“ Да, да. Поднимайся.

Я быстро прохожу мимо нее, мне нужно убраться отсюда, пока я не потеряла свои манеры. Дело не в том, что я не ценю, что Петал разрешила Эви арендовать помещение над галереей, или что ее совет действительно беспокоит меня. Скорее, дело в том, что в глубине души я знаю, что она права, и я слишком крепко держался за свою племянницу.

Это не та мысль, о которой я хотел бы думать прямо сейчас.

Пакет с едой шуршит, когда я поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, и стучу в закрытую дверь студии. Я слышу, как изнутри доносится оптимистичная музыка, которая только еще больше убеждает меня в том, что с ней все в порядке и она просто была слишком занята, чтобы ответить на мои сообщения ранее.

Я стучу еще раз, прежде чем взяться за ручку. Она поворачивается, и я тут же хмурюсь, узнав, что она не заперла ее.

“ Эви? - Зову я. Мой голос тонет в музыке, поэтому я пробую еще раз, чуть громче, и вхожу внутрь.

Студия не такая уж и большая, но места для нее здесь более чем достаточно. Там есть мини-кухня с мини-холодильником и кофемашиной, а также ванная комната, которую я помогла покрасить в ярко-лавандовый цвет. От входа большая часть пространства скрыта за стеной, отделяющей рабочее пространство.

Я снимаю обувь на коврике у входа в форме дерева и обнаруживаю, что ее туфли лежат перед стойкой, а не там, где им положено быть, на одной из полок. Рядом с ними пара ярко-розовых туфель на высоких каблуках, которых я никогда раньше не видела.

От любопытства у меня волосы на затылке встают дыбом, когда я выхожу из-за стены и прохожу через студию. Только проходя мимо кухоньки, я вижу Эви. Сначала я улыбаюсь при виде того, как она держит камеру перед собой и опускается на колени, чтобы сделать снимок получше. Яркий свет, распространяющийся по всему помещению, мог соперничать с солнцем снаружи, когда она наклоняет голову и машет рукой перед собой, давая указания.

Я слежу за ее пальцами и перестаю дышать.

Мои легкие кричат громче, чем голос в моей голове, приказывающий мне уходить. Сейчас.

Потому что, черт возьми. Я узнаю татуировку на нижней части спины рыжеволосой женщины, которая в данный момент растянулась на полу перед моей племянницей. Розовый тюльпан в полном цвету, с него стекает жидкая пыльца под ленту кружевных черных стрингов, уютно устроившихся между двумя круглыми ягодицами, когда она остается на коленях и тянется к полу изящными пальчиками. Кончики пальцев покрыты черным лаком для ногтей.

Конечно, я ошибаюсь.

Эви фотографирует совсем не ту женщину, о которой я думаю. У двух людей могут быть одинаковые татуировки. Маловероятно, что они были бы чем-то настолько специфичным, но не невозможным. Верно?

Потому что Crushedvelvet не может быть Бриэль Хейз.

Она не может быть младшей сестрой моего ловца.

И я уверен, что, блядь я не мог просто провести последние две ночи за просмотром видео с ее мастурбацией.

РОМАН

Я снова моргаю.

Когда это не срабатывает, я щипаю себя за предплечье, а затем за шею. Она все еще там, на моем экране.

Я поставил видео на паузу на трехминутной отметке, но даже простого взгляда на неподвижный экран достаточно, чтобы из моего члена в мои трусы потекла непрерывная струя преякуляции. Я сжимаю пальцы в кулак на кожаном подлокотнике и оставляю его висеть там, отказываясь облегчить боль в паху.

Женщина передо мной стоит лицом к изголовью кровати, широко расставив колени и глубоко зарываясь в толстое белое одеяло. Камера находится достаточно далеко, и хотя я мог наблюдать, как она стягивает трусики со своей киски и трогает себя, лежа на спине, с этого нового ракурса она спрятана вне поля зрения. Вместо этого ее стринги туго затянуты между ягодицами и закрывают узкую маленькую дырочку, которая широко раскрывается для фаллоимитатора, на котором она балансирует.

