Я могу только попытаться доказать им, что я здесь и что я могу помочь взвалить на плечи все, что они хотят, чтобы я взвалил на них, когда им это понадобится.

Потому что это то, чем занимается семья, и это то, кто мы есть.

“ Ты вообще хочешь с ней поговорить? - Тихо спрашиваю я.

Роман проводит большим пальцем по костяшкам моих пальцев, качая головой. “ Не сегодня. Я просто хочу немного постоять вот так”.

- Я тоже, - соглашается Эви, глядя прямо перед собой на могилу.

Сегодня там стоят свежие цветы, хотя я не знаю, кто их принес. Может быть, Эви или, каким-то чудом, родители Романа.

Я позволяю себе улыбнуться, пусть даже слегка. - Тогда постоим здесь.

Губы Романа находят мой висок, задерживаясь там на минуту, затем на две. Он вдыхает, и я наклоняюсь ближе, не в силах сдержаться.

“ Я люблю тебя, Бриэль Шор. Ты знаешь это?

Пламя охватывает мою кровь. “ Да. И я люблю тебя, муж. Ты знал об этом?

- У меня было что-то вроде предчувствия.

Я позволяю своему смеху вырваться наружу, и, черт возьми, смеяться прямо сейчас так приятно. Это похоже на яростные вспышки молний в непроглядно черном мире. На несколько мгновений все становится таким ярким, таким наэлектризованным.

Эви поворачивает голову набок и смотрит на меня долгую, напряженную секунду, прежде чем кожа возле ее глаз покрывается морщинками, и она присоединяется ко мне. У меня нет шанса показать свое замешательство, потому что в следующую секунду меня поражает низкий, грубый смешок Романа.

В этот момент время замедляется. Ничего не существует, кроме этой симфонии смеха и комфорта от того, что эти два важных человека в моей жизни рядом со мной, от веры в то, что они могут положиться на меня и знают, что я никогда не позволю им упасть.

Внезапно я понимаю, что это не только самый красивый звук в мировой истории, но и фундаментальный момент, который я никогда не забуду.

Ни завтра, ни всю оставшуюся жизнь.