— Снимай. Тащи. Будем организовывать периметр. Пока виртуальный, для реального нас маловато.

Пока Максим, пошатываясь, ковылял к пикапу, Александр уже нашёл идеальное место. Под самым потолком склада в бетонной стене зияло небольшое вентиляционное отверстие, забранное погнутой решёткой. Оттуда открывался вид на подъездную дорогу и пустырь перед воротами.

— Давай камеру сюда. Посвети мне фонариком.

Положив камеру в карман, Александр без видимых усилий взобрался по стеллажу, ловко цепляясь за металлические балки, просунул руку через прутья решётки и закрепил крошечное устройство снаружи, направив объектив на ворота. Он повозился пару минут, выставляя угол, затем спрыгнул на пол так же легко, как и забрался наверх. Пыль взметнулась из-под его ботинок.

— Подключай, — бросил он, отряхивая руки. — Хочу видеть всё, что там шевелится.

Максим вернулся в каморку. Пальцы плохо слушались, но он справился. На экране планшета появилось зернистое, почти монохромное изображение пустынной дороги в свете умирающего дня. Качество было дрянным, но это было лучше, чем ничего. Глаз, смотрящий во враждебный мир.

— Джинн, активируй режим пассивного наблюдения, — пробормотал Максим. — Запись по движению. Оповещение вибрацией, если в кадре появится что-то значительное.

— Команда принята. Видеопоток анализируется. Обнаружены артефакты изображения, — доложил ИИ. — Вероятность ложных срабатываний — семь процентов. Ресурс батареи до перезарядки — пять часов.

— Семь процентов ошибки намного лучше, чем сто процентов неизвестности, — проворчал Данилов, заглядывая Максиму через плечо. — Теперь за припасы. Тащим всё вниз.

Поводя рассеянным лучом фонарика по сторонам, Данилов прошёл в центр ангара, внимательно оглядывая стены. Потом, выбрав по понятным только ему признакам один из толстых диэлектрических ковров, устилавших пол в этой части ангара, отвернул его край, и Максим увидел прямоугольный металлический люк больше метра в ширину, вмурованный в бетон. Вот ты где, убежище…

Перетаскивание вещей превратилось в пытку. Александр, казалось, не чувствовал усталости. Он легко вытаскивал из кузова «Доджа» ящики и коробки с их покупками. Максим же, попытавшись поднять упаковку с водой, чуть не рухнул. Голова кружилась, мышцы, казалось, запаздывали выполнять команды мозга.

— Да брось ты, — Александр забрал у него ящик. — Держи ключ, иди открой люк. Два оборота вправо, один влево, потом посильнее дёрни за рычажок.

Максим кое-как справился с замком. После манипуляций с ключом он просунул пальцы в выскочившую из крышки П-образную петлю и потянул её вверх. Крышка люка поддалась, легко откинулась на каких-то хитрых петлях, открывая путь к чёрной дыре ведущего вниз пандуса.

Положив включённые в неяркий режим фонарики на пол, они разгрузили остатки вещей из пикапа в молчании, сложив всё у входа в убежище. Снаружи слабо донёсся звук короткой очереди. Затем одиночный выстрел. И снова наступила тишина.

Спустившись в оказавшееся достаточно просторным помещением, Данилов нашарил лучом фонарика на стене щиток и щёлкнул несколькими тумблерами. Воздух был сухим, затхлости в нём не чувствовалось. Бежевый с серым пластик стен. Под потолком неярко загорелись несколько светодиодных светильников. Двухъярусная кровать, квадратный металлический стол, покрытый тем же пластиком, что и стены, в которых виднелось несколько дверей, сейчас закрытых. Несколько пластиковых стульев. И стеллажи вдоль стен. Множество стеллажей, некоторые заставлены чем-то, некоторые пустые или почти пустые. Они перетащили своё имущество вниз, заняв пару прежде пустых стеллажей, и Данилов закрыл люк.

— А вот это уже интересно, — Александр подошёл к одному из них, снял длинный кейс, открыл, заглянул в него. Пододвинул второй, третий. Заглянул и в них, после чего удовлетворённо засопел.

— Оружие в наличии, — Данилов захлопнул кейс и отодвинул его на место. Его глаза блестели. — Боеприпасы в угловом стеллаже справа. Потом всю коллекцию рассмотрим, что нам досталось.

