– Не себе. В лесу есть охотничий домик. Я иногда остаюсь в нем на ночь, если лень возвращаться.
– Далеко? - я пока не понимала, как может пригодиться затерянный в лесу дом, но посмотреть было любопытно.
– Если отсюда идти, то пару часов. От общины чуть ближе. Но тоже не меньше часа.
– Я бы прогулялась, - сказала неуверенно. - Сколько до темноты?
– Лучше завтра от общины, - Пьер посмотрел на солнце, - заодно запомнишь дорогу.
– Хорошо. Сразу после занятий? Твоя группа последняя, зайдем за Чани и.., - я замолчала. Как-то слишком активно я навязываюсь.
– Я соберу перекус, - Пьер заминку, кажется, не заметил. - А сейчас… Проводить тебя до дома?
– Спасибо. Но нет. Хотела еще след потренировать.
– След? - Пьер, который уже было шагнул в сторону, остановился. - Как это?
– Ну, я занималась дома со своей собакой, решила и с Чани попробовать. Получается даже лучше, хотя она практически щенок. Кстати! Не хочешь помочь?
Пьер согласился. С явным энтузиазмом. И, пока шли к заранее присмотренному месту, с интересом слушал мои объяснения. А я так увлеклась, что даже про словарь забыла.
– Начинать нужно с простого. Оставляешь собаку в стороне, а сам натаптываешь трассу. Вот прямо натаптываешь. Ударяешь пяткой, - я показала. На влажной земле остался округлый отпечаток местной обуви, - и в этот след кладешь еду. В каждый след. И проходишь трассу сразу же, пока запах еще силен.
Чани весело скакала впереди. Но подбегала чаще обычного. И мне сразу вспомнилась моя собака. Она также появлялась рядом, чтобы показать, что с ней я в безопасности.
– Потом усложняешь. И каблук не вбиваешь, и не в каждый след лакомство кладешь, и время увеличиваешь. Мы дошли до получаса. След без нажима и еда только в конце. Зато побольше. Еще раз спасибо тебе за мясо. Очень пригождается.
– Я принесу еще.
– Не откажусь, - я погладила подбежавшую Чани. Лакомство за призыв теперь давала через раз. Но хвалила активнее. - Лерды невероятно умные. Я со своей собакой год шла к тому, что Чани умеет уже сейчас. Удивительно, что их используют только как ездовых…
– А что удивительного? - Пьер пожал плечами и придержал разлапистую ветвь местной ели, пропуская меня вперед. - В качестве питомца такого держать невозможно, размеры не те. Да и вообще не каждый может себе позволить - это не лошадь, траву не ест. Поэтому никто и не занимается.
– А еще Луис-Хосе говорил, что местные не особенно ладят с лердами. - вспомнила я. - В том смысле, что его они слушались охотнее, чем местного. Потому и взяли помогать. Пришли.
Мы вышли на просеку. Я еще раньше облюбовала ее для работы - длинная, просторная, с невысокой по весне травой.
– Вот. Это метки, - я протянула Пьеру шесть металлических колец, к которым были привязаны яркие нити. - Бросай их в сторону каждые двадцать шагов. Примерно в метре от следа. Так мы будем понимать, что собака идет именно по следу, а не мается дурью.
Чани слушала внимательно, словно понимала, о чем говорим. Иногда, глядя на ее прогресс, я в это почти верила.
– К моему запаху она привыкла, интересно, как воспримет твой. Старайся идти как обычно. Сто сорок шагов.
– Понял, - Пьер улыбнулся.
– В конце высыпаешь еду, - я вытащила из кармана мешочек с сушеным мясом, - и прыгаешь вперед. След должен прерваться. Мы отойдем в сторону, чтобы не видеть в какую сторону ты пойдешь. Пойдем, Чани, не будем подглядывать.
Пьер управился быстро. Но я выждала полчаса, прежде чем идти по следу. Время здесь отмерялось похожим на часы артефактом. Надевался он на шею, и был мне выдан Томасом едва ли не под роспись. Староста тогда сказал, что местные нас не балуют. Зато все наши личные вещи оседают в неизвестных хранилищах.
Я подвела собаку к месту, где оставила Пьера.
– Чани! - сказала строго, настраивая щенка на работу. Указала на место, откуда следовало начинать. - След!
