А дальше мы начали работать.

– Сначала щенка нужно научить реагировать на кличку, - объясняла я и внимательно прислушивалась к переводу. Потом заметила не менее внимательный взгляд поверенного, и постаралась сделать вид, что всецело занята щенками. - Зовете и поощряете. Кличка должна вызвать мгновенный интерес и позитивную реакцию. После может служить призывом к работе.

Но даже это элементарное действие вызвало затруднения. Клички назывались, мясо выдавалось, а вот с похвалой было туго. Местные обращались с лердами как с бездушными механизмами, соответственно и свою душу в работу не вкладывали.

– Хвалить нужно искренне, - с укором сказала я, глядя как Ризед раздраженно отпихивает любопытного щенка. Самочка игнорировала монотонное «Тэя, Тэя» и настойчиво пыталась вылизать мясо из мужского кулака. - Лерды это чувствуют.

– Да они тупые! - буркнул Ризед. Поверенный, естественно, переводить не стал. Лишь напомнил:

– Это приказ маэрда.

У Тарта тоже не получалась. Аля тянулась к конуюху, а он зажимался, явно испытывая дискомфорт. Странное поведение для человека, работающего с лердами, поэтому я задала вопрос старосте.

– Как отбирали людей для работы с щенками? В моем мире этим занимаются только те, кто хочет…

– Вряд ли они выбирали, - поверенный потер кончик массивного носа. - Скорее всего отец работал в лерд-хаусе, а до него дед. Ну и так далее.

– Здесь все подневольные? - спросила я. Надо же. Я, конечно, видела, что этот мир отстает в развитии, но не настолько же!

– Нет, что вы! - Старх даже возмутился. - Просто платит маэрд хорошо, работа несложная. Была…

Я искренне не понимала, что тут сложного.

– Скажите, что покажу еще раз, - попросила поверенного и направилась к Тарту.

– Аля! - позвала щенка и, когда самочка мотнула шеей в мою сторону, обрадовано повторила. - Аля! Аля!

Мои восторженные восклицания сопровождались лаской и кусочками мяса, исчезающими в черной пасти. Аля забыла про Тарта и целиком сосредоточилась на мне, следя за моими жестами с радостной готовностью. Идеально.

– Токе-де?

Я резко развернулась. Маэрд стоял около поверенного и рассматривал меня. И вновь на меня напала несвойственная упертость. Вообще неуместная, ибо одно дело бросать вызов хозяину при Томасе, а совсем другое при его работниках. Вон, Тарт и Ризед склонили головы, молчат. Старх тоже всей позой выражает почтительность. И старший конюх Кастан, который стоит за хозяином. Одна я пялюсь на маэрда. Выглядит это однозначно вызывающе. И маэрд прищуривается. Нехорошо.

– Маэрд Шаттер вирдо Мар желает присоединится к обучению, - заговорил поверенный, и я отвела взгляд. Кивнула, погладила щенка.

Маэрд перепрыгнул через ограду. Красивое сильное движение. Я заставила себя не впечатляться. Еще не хватало.

– Поделитесь лакомством? - спросил маэрд, протягивая руку, и я отдала мешок с мясом, не дождавшись пока поверенный переведет. Отругала себя, но кажется, никто внимания не обратил.

– Аля! - позвал маэрд таким тоном, что, если бы я не смотрела, тоже захотела бы обернуться. - Умница, Аля.

В голосе мужчины не было восторга или радости. Скорее удовлетворение, но этого оказалось достаточно, чтобы лерда прониклась. Смотрела она на маэрда с неменьшим обожанием и готовностью, чем до этого на меня.

– Попробуйте посадить ее, - сказала, подманивая в себе второго щенка. - Тэя, сидеть! Умница!

– Ларде, Аля! - маэрд повторил мой жест, усаживая щенка. - Ларде.

Потом он произнес что-то длинное для поверенного. Смысл я уловила, но и перевод выслушала внимательно.

– Маэрд просит приучать щенков к местным командам. Если все получится, то у щенков будут другие хозяева, сложно будет обучать этих людей английскому.

Я кивнула:

– Мне нужен будет список слов с транскрипцией.

– Будет, - пообещал поверенный.

– Шаттер, - раздался голос за спиной. Совсем юный, почти детский. - Можно я тоже?

