– Спасибо. Он не откажется со мной поговорить?

– Тинто? - Хуанита усмехнулась. - Он только обрадуется. Доедай, я позову.

И позвала. Тинто было лет семьдесят. Но двигался он бодро, смотрел с живым любопытством и забавно двигал бровями. Они были какими-то неестественно белыми и смотрелись инородно на смуглом лице.

– Мне сказали, что вы больше всех знаете про общину, - сказала я почтительно.

– Так и есть, - довольно улыбнулся Тинто.

– Расскажите про местных, пожалуйста. Они почти не общаются с землянами. Только управляющий от маэрда. Да и тот разговаривает только с Томасом. Раньше также было?

– Нет, конечно, - смех у Тинто был сухим и дребезжащим. Словно потрясли старую погремушку. - Раньше местные жили с нами.

– И на каком языке говорили? - я затаила дыхание.

– На местном, конечно.

– А как учили?

– Да просто. Со мной Крадо возился. Тот, что на конюшне потом работал. Вот он показывал на вещь и говорил…

Тинто огляделся, нахмурился. Потом ткнул в окно и неуверенно произнес:

– Бертада. Как-то так.

– Только устно? - расстроилась я. Тоже плюс, конечно. Но видно, что Тинто многое забыл.

– Устно, - согласился Тинто и вдруг встрепенулся. - У Хельги книжки были детские. Она совсем малая тогда была, вот ей Крадо и таскал. То книжки с картинками, то игрушки.

– А где искать Хельгу? - я даже на край стула подвинулась, готовая бежать и искать.

– В семейном доме, - Хуанита забрала мою тарелку и поставила кружку с горячим камнем. - Только они с Бориславом замкнуто живут. Почти ни с кем не общаются.

Поговорить с Хельгой мне удалось только через два дня. И то воспользовавшись помощью Томаса, который активно поддерживал мою идею с изучением языка. Книжки мне выдали исключительно во временное пользование, поэтому я на всякий случай скопировала текст, а Жули перерисовала картинки.

Ну что тут сказать? В мои руки попало сокровище.

– Ты так и помрешь над этими книжками? - пристала ко мне Эмма пару дней спустя. - Ты даже в Саллин дом вчера не пошла. Весело было.

– Секунду, - я положила лист, чтобы не потерять нужную строчку и потерла глаза. - Просто времени совсем мало. Уроки, собаки, бар. Так что сколько я тут сижу? Часа три от силы.

– Все равно не понимаю зачем оно тебе, - проворчала Эмма. - Вон той же Хельге язык ни разу не понадобился.

– Может местные знают как попасть назад, - сказала я наобум и тут же отчаянно в это поверила. - Если они умеют открывать порталы, то может и в наш мир откроют?

Эмма скептически поджала губы. А я вернулась к работе. Тинто собрал еще несколько человек, что когда-то учили местный язык. И теперь я каждый день готовила список слов для нашей группы.

Книжки, которые когда-то достались Хельге, оказались разными. Но несколько - просто бесценными. Это были словарики с картинками. Я выписывала слова, а моя группа старожилов их озвучивала, если знали. Причем спрашивала я их по отдельности, чтобы избежать предвзятости. И только если несколько человек озвучивали слово одинаково, я писала транскрипцию.

Я невероятно продвинулась. И, пожалуй, уже могла читать. Пусть большинство слов по-прежнему были непонятны, но для меня язык перестал быть мертвым. И появилась новая цель - найти книги про порталы.

Вертада - окно

За ночь растаял последний пласт старого снега за псарней, ну а трава давно и настойчиво пробивалась из холодной земли. Наша кухня разнообразилась свежими травами, некоторые умелицы даже умудрялись сооружать салаты. Вот уж точно - настоящая женщина должна уметь делать из ничего три вещи: салат, прическу и скандал. Ну я не претендую.

Щенки подросли. Самого крупного вчера забрали на псарню маэрда, а Чани и Блэк пока жили у нас. Да, я все-таки звала малышку именем своей собаки. Сначала поправляла себя, а потом плюнула. Никому этим хуже не сделаю.

– Может погуляем? - Павел проводил меня до самой псарни.

– Я не скоро освобожусь. Нужно выгулять щенков.

– Могу я составить тебе компанию?

