Зато был фонарик.

– Люмус, - пробормотала я, и он включился. Рассеянный луч осветил мои следы, пень, сугробы и потерялся где-то между деревьев. Тени словно придвинулись, и стало еще страшнее.

– Нокс, - почти прошептала я, и оказалась в темноте.

Не может быть. Этого просто не может быть. Щипать себя не стану, ударенное колено - лучшее доказательство того, что не сплю. Но…

Я снова посмотрела на место, откуда появлялись мои следы. Это именно шаги, я не топталась на месте, просто шла. Не по прямой, потому что озиралась в поисках собаки. И надо бы принять, но стадия неверия еще не преодолена…

Захотелось упасть в обморок. Тошнота подкатила к горлу, усилился озноб. И только понимание, что я просто замерзну в этом странном лесу, не дала мне свалиться. Я наклонилась, уперев ладони в колени. Болели и первые, и вторые. Но эта боль удерживала в сознании.

– Или я сошла с ума, - пробормотала хрипло, - или попала…

Книги про попаданцев я не любила, но какое-то количество прочитала, так что сюжет представляла. Другой мир, иногда и другое тело, и внезапно свалившиеся приключения, которые обычно начинались с неприятностей, но непременно заканчивались хэппиэндом. В дамских романах - свадьбой, в мужских - победой над всеми. Надумано, неправдоподобно и… не мое, в общем.

И тем не менее. Незнакомый лес, отсутствие собаки и метели, следы посреди нетронутого снега. Лучше думать, что я в другом мире, чем в собственное сумасшествие. А может и правда, в другом? Том, который называют лучшим?

Я поежилась. Пальцы на руках потеряли чувствительность, в ботинки попал снег. Можно стоять на месте, можно идти. Потерявшимся, конечно, советуют оставаться на месте, вот только здесь меня никто не ищет. И я элементарно замерзну. Значит, идем.

Эта простая цель заставила собраться. Руки я засунула в карманы, сжала в кулаки, потерла пальцы друг о друга. Отогреются. По правде говоря, не так уж и холодно. У нас март, а здесь? Наверное, также…

Снег был неглубоким и рыхлым. Ноги почти не проваливались, когда я шла, осторожно ступая, чтобы поберечь ноющее колено. Пальцы согрелись неожиданно быстро и теперь болели так, словно их выворачивали из суставов.

Лес казался диким. Это слово тут же напомнило о животных, в таких лесах обитающих. Волки, медведи… нет, те должны еще спать. Я с опаской обошла крупный сугроб. Оглянулась. Если следы будут оставаться ровно позади, меньше шанса заблудиться.

А что если этот мир вообще необитаем? Или это наш мир, просто меня забросило в незнакомое мне место? Факт, что меня именно забросило, отрицать глупо. Следы посреди поляны сами по себе не появляются. А может я все-таки зря ушла? Вдруг вернуться можно только с того же места?

Я застыла. Потом развернулась и пошагала обратно. Боль в колене затихла, так что двигаться получалось довольно шустро. На полянке ничего не изменилось. Я огляделась, выбрала крепкий сук и обмотала его собачим поводком. Единственным, что нашлось в глубоких карманах. А после снова пошла по своим следам. Получилась почти протоптанная тропинка.

То, что это место все-таки обитаемо, я поняла через два с половиной часа, когда выбрела на дорогу. Телефон показывал половину десятого. Усталость притупила все чувства, поэтому происходящее воспринималось почти спокойно. Мысли стали вялыми и тусклыми.

Родители не дозвонились и наверняка уже приехали в мою квартиру… Надеюсь, Чани сейчас с ними…

Вспомнилось волнение мамы. Небеспочвенное, как оказалось.

Дорога была выложена брусчаткой. Я видела похожую раньше. Гладкие квадратные булыжники, плотно подогнанные друг к другу. Такие дороги клали лет сто назад, но некоторые можно встретить и сейчас.

Камни были чистыми, снег аккуратными валиками лежал по обе стороны дороги. Значит, где-то рядом люди. И люди, по всей видимости, достаточно цивилизованные. Что не может не радовать.

Я потопала ногами, обтряхивая снег. Подумала и пошла направо. Просто потому, что в эту сторону был склон, и идти было чуть легче. В конце концов у дороги есть два конца, а мне без разницы какой из них искать.

