– Good morning, guys! - я широко улыбнулась, прогоняя остатки сумерек из мыслей.

Учитель обязан излучать радость, дружелюбие и готовность прощать. Работает и на уроках, и на занятиях с Чани. С последней нужно изображать радость особенно старательно, иначе не поверит. И не важно, что ты чувствуешь на самом деле, даже если хочется придушить эту поганку, которая косячит раз за разом. Но ты кричишь «иди сюда, моя хорошая, давай попробуем еще разок!» Иначе никак. Потухший преподаватель никого не зажгет.

Уроки шли подряд, один за одним. Без учебников, дидактических материалов и пособий.

– Объясняю все на пальцах, - жаловалась Эмма, когда передавала мне группы, - и выматываюсь, словно поле пахала!

Мне, пожалуй, было проще. Бумагой и доской нас обеспечили, как и писчими принадлежностями, хотя и карандаши, и мел одинаково походили на восковые мелки. В памяти скопилось столько всего, что я и на занятиях в своей студии почти не прибегала к учебнику, лишь использовала как опору. А здесь и подавно.

– Ты лучший учитель, - проникновенно сообщила Софи после второго занятия. Девочке было двенадцать, и она была идеальной ученицей - мотивированной, активной и внимательной. - Эмма очень хорошая, но с ней та-а-ак скучно.

Про Хуаниту я забыла. И вспомнила, лишь обнаружив ее на улице у школы.

– Держи, - мексиканка сунула мне в руки сверток, - перекусишь по дороге.

– Куда мы?

Идти никуда не хотелось. Хотелось вернуться в дом и поработать над списком, который дал мне Томас. Единственная вещь на местном языке, которая была в моем доступе. Правда староста обещал найти еще.

– Не очень далеко. Думаю, тебе понравится.

В эту сторону я ходила, но до конца не добиралась. Мне сказали, что дальше только хозяйственные постройки, а к таким вещам я всегда была равнодушна.

Я увидела их издали. Черные блестящие шкуры блестели под полуденным солнцем, пока сами животные бежали по кругу, подгоняемые чьим-то криком.

– Лошади, - сказала я и осеклась. Потом произнесла пораженно. - Собаки?!

Лошади двигаются иначе. Эти же животные, хоть и бежали рысью, но размашистость шага, толщина лап и ровная спина ясно говорили о том, что передо мной кто-то из семейства собачих.

– Лерды, - пояснила Хуанита, когда мы приблизились к загону. - Так их называют местные.

Больше всего лерды походили на гигантских перекачанных догов. Или кане корсо, если последним приделать узкие волчьи морды. Мощные твари, но одновременно невероятно изящные. Прекрасные, насколько может быть прекрасен сильный и опасный зверь. Черные.

– Он не боится, - сказала я утвердительно, наблюдая за мужчиной, стоявшем посреди вытоптанной площадки.

– Луис-Хосе? Не, не боится, - Хуанита тоже смотрела на мужчину. С той нежной тоской, с какой может смотреть только любящая женщина. Мне стало неловко, словно случайно подслушала очень личный разговор. - С лердами он проводит больше времени, чем с людьми. И не говорит на английском. При старом маэрде школы не было. А после он не захотел…

– А на каком говорит? Испанском? - предположила я. Имя характерное, вряд ли я ошибусь.

– Да. Здесь многие говорят. Но между собой. Он идет к нам!

Последнее Хуанита произнесла взволнованно. Нервным движением оправила меховую жилетку.

Было непривычно видеть эту суровую женщину такой неуверенной. И снова накатило ощущение, что мне показали что-то очень личное.

– Доброго дня, сеньориты, - Луис-Хосе действительно говорил на испанском. - Как поживаете?

– Спасибо, хорошо, - ответила я, судорожно вспоминая этот язык. Пять лет в университете, конечно, дали мне определенный уровень, но второму языку никогда не уделяется столько времени и внимания как первому. - Меня зовут Анна.

– Очень приятно, - произнес мужчина и тоже представился.

– Мы хотели посмотреть щенков, - незнакомым тихим голосом сказала Хуанита. - Покажешь?

Мужчина оглянулся на оставшихся без его внимания лердов. Все три псины улеглись на вытоптанную землю и с интересом смотрели на нас.