– Бродить кругами по выгульнику? - я улыбнулась.

– Можем пойти в лес.

Я задумчиво посмотрела в сторону деревьев. Потом кивнула.

– Пойду спрошу Луиса-Хосе.

– Возьми только Чани, я выгуляю Блэка, - мой старший товарищ не стал противиться. - Она от тебя ни на шаг не отойдет, я знаю. Но далеко не заходи.

– Да куда мы денемся, - хмыкнула я. - Ни я, ни Павел в лесу не ориентируемся.

– Твой парень?

– Что? - искренне удивилась. - Нет!

– Значит, только хочет им стать.

– Да ну тебя! Просто человек соскучился по родному языку.

– Ну да, ну да, - прогудел испанец, не пряча насмешки. И я сбежала, прихватив с собой Чани.

– Как тебе здесь живется? - спросил Павел, когда мы дошли до опушки.

Я втянула воздух - жадно и глубоко. Запах влажной земли, мокрого дерева и свежей поросли. Запах весны.

– Не настолько хорошо, чтобы не хотеть вернуться, - честно призналась я и подозвала щенка. - Чани!

Самочка охотно подбежала и получила кусочек вяленого мяса. Я выпросила у Пьера его старые запасы, а наш охотник не стал жадничать, принес мне целый тканевый мешок.

– А мне здесь даже нравится, - Павел поддержал меня под руку, помогая переступить через поваленное дерево. Чани покрутилась рядом и умчалась, так и не дождавшись добавки. А я выждала немного. И снова подозвала собаку. Похвалила, угостила. Важно выработать безусловно положительный рефлекс на кличку и подзыв, и я была щедрой на похвалу и ласку. Ну и сушеное мясо исправно исчезало в черной пасти.

– Чем?

– Тут спокойно. Безопасно. Я жил в маленьком поселке. Не таком маленьком как этот, - Павел хмыкнул, - но тоже небольшом. Но там всякое бывало - мужики пили, устраивали драки. Иногда и жены с ними.

– А давно ты сюда попал?

– Шесть лет назад. Отец напился, бить полез. Я в чем был, в том и выскочил из дома. А там метель. Хорошо, что сразу перенесло, и здесь быстро нашли. У дороги вышел.

– Как отреагировал? - спросила и снова подозвала Чани.

– Испугался, - Павел улыбнулся, и мне понравилось эта улыбка - честная и широкая. - Мне тогда шестнадцать только исполнилось. Пацан еще.

– Что тебе сказали? - я вспомнила собственный побег от всадников. Теперь понимаю, почему не услышала звука копыт. Нет у лердов копыт.

– Да ничего, - парень рассмеялся. - Вкололи что-то и в общину притащили. Утром проснулся, все болит, словно били меня. Ерунда, конечно, зачем им. Томас сказал, это адоптация.

– У меня тоже болело. Особенно плечо, - я потерла место, которое перестало меня беспокоить лишь пару недель назад. - Как-то это негостеприимно. Чани!

– А как надо? Представь у нас начали бы дикари вываливаться из ниоткуда?

– Умница, хорошая девочка. Все, беги, - я отпустила собаку и повернулась к Павлу. - Не могу представить.

– А у тебя.., - парень замялся, - остался кто-то на Земле?

Я досадливо прикусила губу. Все-таки прав был Луис-Хосе.

– Нет, - сказала медленно, - но я и здесь не планирую начинать отношения. Я собираюсь вернуться. Нет, даже не так. Я обязательно вернусь.

– Думаешь, это возможно? - Павел отвернулся, но разочарование его было явным. Я подозвала собаку и склонилась над ней.

– Уверена. Я не собираюсь сдаваться. И… когда найду способ… каждый сможет уйти. Если хочет.

– И если есть куда, - тихо добавил Павел.

Назад мы шли, почти не разговаривая. Надеюсь, Паша не затаит обиды, будет жаль потерять собеседника, с которым можно говорить на родном языке и представлять, что все это - дурной сон.

Мне и раньше здесь оказывали знаки внимания. Да что там говорить - я столько внимания на Земле за десять лет не получила! И вовсе не во мне дело, мужчинам просто было скучно. Замкнутое общество, которое пополняется по три-четыре человека в год, из которых женщин - половина. А более-менее молодых и симпатичных…