Железная коробка загудела как колокол, а звук взрыва погас в канонаде фейерверков.

«Ещё две», — утешил я себя, но у ворот уже шипели дымовые шашки, распространяя свой дым по округе.

Я ускорился, ускорился в сторону ворот и, пробегая короткий участок с пока ещё слабым задымлением, и вдруг снова оказался отброшенный вспышкой на асфальте, сразу после взрыва дрона о гараж. Тот, кто меня караулил, будто бы знал, что я выбегу именно там и именно в тот момент. Ему почти не мешал дым, и я снова рванул туда с той же скоростью, но чтобы выбежать и резко рухнуть на холодный и мокрый асфальт. Выстрел был раньше, но звуковая волна только сейчас донесла до меня звук СВД.

«СВД⁈» — вспыхнуло у меня, но я уже снова бежал, на этот раз в дыму, чтобы залечь за бетонной змейкой, за двадцать метров до двери отеля.

— Дым повесьте у двери в отель, — попросил я Тиммейта. — И скажи, чтоб дверь открыли.

Лёжа в дыму, я слышал, как машины парят над ним, и в какой-то момент раздался свист совсем невысоко надо мной и одна взорвалась. А дымовая шашка у двери в отель ОЗЛ уже распространяла свой дым.

— Ну, двум смертям не бывать, — произнёс я, совершив низкий старт из-за бетонных укрытий, и тут же прогремел выстрел. И судя по тому, что вспышки не произошло, я понял: человек промахнулся. Человек ли? В дыму уже была открыта дверь отеля, и я прильнул к стене от ещё одного выстрела и только тогда забежал внутрь.

За моей спиной закрылась дверь. За пультом был Землеройка в крови от осколков стекол. На полу лежал перемотанный бинтами Фома без сознания с пулевым в грудь.

А я подошёл к оружейке и запросил у Тиммейта ключ-код, открыв её, сбросил с себя жилетку и кобуру, накинул броню и шлем с символами, который, казалось бы, во всём этом дыму всё ещё пах Вевельсбургом, взял свой СР-3 и вышел в холл отеля.

— Докладываю, — произнёс Тиммейт. — Ярополк сбил последнего дрона. Дрон-наблюдатель всё ещё над отелем.

— Я понял, — выдохнул я, думая, что делать.

Против меня была тысяча метров до стрелка с СВД. Я не мог ошибиться: этот человек выбрал советскую классику вместо современных снайперских комплексов. Почему? Ответ пришёл злой и звучал как «потому». Потому что он — светский человек или наёмник из бывших стран СНГ.

И это была та ситуация, когда охотился не я, а на меня… И я выбежал из отеля, чтобы в дыму миновать ворота и устремиться туда, где он залёг.

И тут у меня в голове возник интересный эффект: Перед глазами мелькали картинки, как я снова и снова вбегаю в здание той стройки, как он отстреливается, и как СВД не в силах противостоять СР-3 на близких дистанциях не спасает его.

И в очередной момент я подошёл к периметру стройки и проскользнул под железными воротами, наконец-то добрался до его позиции это был четвёртый этаж, со стоящим у окна термосом, с валяющимися гильзами и со стоящей рядом с окном СВД. Я понял, что клиент ушёл и ушёл давно, несмотря на все эти мерцающие картинки нашего с ним боя, его тут не было.

— Тиммейт, — произнёс я, не находя никого поблизости чутьём «Следопыта», — оцепить район.

— Кого ищем?

— Всех подозрительных, — произнёс я. — На мою точку криминалиста, УФСБшного.

— Может, он где-нибудь тут ещё? — спросил Тиммейт.

И я постарался представить того, кто пил из этого термоса и стрелял из этой СВД, и «Следопыт» «сообщил» мне, что нет — этот человек уже умчался вдаль. Как успел? И больше всего меня волнует, как он смотрел сквозь дым. И судя по количеству техники, или он гений, или это он всё не один организовал. Однако у меня было всего две организации на уме, которые это могли сделать. Но теперь я чуял его «след» и вскоре смогу спросить у него лично…

Я брёл обратно к отелю. В маску «Ронина» бил холодный и влажный питерский ветер, смешанный с гарью и дымом. Снег уже не падал — он лежал серой кашей на асфальте, перемешанный с сажей и пеплом. Где-то вдалеке выли сирены, но они были далеко и доносились сюда через бетонные коробки гаражей, словно из другого мира. И какой-то экипаж уже отъезжал от отеля.