Мальчик смотрел на маэрда с тем выражением, с которым моя Чани выпрашивает еду. То есть почти с отчаянием. На Шаттера он был похож всем - худой, высокий, светловолосый. Разве что по-детски нескладный, без ауры властности и без налета вседозволенности.

Я посмотрела на мужчину. И этот взгляд был мне знаком - смесь упрека, раздражения и беспокойства. Так смотрела на меня мама, когда я умудрялась порвать новые джинсы во дворе.

Отец, стало быть. Сколько маэрду? На вид лет тридцать - тридцать пять. Подходит вполне.

Маэрд отказал. Не резко, но твердо. Что-то вроде - позже, если будет время и возможность. И мальчик сник. Опустились худые плечи, сгорбилась спина. Он ушел, и маэрд, поколебавшись, последовал за ним.

– Пока все, - сказала я. - Продолжим после обеда.

Ризед, сплюнув прямо на землю, ушел, не удостоив никого прощальным словом. Тарт попрощался и поманил за собой щенков в барак. Мы с поверенным направились в дом, который делили на двоих.

– Не составите компанию за обедом? - спросил Старх.

– Составлю, - ответила, не раздумывая. Что мне делать в своей квартирке? Разве что в ванну залезть.

Желудок заурчал. Еду приносили в теплых свертках, горячие камни поддерживали тепло. Я отсюда видела одинаковые корзины у обеих дверей барака. Кормили вкусно. Например, сегодня на завтрак были тонкие лепешки с ягодами, скрученные в рулет, нарезанные хрустящими ломтями. Желудок не просто заурчал, он рыкнул, желая, чтобы я ускорила шаг. И я подчинилась.

– Меня просили передать, что вашей подруге лучше. Той, что… пострадала, - Старх сидел напротив. Смотрел задумчиво.

– Как вы узнали?

– Луис-Хосе, тот что с лерд-хауса, привез письмо в деревню. Его переслали сюда.

– Тоже порталом? - я отставила настой с камнями. При воспоминании о воронке меня замутило. Когда мы добрались до поместья, я полдня лежала - мокрая от пота, бледная от тошноты. Помню, как одна и та же дурацкая мысль крутилась в голове - что меня как в поттериане расщепило при трансгрессировании.

– Конечно, - Старх глянул поверх кружки. Его крупный нос почти лежал на ободке. - Самый быстрый способ.

– И назад можно письмо передать?

– Я спрошу, - после паузы решил поверенный. - Если маэрд дозволит, то да, можно.

Овере - владеть

Довольный - дельт

Токе - пробовать

Ларде- сидеть.

Не знаю, почему пишу об этом именно сегодня. Не понимаю, почему вообще об этом пишу…

Я не собирался приходить к лердам. Думал, мне достаточно будет отчетов Кастана. Не настолько важна эта затея - всего лишь подарок моему венценосному братцу, которого с каждым годом все сложнее чем-либо удивить.

Почему же приперся? Можно не лукавить хотя бы на бумаге - дело в девчонке.

Переход она перенесла плохо. Я свои порталы вообще не замечаю, чужие… ну разве что легкое головокружение. Мои люди переносят чуть хуже, но никто подумать не мог, что иномирянке станет настолько нехорошо.

Ее не вырвало, но пот, выступивший на лбу, мгновенная бледность и легкий озноб могли рассказать, чего ей стоило удержать в себе пищу. Она бы упала, если бы не поддержал. Я пишу и только сейчас понимаю, что именно меня зацепило. Взгляд. Мутный, плывущий, но решительный до безрассудства.

Я видел такой однажды. Мне было двенадцать, когда отец взял меня на охоту. Я сам просил, мне казалось, что это докажет всем мою взрослость.

Охота была серьезной - на горных ирбисов. Помню, как представлял, что добуду одну кошку сам и принесу матери. Она прикажет сшить себе шубу - серебристую, с пепельным подшерстком, а остатков хватит, чтобы обить мебель в игрушечной гостиной Тияны.

У меня почти получилось. Самка была крупной - с моего лерда. Ловчие ее ранили, мне оставалось только добить. Почетная добыча для избалованного сына маэрда. Мне даже не нужно было подходить близко - шагов на пять, чтобы выстрелить наверняка.

И я выстрелил. Но та охота стала для меня последней, потому что глаза кошки - смертельно раненой, умирающей - мне снились еще несколько месяцев. И в них было упрямство, решительность и ясный ум, лишь немного помутившийся от боли и близости смерти.