Мой пульс звучит в ушах боевым кличем, когда я впиваюсь тупыми ногтями в ладонь и резко выдыхаю. Я хочу увидеть ее лицо прямо сейчас. Мне было интересно, как она выглядит, с тех пор, как я впервые наткнулся на ее страницу, но это всегда было невинное любопытство. Это прямо здесь - первобытная потребность увидеть, как экстаз расцветает на ее лице, когда она берет силиконовый член и кричит, как будто берет настоящий.

Зажмурены ли ее глаза? Прикусывает ли она губу, чтобы сдержать стоны, или позволяет своему рту приоткрыться, когда эти всхлипы звучат в моих наушниках? Какого цвета у нее губы и так ли они хороши на вкус, как, я уверен, они есть?

Я медленно обвожу ее взглядом еще раз.

Когда она спросила мой любимый цвет, у меня возникло ощущение, что именно по этой причине. Но то, что черный оттенок сливается с ее бледной кожей, делает для меня больше, чем я мог ожидать. Она выглядит как гребаный ангел, которого коснулся дьявол. Я далек от этого адского ублюдка, но ради нее я бы попытался.

Господи, о чем я вообще говорю?

Я ставлю видео на паузу и скриплю зубами, когда она глубже насаживается на фаллоимитатор и наклоняется так далеко вперед, что камера снимает ее на уровне талии. Она держит руку между ног и использует ее, чтобы размять синий силикон внутри. Мышцы ее бедер сокращаются, когда она раскачивается взад-вперед, затем опускает бедра вниз, преодолевая последние дюймы в грязном движении.

Мой член достаточно тверд, чтобы расколоть камень, когда я привыкаю. Я медлю, моя хватка становится все жестче, когда мне до боли хочется погладить себя. Узкие брюки создают барьер, в котором я подумываю проделать дыру. В моем шкафу их миллион пар. Сколько уничтожено одной пары?

“Черт...о Боже!”

Мое горло сжимается, перекрывая доступ воздуха.

Не раздумывая, я расстегиваю ремень и так сильно дергаю молнию, что слышу, как что-то рвется. Расстегнутый клапан моих штанов позволяет мне запустить руку в нижнее белье и взять свой член в ладонь, шипя от обжигающего жара. Я широко расставляю ноги и упираюсь коленями в внутреннюю поверхность стола, обхватив себя руками достаточно крепко, чтобы почувствовать пульсацию крови под кожей.

- Черт, - выплевываю я, размазывая сперму с кончика, чтобы смазать свой ствол.

Велвет вскрикивает в подушки, когда ее бедра начинают сводить судороги. Я наклоняюсь вперед, почти падая на стол, когда двигаю запястьем, доводя себя до грани вместе с ней. Не важно, что я не должен этого делать. Мне нужно. Блядь, мне нужно это.

Мое зрение затуманивается, когда я вижу, как прозрачная жидкость стекает по силиконовым шарикам и впитывается в постельное белье. Я глажу быстрее, обнимая себя так крепко, что становится больно. Каждый всхлип подталкивает меня ближе к ней, пот стекает бисеринками под воротник моей рубашки.

Лента ее трусиков скользит дальше вниз по ее заднице, открывая произведение искусства, которое я никогда раньше не видел в ее видео. Я подумал, что на этом гладком участке кожи было что-то от нескольких прозрачных трусиков, которые она носила до сих пор. Но, черт возьми ... это прямо здесь. И я не могу отвести взгляд.

Оно настолько яркое, что я не могу представить, чтобы она захотела его спрятать. Если только она не хотела сохранить его при себе для защиты. Это имело бы смысл. Потому что теперь, когда я увидел цветущий розовый тюльпан с густым слоем жидкой пыльцы, я никогда этого не забуду.

Каждая капелька стекает каскадом к щелочке ее задницы, заставляя мой разум буйствовать. Прошло так много времени с тех пор, как я был с кем-то, и прямо сейчас она - единственная женщина в моем сознании, которая заполняет эту пустую роль. С каждым движением моей руки я все больше убеждаюсь, что, возможно, я наказывал себя за то, что не вернулся туда. Было бы нетрудно пойти и найти кого-нибудь, кто погладил бы мой член вместо меня или позволил бы мне широко раздвинуть их на моем столе, прижав колени к груди, пока я отвечал бы им взаимностью.