Кроме оружия, нашлись герметично упакованные в вакуумные пакеты комплекты разнообразной одежды, разгрузки, бронежилеты, приборы ночного ви́дения и целая коллекция радиостанций, которые теперь были бесполезным хламом. В медицинском отсеке обнаружился запас аптечек и перевязочных материалов. Всё было рассортировано и упаковано в герметичные контейнеры. Но когда Александр открыл дверь большой морозильной камеры, она оказалась пустой.

— Странно, — пробормотал он, проводя пальцем по чистой внутренней стенке. — Оружие и амуниция в комплекте, медицина тоже, а жратвы и воды — ноль. Только то, что мы притащили. Ребята забыли про пополнение запасов? Не верю.

Он прошёл в небольшой кухонный уголок. На столе стоял пустой контейнер рациона, в котором валялась одноразовая ложка. Рядом лежала пустая пластиковая бутылка из-под воды.

Максим подошёл ближе.

— Как-то не очень тут за порядком следили.

— Это место использовали, — задумчиво сказал Данилов. — возможно, совсем недавно. Кто-то съел рацион, запил водичкой и свалил, возможно, за едой. Или что-то его заставило свалить. Все эти припасы, оружие… это же не просто склад, Максимо. Это чья-то оперативная база. Я участвовал когда-то в её оборудовании. Выбирал место, организовывал вот это вот всё, — он обвёл рукой помещение. — Поэтому знал о её существовании, где вход, в каком месте склада хранится ключ, что может быть внутри.

Он оглядел помещение цепким взглядом.

— Я надеялся, что база сейчас в глубоком резерве. Знаешь, таких убежищ, известных во всяком случае мне, несколько. А это конкретное могли недавно использовать. И мне это совсем не нравится. Мы, возможно, в чужом доме, Максимо, кто-то проводил тут какую-то операцию. И хозяева могут вернуться в любой момент, а наше присутствие здесь будет для них сюрпризом, скорее всего, неприятным, смекаешь?

Снова донёсся звук стрельбы, на этот раз ближе.

Максим посмотрел на планшет. Трансляция с камеры сейчас показывала лишь пустую дорогу, Джинн ничего не подсвечивал, не обводил рамочкой. И уж совершенно точно, никто к ним не ломился. Максим надеялся, что Джинн справится с наблюдением. Им придётся довериться ему, отдых был крайне необходим.

Он сел за стол напротив Александра и облегчённо вздохнул. Он в безопасности. Наверное. На какое-то время.

— Ну что, — сказал Данилов, — пойдём, посмотрим вон в том шкафчике. — он показал рукой. — Есть шанс поспать в настоящей постели, если комплекты белья в наличии. И если нас не разбудят, конечно.

Резкая, пульсирующая боль в виске вернула её в реальность. Эмили Картер открыла глаза и тут же зажмурилась от мерцающего света аварийной лампы над головой. Пахло пылью, озоном и чем-то кислым, похожим на рвоту. Она лежала на полу, щекой на колючем, грязном ковролине. Вокруг был её офис. Или то, что от него осталось. Столы перевёрнуты, бумаги рассыпаны по полу ровным слоем, словно кто-то устроил бумажную метель. Голова раскалывалась. Она села, опираясь рукой о пол.

Я — Эмили Картер.

Эта мысль была ясной и чёткой, как выгравированная табличка на двери. Я — специальный агент Федерального Бюро Расследований. А вот что шло за этим, тонуло в густом, вязком тумане. ФБР. Что это? Звучит весомо, солидно. Но что они делают, эти люди из ФБР? Чем занималась она сама, Эмили Картер, пять минут назад? Память была похожа на книгу с вырванными страницами. Обложка и название есть, а содержания — нет. У неё было ощущение, что она провела в каком-то тумане несколько часов.

Вокруг царил хаос. Мониторы компьютеров дружно, как один, демонстрировали «синие экраны смерти». Принтер в углу, похоже, выплюнул из своего нутра все чистые листы, создав у своего подножия аккуратный белый сугроб. Люди… коллеги… были хуже всего. Специальный агент Хендерсон, тучный мужчина предпенсионного возраста, всегда бывший таким представительным, стоял у окна со спущенными брюками, демонстрируя всем желающим трусы с рыбкой Дори и раз за разом проводил пальцем по стеклу, рисуя невидимые узоры. Сара, стажёрка из аналитического отдела, сидела на полу, обложившись степлерами, и пыталась скрепить ими воздух. Раздавались щелчки, но скобы просто падали на пол. Никто не разговаривал. Только бормотание, похожее на белый шум.