Лерда работала охотно. Пожалуй, сам процесс и похвала увлекали ее даже больше, чем кучка мяса, которую эта кобылка едва успевала прочувствовать. Я шла рядом, попутно подбирая оставленные Пьером метки.
– Дома у меня следовой поводок, - рассказывала, наблюдая за собакой. Она вела себя иначе, чем моя Чани. Не опускала морду низко, держала примерно на уровне моих колен. Но шла уверено, ни разу не усомнившись. - И проводник идет сзади, контролируя и, если нужно, направляя. А здесь… вот как придется.
– Потрясающе, - прокомментировал Пьер.
– Чани - потрясающая, - согласилась я, поднимая последнее кольцо. Их мне сделал Карл по просьбе Жули. Та, премило краснея, назвала кузнеца своим женихом. - Только я сомневаюсь, что поступаю правильно.
Я помрачнела:
– Как однажды сказал твой соотечественник…
– Мы в ответе за тех, кого приручили.
– Да, - я вздохнула. Чани добралась до еды и одним движением языка слизнула мясо с травы. Потом склонила морду и уверенно пошла дальше. - Эй! Куда ты собралась?
– Дальше по моим следам, - хмыкнул Пьер. - Но я прыгал далеко, честно!
– Верю. Говорю же, она чудо…
– Буду рад помочь еще, - сказал Пьер, когда мы подошли к псарне.
– Завтра можно попробовать в лесу, - тут же обрадовалась я. - Если ты не передумал показывать домик.
– Ни в коем случае. С меня еда и культурная программа. Я помню.
– Спасибо, - моя благодарность была искренней, как и улыбка. - До завтра.
Когда я обернулась, Пьер уже растворился в лесу. Эмма как-то сказала, что француз непростой, служил в иностранном легионе в Африке. И навыки свои получил как бы не охотясь за людьми. Но я не чувствовала опасности. Его компания казалось приятной и необременительной. В отличии от присутствия Павла. Его я встретила, когда возвращалась в барак.
– П-привет! - чуть растерялась, когда парень отделился от стены сарая.
– Привет, - Павел хмурился. - Зачем здесь ошивается этот лягушатник? Чего ему в лесу не сидится?
– Он тебе что-то сделал? - спросила резковато.
– Нет, - Павел немного смутился. - Ты домой?
– Да, - я пошла по брусчатке, не дожидаясь следующего вопроса. Темные камни нагрелись за день и охотно отдавали тепло.
– Просто.., - парень меня догнал, - мне он не нравится. Мутный какой-то.
– Нормальный, - пожала плечами. - Помогает.
– Я тоже могу помочь, - прозвучало ревностное.
– Спасибо, - спорить не хотелось, - я попрошу, если понадобится.
– Но не понадобится, да? - проворчал он.
– Я думала, мы поговорили, - сказала с упреком.
– Да понял я.
По тону было понятно, что со мной Павел не согласен.
– Просто рассказать хотел. Новенького нашли.
– Правда? - я отчего-то ускорила шаг. - А кого?
– Да пацана совсем. То ли индус, то ли филиппинец. Что-то вроде того. Спит еще.
– Где его поселят?
– Говорю же. Пацан. Лет восемь. Так что в детском доме.
Такой в общине действительно был. В одной комнате жила Агнесса с шестилетней Гайаной, в другой десятилетний Крейг и Честер годом старше, а в третьей - три девчушки от восьми до двенадцати лет. Жули приходила помогать и учила ребят рисованию, я - английскому, но в общих группах, а остальные предметы взяла на себя Агнесса.
Мальчика в тот день я не увидела. Его действительно поселили в дом к Агнессе, а та была непреклонна - ребенку нужен покой. Да и я не то, чтобы настаивала. Остальные, так и вовсе почти не заинтересовались. Подумаешь, очередной землянин.
– Наверное, лучше бы его нашел я, - сказал Пьер на следующий день, когда вел меня к домику. - Может не так напугал бы. Мне сказали, он говорит на французском.
– Все равно бы напугал, - покачала головой. - Это ужасно. Как могут теряться дети?!
– Хорошо, что они живы.
– Хорошо, - эхом откликнулась я. Родители, наверное, тоже были бы рады знать, что я жива. Пусть и далеко.
Домик казался заброшенным.
– Я здесь редко бываю, - сказал Пьер извиняющийся тоном. И смотрел на дом так, словно забыл как неопрятно он выглядит. - А местные так и вовсе про него не вспоминают.