– Покажу, - согласился Луис-Хосе и одним движением перепрыгнул через загородку. А она, между прочем, была ему по грудь. Хуанита сдавленно ахнула и еще больше покраснела. Мужчина был впечатляющим. Лет сорока, с темными, слегка посеребренными сединой волосами, и заросшим густой щетиной подбородком. Этот человек излучал уверенность в себе и спокойную, сдержанную мощь. Такому хотелось доверять. За таким хотелось следовать.

В такого, наверное, и влюбиться легко, но мне нравился другой тип мужчин. Мама говорила, что я никогда не найду себе мужа с такими запросами. И последний год, с тех пор как мне исполнилось двадцать пять, я начала ей верить. Хотя свои запросы высокими не считала. Внешность, например, вообще в расчет не брала. Тело… ну подтянутый, большего не нужно. Главное, чтобы это был единомышленник. Собак любил, путешествия, книги, языки. Был добрым и терпеливым. Понимающим. Умным.

А вот властные мужчины мне никогда не нравились. А потом еще насмотрелась на подружку Лану, которая за такого замуж вышла. На руках он ее, может, до сих пор носит, но держит при себе на коротком поводке - ни в кафе с подружками сходить, ни на работу устроиться. При нем даже звонить нельзя, все внимание должно мужу доставаться. Восторга у Ланы поубавилось, но пока подруга держится.

Вот и Луис-Хосе выглядел таким мужчиной, который если и возьмет себе жену, то дома запрет. Для ее же блага и безопасности.

Мы обошли выгульник вместе с крытой его частью и подошли к добротному высокому зданию с широкими - больше гаражных - воротами. Луис-Хосе сдвинул одну створку, и она плавно вошла в паз в стене, также как входная дверь в нашем бараке.

В здании было просторно и тепло. Солнечный свет из узких окон длинными полосками ложился на усыпанный сухой травой пол. Пахло сеном и мускусом. Правый угол оказался огорожен забором вроде того, что окружал выгульник.

Щенята спали. Трое толстых, черных щенков, каждый размером с Чани, если ее откормить раза в два. Во сне они попискивали и сучили лапками. Розовые язычки беспокойно елозили в беззубых ртах, явно в поисках материнских сосков.

– Луис-Хосе сказал, что скоро откроют глаза, - Хуанита смотрела на маленьких лердов с доброй улыбкой.

– Девочка слабая, - мужчина хмурился. - Они редко рожают троих, так что малышке не хватает силенок. Боюсь, не выживет.

И правда. Один щенок был меньше остальных. Тише и медлительнее.

– Нужно согревать ее, - вырвалось у меня. - И докармливать!

– Чем докармливать? - Луис-Хосе покачал головой. - Коров у них нет. Молока тоже нет.

– Хотя бы согревать, - произнесла я, с жалостью глядя на щенка. - Можно я принесу покрывала?

– Я поставлю обогреватель, - решил мужчина, разворачиваясь к выходу. - У меня есть запасной.

– Артефакт, - на английском пояснила Хуанита, видя мое недоумение. - Такой же как в комнатах висят.

– Артефакт? - все же переспросила я. На стенах спальни действительно висели приборы, излучающие тепло. Я думала, какая-то химическая реакция.

– Артефакт, - Хуанита грустно смотрела в спину уходящего Луиса-Хосе. - разве ты не поняла, что в этом мире есть магия? Порталы же тебя не удивили.

– Я думала, это явления природы…

– Нет. Некоторые местные умеют создавать порталы. Поэтому у них транспорт и не развит. Зачем? Можно ведь перенестись за секунду. А для малых расстояний у них есть лерды.

Лерды - верховые животные

– Зачем тебе это? - Эмма сидела рядом со мной. Перед ней на столе лежала гора длинных меховых полосок, из которых американка плела круглые мохнатые коврики. - Разве английского не достаточно?

– Дело принципа, наверное, - я потерла затекшую шею. - Ну и какое-никакое, а развлечение.

– Вроде вязания, - хмыкнула Эмма. - Только бесполезнее.

– Это ведь странно, согласись. Жить в мире и не знать его языка.