Всадники появились почти бесшумно, странный шорох я услышала слишком поздно. Оглянулась, когда они уже тормозили, чтобы не снести меня.

– Кархо! - послышался сердитый мужской голос.

– Фарра-йа, сэ-вадо, - гораздо спокойнее откликнулся другой. - Крэс, йа-дорге-вадо.

И пока я ошалело хлопала глазами, один из мужчин спешился и направился ко мне. Я попятилась. Он начал говорить, выставив руки перед собой, но между пальцами что-то блеснуло в свете луны. Отчетливым металлическим блеском. Я развернулась и побежала. Мужчина догнал меня в три прыжка. Обхватил, прижал что-то к шее. Быстрый болезненный укол и холод, разливающийся по телу. И темнота.

Кархо - осторожно

Йа - она

Фарра - иноземец

Сэ - видеть

Вадо - ты

Дорге - спать

Потолок был голубым. Легкого светлого оттенка, явственно говорящего о том, что изобразить пытались небо. Потолок переходил в зеленые стены с длинными - от пола до потолка - узкими дощечками, на которых чернели мелкие то ли рисунки, то ли буковки. Одна из таких досок висела рядом с кроватью, и от нее веяло теплом.

Окна тоже были узкими и высокими. Солнце уже начало вставать, и с кровати виден был кусочек неба и верхушки деревьев.

На темном полу лежали цветастые коврики явно ручной работы. Сама комната казалась совсем небольшой - две кровати, или скорее широкие топчаны без спинок и изголовья, и большой одежный шкаф без дверок. Ни стола, ни стульев.

На соседней кровати спала девушка. Прямо поверх покрывала, сшитого из кусочков совершенно разного меха. Одета девушка была просто - кожаные штаны, вязаные носки и жилет поверх светлой рубашки. Девушка была молодой, смуглой и черноволосой. И спала очень крепко. Не проснулась, даже когда я села, чтобы осмотреться.

Одежда на мне была чужой. Рубашка, вроде той что на девушке под жилеткой, и просторные штаны. Кто-то заботливый натянул даже вязаные носки, хотя в комнате было тепло. Я спустила ноги с кровати и осторожно, стараясь не разбудить девушку, начала вставать.

– Привет! - выдохнула она, мгновенно просыпаясь. - Извини, я должна была ждать, пока ты вставать.

Черные раскосые глаза смотрели виновато, тонкие руки сложились в странном, почти молитвенном жесте.

– Ты говоришь на английском? - удивилась я.

– Все говорят, - кивнула девушка. - Меня зовут Жули. Я из Китая. Это не мое настоящее имя, но все зовут меня Жули.

Она неплохо говорила. Забавно коверкая слова и допуская небольшие ошибки, но вполне понятно и бегло.

– Из Китая? А мы где?

– В другом мире, - Жули посмотрела с сомнением и легкой тревогой, видимо опасаясь реакции. Потом торопливо добавила, словно новые слова могли смягчить старые. - Мы будем жить вместе. Я помогу! Как тебя зовут?

– Анна.

– Ана, - повторила Жули.

Я кивнула. Пойдет и так.

– Тебя привезли вчера, Ана, - Жули смотрела с беспокойством, которое казалось вполне искренним. - Как ты себя чувствуешь?

– Не знаю, - сказала честно и потрогала шею. Вспомнилась дорога и трое мужчин. Бегство. Укол. Темнота. Но шея не болела. И колено тоже не тревожило. Вместо этого ныло плечо. Словно ударенное. Наверное, со мной особо не нежничали, задели о косяк или что-то вроде.

– Ты голодная?

– Пожалуй, - я осторожно поднялась, и Жули буквально выпрыгнула из кровати. - Расскажи мне, что знаешь.

– Томас лучше расскажет, - девушка покачала головой и направилась к выходу. Двери не было, проем закрывали тонкие дощечки обшитые шкурами. Жули отвела их в сторону и придержала, пропуская меня вперед. - Но я тоже расскажу. Спроси!

– Как ты сюда попала?

– Также как все, - Жули беззаботно пожала плечами. - Через воронку.

– Воронку? - переспросила я, оглядываясь.

– Это… вроде двери, - девушка подошла к дальней стене, на которой - от пола до потолка - были навешаны полки. - А откуда ты, Ана?