаза. Но я, не имея другого выбора, из последних сил снова попытался почувствовать свой дар и взять его под контроль. Неожиданно, граница Ауры, видимая лишь моему внутреннему взору, стремительно схлопнулась. Из широкого купола она сжалась до двух метров, затем до одного, пока плотным, подрагивающим коконом не облепила исключительно мое собственное тело.

Эффект проявился мгновенно.

Ричи за моей спиной тяжело всхлипнул и на ровном месте споткнулся, почувствовав, как из него, как из воздушного шарика вытекает бодрящая энергия и возвращается дикая, вышибающая дух усталость. Зато во мне… внутри меня словно прорвало плотину.

Я даже приблизительно не представлял примерных цифр, лишь физически ощутил, как воздух вокруг меня будто преобразился, превратившись в упругий и вязкий кисель. Мышцы налились невероятной, свинцовой плотностью, а реакция и восприятие мира подскочили на какой-то новый, запредельный уровень. Движения монстра, казавшиеся до этого молниеносными, вдруг стали четкими, понятными и даже слегка замедленными.