– В средней группе двенадцать человек, - продолжила знакомство Эмма. - Четверо детей и те, кто попал сюда не так давно. Здесь сложнее всего, сама понимаешь.

Я понимала. Понятия «средний» уровень в английском не предусмотрено, а такая разница в возрасте - это однозначно сложно. Взрослые и дети усваивают материал совершенно в разном темпе и заходят им принципиально разные подходы.

– Ну, а в старшей группе можно отдыхать, - с улыбкой сказала Эмма и студенты с готовностью рассмеялись. - Все неплохо говорят, но ходят для беглости речи и практики. Хотя с темами для обсуждения уже беда. Но тебе будет проще, до новостей из дома тут все жадные.

Я коротко рассказала о себе и попрощалась с группами до завтра. Собиралась сходить к местному лекарю, попросить осмотреть плечо, которое ныло так, словно в нем осталась крупная такая заноза, но меня перехватили на выходе.

– Вы Ана, верно?

– Да, - я развернулась к мужчине. Высокий, бледный и худой. В черной рубашке с белым воротничком стойкой. Видимо, это глава местной церкви.

– Меня зовут Нарцисс, я местный пастор, - подтвердил мужчина мою догадку. - Уделите минуту?

– Конечно, - следом за мужчиной я прошла в соседнюю дверь. Любопытно, что он от меня хочет?

Пастор усадил меня на переднюю скамью. Всего их было шесть, стоящих друг за другом. На каждой могли устроиться человека четыре. Нарцисс сел рядом, чинно сложил руки на своих острых коленках. Помолчал.

Я в это время с любопытством огляделась. Никогда раньше мне не приходилось бывать в иных церквях, кроме православной. Понятно, что это не классический… кстати, какой - лютеранский, протестантский, католический… приход, но все равно интересно. Стены и потолок были выбелены в чисто белый, а не в голубой и зеленый, как в бараках. Между высокими окнами висели кресты, а посреди самой узкой стены за кафедрой висел самый большой, практически в человеческий рост. Несмотря на солнечный день, в комнате было зажжено много лампад. От них в комнате стоял тяжелый, горьковатый запах. Вот и все убранство.

– Вы же понимаете, где оказались? - заговорил Нарцисс, когда мне надоело оглядываться по сторонам и я вопросительно уставилась на пастора.

– В другом мире? - полувопросительно сказала я.

– В другом, - согласился мужчина. - В том самом. Лучшем.

Что это он имеет в виду? Что мы умерли?

– Бог посылает нам испытания, - продолжил пастор вкрадчивым голосом. - Мы заслужили это. И должны с честью его выдержать. Как?

– Как? - послушно повторила я и бросила невольный взгляд на выход.

– Молиться, сестра моя. Молиться. Истово и отчаянно. И тогда откроется путь из чистилища в рай.

– Можно я пойду? - тонким голосом попросила я. - Я хотела попасть к Ли…

– К этому безбожнику? - нахмурился Нарцисс. - Зачем?

– Плечо ноет…

– И это тоже испытание, сестра! - как-то даже обрадовался пастор. - И что нужно делать?

– Молиться? - обреченно спросила я.

– Истово!

– Спасибо, пастор. Непременно прислушаюсь к вашему совету, - я поднялась.

Нарцисс остался сидеть. Глядел он на меня исподлобья, в глазах горел огонь. Именно такими я себе представляла фанатиков. У самого выхода меня догнал его голос:

– Мы собираемся здесь каждое утро. В шесть часов. Жду тебя, сестра.

– Я подумаю, - пробормотала я и выскользнула за дверь. Прохлада весеннего дня быстро выветрило из легких горький чад лампад, а из мыслей страхи о смерти. Мы не умерли, я в это не верю. А значит, буду жить и искать выход.

Жули проснулась раньше меня, еще до рассвета. Она очень старалась не шуметь, и я сделала вид, что у нее получилось. А после перевернулась на спину и уставилась в потолок. В полумраке не было видно, что он голубой - вполне себе обычный, такой же как дома.

За две недели восприятие притупилось. Я больше не вспоминала каждую минуту родителей, реже думала о Чани. Не сдалась, но смирилась с тем, что вернуться будет не просто.