Я миновал ворота, перешагнул через отработавшие дымовые шашки, и вошёл в отель. Внутри воняло в разы сильнее, чем на улице. В холле было пусто, только Землеройка сидел за стойкой, держа в руках АК, был экипирован в шлем и броню и смотрел на мониторы, где ничего не было видно.

— Как Фома? — спросил я, снимая шлем и кладя его на стойку.

— Живой, — ответил он, не поднимая глаз. — Врачи приехали и увезли в больницу Конторы. Сказали, что пуля прошла навылет, лёгкое задето.

— Хорошо, — выдохнул я. — Тогда твоя должность теперь смотритель отеля.

Землеройка поднял голову и уставился на меня.

— Принял, — кивнул он.

— Жёны ваши пусть пока тут побудут, днём их развезёте, — произнёс я, заходя в оружейку.

Сняв броню, аккуратно поставил СР-3 обратно в колодку. С вешалки я взял кобуру со Стечкиным, а жилетку праздничную сбросил, потому что порвал её где-то в пылу обороны объекта, и вместо неё надел бронежилет, который лежал на стуле в углу. Он был тяжёлый и холодный, не смотри что БР2. Поверх него я набросил чёрную флисовую куртку Фомы, висевшую рядышком на вешалке.

Я поднялся на второй этаж. Там было почти темно, только аварийные лампы горели на стенах, вырывая из мрака картину разгрома. Столы были сдвинуты в центре зала и накрыты. Еда была разложена на подносах: холодные закуски, салаты, нарезка, несколько бутылок шампанского и две бутылки водки. Фужеры были разбиты, один из них лежал на полу, и на полу растеклось широкое и тёмное пятно от пролитого вина. Стёкла, те что были за железными жалюзи, скорёженными прилётами, были теперь все внутри — хоть йогов води сюда на практики хождения по стеклу.

Вокруг стола были те, кто был здесь в момент атаки.

Землеройка поднялся и, взяв жену за руку, повёл вниз — она была бледная, растрёпанная, испуганная и дорогом платье молодая рыженькая девчонка с зелёными глазами и трясущимися руками. У стены стоял Барсук с АК в руках, словно в окна всё ещё бил снайпер. Он курил, с закопчённым лицом, смотря в никуда. Рядом с ним, опершись, сидел Кобра и тоже курил.

В центре комнаты стоял механик-водитель БТР — тот, который так и не выбрал себе имя. Он был в грязной майке, с мокрыми волосами и держал в руках кружку с чем-то горячим. Он выглядел уставшим и нервно осматривался — человек только что потушил пожар, в котором мог сгореть сам.

Я остановился в дверях, осматривая их всех. Никто не говорил. Только ветер гудел в разбитом окне, и где-то далеко всё ещё слышались сирены.

— Ну что, — сказал я, проходя к столу и беря бутылку водки, которую никто не успел открыть. — Все живы, все здесь. Нападение отбито. Дроны уничтожены. Снайпер ушёл.

Я откупорил бутылку и поставил её на стол.

— Тиммейт, записывай приказ, — сказал я, поворачиваясь к камере в углу.

— Запись начата.

— Всем, кто находился в отеле в момент инцидента, — объявить выговор. С жёнами на территории — строгий. Хронометраж атаки составить и направить в центральный аппарат. Детальный рапорт — сначала Дяде Мише, потом распространить по всем смотрителям, с акцентом на выполнение моих инструкций по безопасности отелей.

Барсук поднял на меня глаза.

— И приложить список потерь личного состава.

Я взял со стола бутерброд с красной икрой, посмотрев на просвет, нет ли на нём стекла, и, опрокинув в себя бутылку водки, открыл для неё свой пищевод выдержав глотков семь, иногда вдыхая воздух, чтобы не задохнуться. И, заев этот залп по своему здоровью бутербродом, я взял со стола складной нож, сложил его и, положив в карман, произнёс:

— Всё, выговора вы уже получили. Можете продолжать праздновать.

И, собираясь уходить, я услышал вопрос Барсука:

— А ты что, куда?