— Свои, пацаны! — окрикнул я их.

— Офицер ко мне, остальные на месте! — произнёс старший группы, сержант с автоматом, явно копируя скрипт из караульной службы.

— Сержант, оружие на предохранитель поставь, сейчас тебе отбой дадут! — громко произнёс я, но не успел ничего произнести больше, как Тиммейт уже тараторил у меня в ухе.

— Вычислил район, вычислил дежурную часть. Судя по всему, это Росгвардия. Звонок уже идёт.

И гудки и правда шли в моём ухе.

— Помощник дежурного прапорщик Бурыхин, МОВО при ОВД по Центральному району г. Калининграда, слушает⁈ — проговорили бодро.

— Здравия желаю. Говорит лейтенант ФСБ Калинин. Твой 453-й экипаж сейчас в меня стволами тычет. Дай отбой. Я на месте, где перестрелка была. — произнёс я.

— Много где была, — выпалил он и вызвал по рации экипаж. — 453-й, Центру!

— Центр — 453-му. Прибыл на место, вижу человека с оружием, у машины с телами. Нужна скорая, нужно подкрепление! — произнёс в ответ сержант.

— 453-й, проверь у человека документы! Составь акт осмотра происшествия и доложи мне по сотовому.

— Есть проверить документы, — произнёс старший экипажа.

И тогда я опустил автомат и не спеша пошёл к машине Росгвардии. И, вытаскивая из-под брони удостоверение, я показал его бывшему моему коллеге-менту.

— Простите, но у вас лицо закрыто шлемом, — произнёс он.

— Погоди, — выдохнул я и положил меч к нему на капот, снимая с головы шлем, ощущая, как свежий воздух холодил моё раскрасневшееся под бронёй лицо.

— Я доложу, — произнёс старший и позвонил по мобильному в свою дежурную часть. А я в ухе услышал, как прапор берёт трубку.

— Начальник отдела ФСБ, младший лейтенант Калинин Вячеслав Игоревич, в удостоверении написано, — произнёс он.

— Спроси его, что они там устроили такое? — произнёс прапорщик, и у меня в ухе, и в трубке сержанта.

— Товарищ помощник, я тебя тоже слышу, мы с тобой по стационарному говорим. Это операция ФСБ и ГРУ, так что на втором адресе должен быть чёрный «Тигр» и куча парней с оружием. — перевёл я разговор с этого глухого телефона на личную беседу.

— Понял вас, лейтенант. Но всё равно, если там трупы, сейчас, наверное, ответственного по городу дёрнут?

— Все уже уведомлены. Скорая не нужна. Хотите — смотрите, если вам нечем заняться в районе. Но если вдруг захочется письменных объяснений, препятствовать себе в передвижении из-за лишних бумажек я вам не дам, — информировал я прапора.

— Понял, командую, чтоб не отсвечивали там, — произнёс он, добавив: — Хорошей вам службы.

— И вам, — произнёс я и, забирая гладиус, пошёл к моей машине.

— Товарищ младший лейтенант? — спросил меня старший ГЗ. — А это кто были?

— Террористы, — произнёс я.

— А меч их? — догнал меня вопрос.

— Нет, меч мой — штатный, — произнёс я. — Вам разве ещё не выдали? Вместо дубинок для погашения уличных беспорядков?

— Нет, — удивлённо произнёс старший группы задержания.

— Ну, значит, выдадут, — выдохнул я, возвращаясь к машине.

— Медоед, — произнёс Тиммейт. — Я веду два параллельных диалога: один с подполковником ГРУ, другой — с полковником УФСБ. ГРУшник говорит, что нацисты на адресе главврача убиты, но, к сожалению, Шульц погиб тоже. Они его задушили и даже успели на лбу выгравировать какие-то руны. А полковник просит тебя дождаться его у машины с трупами.

— Попроси эвакуатор, чтобы машину сразу в отель ОЗЛ отвезти, — произнёс я. — И попроси подполковника, чтобы он лоб Шульца сфотал. Всё-таки убийство надо задокументировать.

— Делаю, — выдал мне Тиммейт. — Говорит, что делается. И говорит, что среди уничтоженных — трое с рунами и буквами RA. Всех убитых они доставят в морги ГРУ. Фото лба главврача я отправлю Осьминогу.