Вчера Пьер взял меня в лес. Мой ученик был охотником, а маэрд не возражал против того, чтобы мясо к столу община добывала сама. Мы с Пьером не охотились, просто гуляли, и лес казался совершенно земным. Гораздо более земным, чем деревня с длинными странными бараками.

Здесь, как и на земле, заканчивался первый весенний месяц. Снег стал рыхлым и влажным, местами оголилась земля, и появился особенный запах - смесь прелой травы и скорого тепла.

– Я видел порталы два раза, - Пьер говорил медленно, с явным французским акцентом, но без ошибок. - Один раз даже разглядел какой-то дом. Но воронки закрылись очень быстро и они были совсем маленькие. Человек бы не поместился.

– Неужели никто не возвращался? - я задыхалась. Тяжелая шуба - это не легкий зимний комбинезон, который у меня конфисковали. Она давила на плечи, душила и раздражала.

– Мне однажды рассказали, - Пьер посмотрел искоса, чуть нахмурился, - что года четыре назад пропал человек. Он искал порталы, очень хотел вернуться. Его нашли на следующий день... Специально пошли искать всей общиной. Думали, может в яму попал или еще что…

– Нашли? - спросила, мрачнея.

– Нашли, - согласился Пьер. - Его будто пополам разрезало. Не ровно пополам, где-то по грудь…

– Воронкой?

– Не знаю. Но это… возможно.

– Ясно. Пойдем обратно, пожалуйста. Я не привыкла гулять по сугробам.

Эта прогулка и эта история окончательно обесцветили мою надежду. Она не исчезла, но ощутимо поблекла. А вместе с красками исчезла и энергия. Больше не было желания встать пораньше, чтобы исследовать чужой мир. Мир, который должен быть остаться лишь в воспоминаниях, но пока был единственным настоящим.

– Ана, - тихо позвала Жули.

Уже полностью рассвело, а я и не заметила. Может задремала?

И вновь холодная каша. Готовили в общей кухне, а потом разбирали по домикам. Хелена отвечала за завтрак, но варила кашу с вечера, поэтому утром все ели остывшую. Обедали тоже в домиках, а вот ужинали обычно в гостях.

Я ходила на такие встречи с удовольствием, щедро замешанном на любопытстве. А пару дней назад была наша очередь - мы вынесли из комнат топчаны, Марика и Жули приготовили мясо с крупой и местными корешками. Гости принесли что-то с собой. Было весело, получился настоящий девичник.

Мужчины подобного не практиковали. Несколько завсегдатаев собирались в пабе, хотя из алкоголя здесь был только сладкий подбродивший сок лесных ягод. Эмма сказала, что на втором этаже устроили что-то вроде карточного клуба, так что кто-то проводил вечера там. Остальные оставались по домам.

Для семейных пар было выделено три дома. Все они нашли друг друга здесь, у половины остались на Земле жены и мужья. И этот факт стал первым в копилке моего уныния. Эти люди не собирались возвращаться, не верили в такую возможность, да и не особенно хотели. Они считали этот мир своим. Маленькую деревеньку, законсервированный мирок.

– Что за хандра напала на нашу училку? - голос Хуаниты был хрипловатым и громким, но в нем слышалось беспокойство. Мне нравилась эта женщина, даже несмотря на то, что ее прямота зачастую граничила с грубостью.

– Все хорошо, - ответила я, отправляя в рот очередную ложку с кашей. Сегодня она казалась совершенно безвкусной.

– Так со всеми бывает, - Хуанита села напротив. Мы остались вдвоем. Жули унесла посуду в сени, остальных уже не было дома. - Пройдет. Привыкнешь.

– Угу, - выдала мрачно.

– Я зайду сегодня за тобой после занятий, - Хуанита вдруг заулыбалась, и улыбка эта была непривычной. - Отведу в одно место.

Я кивнула. Пусть хоть на кладбище ведет. Чего мне бояться, все самое плохое уже случилось.

Но унынию я не могла придаваться долго, не в моем это характере. Подумаешь, порталы редкие, они просто плохо искали. А тот погибший мужчина… Уверена, мне повезет. Вот потеплеет и стану почаще выходить в лес.

К тому времени, когда я зашла в класс, апатия почти меня покинула. Первая группа была самой большой. Двенадцать человек. Все они уже говорили на английском, но одним не хватало беглости, другим грамотности, третьим уверенности. По-хорошему, их нужно поделить, но я не планировала задерживаться и потому ничего не предпринимала.