— Хорошо, значит, у нас из восемнадцати рыцарей всё меньше и меньше живых и свободных остаётся, — произнёс я.

— 4 пленных, 6 убитых — осталось ещё 8, если верить моей аналитике, — произнёс Тиммейт.

— Погоди, а Шульца тоже в морг ГРУ доставят? — переспросил я у Тиммейта. — И откуда вообще у ГРУ свой морг?

— Он говорит тебе, что да, Шульца тоже в морг ГРУ. А морги у них после того, как один предатель про них написал книгу, где они якобы людей в печи сжигают, когда те отказываются на Родину работать. И кто-то из начальства, видимо, с таким же как у тебя характером, «завёл» и трубу, и морг, и печь.

— Отлично, давай тогда и этих туда отвезём, но попроси его, чтобы личные вещи оставили. Тебе же в их сотовых ещё надо покопаться? — спросил я.

— На самом деле, Медоед, мне кажется, что сотовый ЛДМа был самый информативный для нашей службы. Сколько я мобильных не сканирую — там либо дублируются фотки и материалы, либо их вообще нет.

Я коротал время в этом же дворе, видя как Росгвардии оцепила место боя с нацистами и наконец, дождался полковника УФСБ, познакомился с ним, в двух словах обрисовал ситуацию и заручился поддержкой. Но не особо веря в поддержку, у них там своих дел хватает, хотя если рапорт написать и куда надо отправить, то никуда не денутся приедут помогать.

Дождался эвакуатора, который увёз тела и машину в неизвестном мне направлении морга ГРУ. Полистал новые фотки убитых нацистов у дома главврача, посмотрел на лоб мёртвого Шульца — там действительно были какие-то руны.

За всем этим занятием я и застал пробуждение Бориса Бритвы, который открыл глаза, замычав на нашем заднем сиденье, потому как он был связан по рукам и ногам, и даже рот был заклеен серебристым, армированным скотчем. На поверхности и без клейкой ленты у него остались лишь глаза и волосы. Он был черноволос и кареглаз, у него был прямой нос и маленькие уши без мочек. Ростом «Борис» был невелик — ниже среднего мужчины. Но, несмотря на небольшой рост, он злобно мычал на нас с заднего сиденья.

Когда же мы выехали назад в отель я подумал что всё-таки Волкодав оказался прав: засада была сделана совсем по-афгански. И вот я уверен был, что оставшиеся восемь рыцарей Наследия, увидев, как размещается контингент из москвичей в «отеле», передумали штурмовать вооружённую до зубов роту.

— Бизон, давай быстрей домой, — поторопил я своего водителя широкого профиля.

— Ты же из Томска до туда ехать очень долго? — спросил он.

— Всё, хорош шутить, поехали в «отель». А то темнеет, а у нас демон не посажен сзади, — выдал я.

В отель мы прибыли уже под ночь. Поморгав фарами, нас впустил Носорог, и я заметил, что у самого входа в отель лежат мешки с песком, а над ними — маскировочная сеть, а среди мешков — пулемётный расчёт. К слову, заметил я и огромную кучу песка, наваленную посередине двора отеля. И, зайдя в отель, вытаскивая «гусеницу Бориса», я спросил у Носорога, что это всё значит. На что он ответил, что москвичи заказали песка и мешков, а потом целый вечер набивали их и укрепляли периметр, что таких же точек четыре на крыше отеля, плюс мешки по всему периметру крыши лежат. Усилен и вход туда — тоже мешками. Теперь отель напоминал опорный пункт роты. Не хватало только огневых позиций штатных БМПшек и приданных средств с противотанковыми ракетными комплексами или миномётчиков. Хотя для меня стало новостью, что позиции роты Волкодава выходили за периметр «отеля», что были огневые точки и вне. Ну что ж, всё по уму. Пусть делает, не мне, бывшему менту, мешать ему, бывшему военному, всё это оборудовать.

— Носорог, отдельную камеру надо для человечка, — произнёс я, показывая «Бориса» ему.

— У нас все же распределены. Но сейчас кого-нибудь выселю, — произнёс он и повёл меня в сторону комнаты номер 11, откуда было попрошено удалиться двое бойцов, которые с грустью покинули насиженные места, молча забирая вещи.

И только я зашёл, я с силой ударил пленного в голову тяжёлым «яблоком» рукояти меча, и тот завалился на кушетку.